Не обязательно набрасываться, можно просто попросить.

У Данте была большая грудь. То есть, конечно, Неро прекрасно понимал, что всё это великолепие состоит из мышц и как бы Данте не пытался отнекиваться и казаться лежебокой, активничать он любил не меньше, чем протирать жопой старый диван. Или — об этом Неро все равно не сможет узнать — всем полудемонам по умолчанию положено шикарное тело. Неро моргнул. Большие сиськи напряглись, притиснулись к друг другу. Данте скрестил руки под грудью. Его совсем не слушают! — Пацан, приём! Сиськи оказываются ближе. Данте наклоняется, чтобы согреть шепотом узелки хрящей и вогнать в краску Неро, но заместо того оказывается пойман сам. Руки Неро реагируют быстрее его головы, взлетают вверх, гонимые страстным желанием пощупать, смять, хорошенько вжать пальцы в плоть и проверить, насколько та мягкая, насколько податливая. Раскрытые ладони ныряют под грудь, широко забирают её, такую манящую, большую, крепкую, на проверку совсем не такую мягкую, но упругую и приятную. Хочется сделать что-нибудь ещё. Погруженный в ощущения Неро приоткрывает рот, шумно вздыхает им, качает голову вперёд, но заместо манящей плоти щеки оказываются в плену рук Данте. — Эй-эй, не обязательно набрасываться, можно просто попросить. Данте показывает одну из своих очень личных, очень теплых ухмылок и давит большим пальцем на нижнюю губу Неро, чей мозг с щелчком становится на место. Вот сейчас он попытается вырваться, — знает Данте и препятствует этому, попросту не отпуская лицо. — Пусти! — Рычит Неро и поднимает ступни, намереваясь хорошенько пнуть Данте по бедрам. Потеря равновесия точно заставит его потерять хватку и даст выпрыгивающему из глотки сердцу вернуться обратно в грудь, а крови перестать так панически наполнять капилляры на лице. Ещё немного и они лопнут, переполненные, как взорвавшийся под палящим солнцем помидор, а потом заживут, как заживают все раны на его теле, но за это время Неро успеет сгореть со стыда по-настоящему. — Данте! — Не хочу, ты ведь совсем не того желаешь, правда? — качает головой и, заранее зная все ходы, зная мальчишку так, как не знает даже он сам, Данте вжимается коленом в сидение дивана — чтобы не оттолкнуть — а в следующий момент резко притягивает голову Неро к себе, зажимая грудью щёки. — Вот так. Расслабься, пацан, или сломаешь напряжением шейных мышц пару позвонков. Не сломает, конечно, но Неро вполне уверен, что Данте прав. Он так сильно напрягается всем собой, что натренированное в бесконечных боях тело чудом не вредит само себе. Ему вредит Данте. Но по-иному. Вредит своим предплечьем, специально зажимая шею, не давая отстраниться и вместе с тем гладит лопатки медитативно-расслабляюще. Неро не может не расслабиться. Постепенно, понемногу, секунда за секундой напряжение вытекает из него, позволяя насладиться грудью прямо на лице и это даже приятно, пока Данте не двигает коленом чуть дальше и не вжимается им в пах с тихим смешком демона Греха, и тогда Неро понимает — у него стоит на Данте. То есть. Снова. Седьмой раз за день. Данте присвистывает и давит. Ширинка джинсов неприятно жмётся к напряжённой плоти. Неро морщится, сжимает ладони на так и не отпущенной груди и в отместку стискивает соски. Зыркает вверх и с удовольствием приглаживает взглядом отметину, поставленную двадцать минут назад под самым подбородком, где кожа шеи уже пыталась защититься колючей щетиной от посягательств, но не знала, что это Неро тоже любит. Из дяди получается выжать шумный вдох. У него никогда не хватало терпения, когда дело касалось Неро. Скинуть его руки, следом свою кофту лишь чтобы дать ему всё и даже больше. Сосок вжимается в рот племянника, тут же оказывается пойман губами, обласкан сиплым стоном. Данте в очередной раз творит с ним что-то невероятное. — Так сильно засасываешь, — даже в подобном положении Данте умудряется посмеиваться, — молоко ищешь? Неро мечет грозный взгляд вверх и сильнее втягивает щеки. Пусть болтает, все без толку. Хотел бы реально сбить — ответил бы отказом. Не прямым, в своей манере. — Красиво выглядишь, — стонов Данте пока нет, но они и не нужны занятому делом Неро, достаточно ускорившегося дыхания, упавшего голоса и ставшего очень твердым соска на языке, — мне даже трудно выбрать, когда ты выглядишь лучше: с моей грудью во рту или моим членом. Выстрел в десятку. Неро взрыкивает, выходит в триггер и валит не сопротивляющегося Данте на пол. — Подумаешь потом. В следующие пятнадцать минут Данте в очередной раз убеждается, что раздразненный Неро — самое горячее зрелище из всего, что он видел. Кто ещё рискнёт забраться на грудь к легендарному охотнику, стиснуть ею член и дать за щеку, да так, чтобы он этим насладился? Только один племянничек. Но любят его, конечно, вовсе не за это.