"Тень Зла: Жизнь Злодея"

...мир, созданный из видений, теперь казался реальнее, чем обычный отоме новеллы за пределами этих страниц. Исаги понял, что каждый выбор, каждое действие приводило его к новому "концу". Но если всё предопределено, то зачем ему давали эту книгу? Зачем оставили письмо? Исаги резко закрыл книгу, чувствуя, как холод пробежал по спине. Гнев поднялся внутри него — гнев на себя, на эту книгу, на неизвестные силы, играющие с ним. — Я не буду марионеткой, — прошептал он, сжимая книгу в руках. — Если я пишу свою судьбу, то сделаю это по-своему. Не желая больше оставаться в замкнутом пространстве библиотеки, Исаги встал и направился в место, где всегда чувствовал себя спокойнее всего — в сад за академией. Это было его убежище, где он мог отдохнуть от суеты и мыслей. Пространство сада было укрыто зелёными арками из плетущихся растений, среди которых слышался лёгкий шелест листвы. В центре сада журчал фонтан, а вокруг него благоухали цветы, переливаясь всеми цветами заката. Когда он вошёл, лёгкий ветерок коснулся его лица, словно приветствуя старого друга. Он сел на свою любимую скамейку, спрятанную в тени раскидистого дерева, и положил книгу рядом. Её присутствие теперь казалось менее угрожающим, но вопросы всё ещё жгли сознание. Исаги закрыл глаза, глубоко вдохнув свежий, чуть влажный воздух сада. Его сердце всё ещё гулко стучало после прочтения книги, и он не мог избавиться от этого странного ощущения — будто кто-то наблюдает за каждым его шагом. Всё, что он видел и чувствовал, было слишком реальным, слишком личным. Страх и гнев боролись внутри него, смешиваясь с тоской. Когда раздался голос Куроны, Исаги вздрогнул. Он не ожидал кого-либо здесь, в своём убежище. — Тебе стало легче? — спросил Курона, его голос был мягким, но тревога в нём ощущалась. Исаги обернулся, и их взгляды встретились. Курона стоял чуть поодаль, его тёмные глаза изучали лицо Исаги, словно пытаясь понять, что тот скрывает. Исаги отвёл взгляд, с усилием выдавив: — Немного. Курона подошёл ближе, его шаги были едва слышны на мягкой траве. Он остановился рядом и, слегка наклонив голову, произнёс: — Ты всегда прячешь свои чувства, но сейчас... сейчас ты выглядишь совсем другим. Исаги почувствовал, как грудь сдавило. Эти слова задели его за живое. Он с трудом поднял глаза, стараясь удержать спокойствие, но в голосе зазвенели нотки раздражения: — Я просто устал. Почему это тебя так волнует? Курона нахмурился, но не отступил. Он сел рядом, наблюдая за тем, как Исаги сжимает книгу так, будто та могла раствориться, если он отпустит её. — Ты не обязан нести всё это один, — спокойно сказал он, его голос был пропитан искренностью. — Ты можешь довериться мне. Эти слова больно ударили по защите Исаги. Ему казалось, что он сам себе должен справляться со всеми трудностями. Он отвернулся, глядя на цветы перед собой, и пробормотал: — Легко сказать. Но что, если я подведу? Что, если однажды я... не смогу защитить тех, кто мне дорог? Голос Исаги дрогнул, и он тут же замолчал, проклиная себя за слабость. Курона внимательно смотрел на него, а потом тихо ответил: — Это нормально — бояться. Но ты забываешь одну важную вещь. Ты уже защищаешь нас всех. Каждый день. Твоё упорство и решимость — это то, что вдохновляет других. Исаги резко повернул голову к нему. В глазах Куроны не было ни тени осуждения, только тёплая уверенность. От этого у Исаги закружилась голова. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал такую поддержку. — Курона… — его голос едва прошептал имя. И вдруг, не раздумывая больше, Исаги протянул руку, притягивая Курону к себе. Он обнял его крепко, будто тот был единственным якорем, удерживающим его на плаву. Исаги почувствовал, как сердце Куроны бьётся под его ладонями, и это принесло ему странное, почти болезненное облегчение. — Спасибо, — тихо произнёс Исаги, закрывая глаза и позволяя себе хотя бы на мгновение отдаться этому чувству. — Спасибо, что ты здесь. Курона сначала замер, но потом его руки осторожно обвили Исаги в ответ. Он не сказал ни слова, просто позволил Исаги выговориться молчанием, наполняя этот момент теплотой. Объятие длилось дольше, чем могло показаться уместным, но ни Исаги, ни Курона не двигались. Курона чувствовал, как плечи Исаги всё ещё дрожат, хотя он пытался скрыть это. Исаги сжал его крепче, будто боялся, что стоит отпустить — и всё исчезнет. В этот момент внутри него что-то сломалось. Все стены, которые он строил годами, треснули и рухнули. — Курона… — хрипло прошептал он, не осмеливаясь поднять голову. — Я... Я не знаю, как справляться. Всё, что я делаю... всё, к чему я стремлюсь... оно рушится, как только я думаю, что что-то понимаю. Курона не ответил сразу. Он знал, что иногда слова только мешают. Он лишь слегка погладил Исаги по спине, показывая, что он рядом. Его прикосновение было тёплым, но в нём чувствовалась сила, уверенность. — Исаги, — наконец произнёс он тихо, но твёрдо. — Ты никогда не должен бороться в одиночку. Эти слова заставили Исаги ещё сильнее спрятать лицо в плечо Куроны. Что-то горячее и колючее подступило к глазам. Он пытался сдержаться, но стоило одному крошечному слезливому звуку вырваться из его груди, как всё прорвалось наружу. Слёзы текли безудержно, и он, ненавидя свою слабость, тихо, но отчаянно выдавил: — Я не хочу больше бояться... Я не хочу, чтобы меня ломали. Курона, никогда прежде не видевший Исаги таким, почувствовал, как внутри его самого вспыхнуло что-то вроде боли за друга. Он отстранился на мгновение, чтобы взглянуть ему в глаза. Но Исаги не позволил. Он снова прижался к Куроне, будто тот был единственным, что удерживало его от падения. — Исаги… ты никогда не был слабым, — прошептал Курона. Его голос дрожал от собственных эмоций. — Ты так много на себя берёшь, но это не делает тебя слабым. Это делает тебя... таким, каким мы все тебя знаем. Исаги чуть отстранился, наконец решившись поднять глаза. Они были красными от слёз, но в них читалась искренняя боль, такая открытая и честная, что Курона едва мог выдержать этот взгляд. — Правда? — голос Исаги был тихим, почти детским. Он ненавидел, что выглядел таким уязвимым, но Курона смотрел на него с такой теплотой, что это ощущение отступило. — Правда, — мягко ответил Курона, слабо улыбнувшись. — И не забывай, что я всегда рядом. Даже если весь мир будет против тебя, у тебя есть я. Эти слова были простыми, но для Исаги они прозвучали, как обещание, как клятва. Он кивнул, снова глубоко вдохнув свежий воздух сада. Его пальцы всё ещё сжимали ткань одежды Куроны, но сердце постепенно начинало успокаиваться. — Ты даже не представляешь... насколько важны твои слова, — прошептал он, немного смущённый своей реакцией. — Спасибо, Курона. — Ты не обязан благодарить, — тихо сказал Курона, убирая прядь волос с лица Исаги. — Я просто делаю то, что должен. Исаги медленно сел под деревом, закрыв лицо руками. Он чувствовал себя маленьким и уязвимым, как будто весь мир сжал его в своих железных объятиях. Курона сел рядом, немного наклонившись вперёд, чтобы взглянуть на лицо своего господина. — Ты не обязан говорить, — мягко сказал он, — но что бы это ни было, ты не должен носить это в одиночку. Исаги слегка вздрогнул. Он не хотел ничего объяснять, не хотел выглядеть слабым. Но молчание Куроны, его терпеливый взгляд и почти ощутимая поддержка заставили его сердце дрогнуть. — Курона... Ты когда-нибудь чувствовал, что твоя жизнь — это просто чужая игра? Что твои решения ничего не значат? — Исаги поднял голову, глядя прямо в глаза своему слуге. Его голос был хриплым от подавленных эмоций. Курона задумался на секунду, но быстро ответил: — Нет. Но я знаю одно: ты — не тот, кто сдаётся. Ты всегда сражаешься за то, во что веришь. Эти слова эхом отозвались в душе Исаги. Он посмотрел на свои руки, на то, как они дрожат. Курона ничего не знал о книге, о видениях, о страхе, который грыз Исаги изнутри. Но он всё равно был здесь, рядом. — Иногда я боюсь, что ошибаюсь, — тихо произнёс Исаги. — Боюсь, что подведу всех, кто верит в меня. — Ошибки — это часть пути, — уверенно ответил Курона. — Ты боишься, потому что тебе не всё равно. И это делает тебя сильным. Исаги невольно улыбнулся, хотя его глаза всё ещё были влажными. Он внезапно почувствовал желание сделать что-то, чего раньше никогда не позволял себе. Потянувшись вперёд, он обнял Курону. — Спасибо, — прошептал он, чувствуя, как немного тепла возвращается в его сердце. Курона, слегка растерявшись, замер, но через мгновение обнял Исаги в ответ. — Всегда, — тихо сказал он. Исаги чувствовал, как тепло Куроны обволакивает его, словно тонкая защитная вуаль, скрывающая от тревог. Он не хотел отпускать этот момент, не хотел снова оставаться наедине с холодной реальностью. Их дыхания сливались в спокойном ритме, и на какой-то миг весь мир перестал существовать. — Ты… всегда так спокоен? — пробормотал Исаги, не убирая рук. Он чувствовал, как Курона чуть сильнее сжал его плечи. — Не всегда, — тихо ответил Курона. — Но с тобой… я знаю, что должен быть сильным. Эти слова вызвали у Исаги лёгкий трепет. Он отстранился, чтобы заглянуть Куроне в глаза. Тот смотрел на него с мягкой, но уверенной улыбкой, которая казалась почти успокаивающей. Исаги вдруг понял, как много значило для него это присутствие, это неизменное доверие. — Ты… совсем не изменился, Курона, — с улыбкой сказал Исаги. — Всегда знаешь, что сказать, даже когда я сам в себе запутался. — Может, потому что я слишком часто наблюдаю за тобой, — ответил Курона, слегка покраснев. Исаги заметил это, и что-то внутри него дрогнуло. Он вдруг увидел Курону не только как своего верного спутника, но как человека, который был рядом во всех его падениях и взлётах. Он попытался подавить это чувство, но оно оказалось слишком сильным. — Значит, я всё время у тебя на виду? — попытался пошутить Исаги, но его голос звучал неуверенно. Курона отвёл взгляд, слегка почесав затылок. — Ну… ты особенный, Исаги. И это не только моё мнение. Сердце Исаги замерло. Эти слова звучали просто, но были наполнены искренностью. Он не знал, как ответить, не знал, что сказать. Вместо этого он вновь наклонился ближе, их лица оказались на расстоянии дыхания. — Курона… спасибо, что ты есть, — тихо сказал он. Курона застыл на мгновение, словно не веря тому, что слышит. Но затем улыбнулся чуть шире, его взгляд стал более мягким. — Для тебя всегда, — прошептал он. В этот момент их головы сблизились, и Исаги почувствовал, как его сердце начало бешено колотиться. Тишину сада нарушал лишь шёпот листвы, словно природа сама создавала для них этот хрупкий, но идеальный момент. И он замер, чувствуя, как атмосфера между ними меняется. Его дыхание участилось, а мысли словно исчезли, оставляя лишь это мгновение — полное тепла и странной, но такой приятной близости. Он чувствовал себя уязвимым, но в то же время... свободным. Курона смотрел на него, словно пытаясь прочитать эмоции в глазах Исаги, понять, что тот ощущает. Исаги не отводил взгляда, не двигался. Он словно ждал. Ждал, что произойдёт дальше. — Ты так смотришь, будто боишься, — тихо сказал Курона, его голос был наполнен нежностью и мягкостью. — Я не боюсь, — прошептал Исаги, но его голос немного дрогнул. Курона сделал едва заметный шаг вперёд. Их лица оказались ещё ближе. В этом расстоянии, казалось, заключена вся их история: годы поддержки, слова, которые оставались несказанными, и чувства, которые они оба скрывали. — Тогда почему ты дрожишь? — спросил Курона, его голос стал чуть ниже, теплее. Исаги не знал, как ответить. Его сердце колотилось так громко, что он был уверен: Курона слышит его. Он стиснул пальцы, борясь с желанием просто довериться этому моменту, не анализировать, не думать. Но Курона уже сделал выбор за него. Мягко и осторожно, он прикоснулся губами к губам Исаги. Это было неуверенное, едва заметное движение, словно он боялся разрушить что-то важное. Исаги вначале замер, но затем его глаза медленно закрылись, и он ответил на поцелуй. Его сердце, кажется, готово было вырваться из груди, но это было неважно. В этот момент все его страхи, сомнения и тревоги рассеялись. Был только Курона — его тепло, его присутствие. Когда поцелуй закончился, они оба остались стоять в тишине, дыхание обоих было сбившимся. — Прости… я... — начал Курона, отводя взгляд, но Исаги перебил его. — Не извиняйся, — тихо сказал он, чуть улыбнувшись. — Это… было правильно. Курона взглянул на него, и в его глазах отразилось облегчение и что-то большее, что Исаги не мог полностью понять. — Тогда я рад, — мягко ответил Курона, его голос был наполнен теплотой. Исаги вдруг понял, что впервые за долгое время чувствует себя полностью… настоящим. Он не был один, и это было самым важным. Ночь опустилась на академию, и тишина окутала всё вокруг. Лунный свет проникал через тонкие шторы комнаты, мягко освещая её. Исаги лежал на кровати, глядя в потолок, но сон не приходил. Всё, что произошло за день, вертелось у него в голове, словно на повторе. Книга, сад, Курона... Поцелуй. Исаги провёл рукой по губам, словно всё ещё ощущая лёгкое прикосновение. Его сердце вновь учащённо забилось, как тогда, в саду. Он закрыл глаза, пытаясь привести мысли в порядок, но вместо этого перед ним вновь возник образ Куроны. "Что это значит?" — спрашивал он себя. Всё, что казалось таким чётким в тренировках или в решениях на поле, внезапно стало расплывчатым. Его чувства были запутанными, но одно было ясно: когда Курона был рядом, мир становился легче, спокойнее. "Но почему я... почему я позволил этому случиться?" Он резко выдохнул и перевернулся на бок, прижавшись щекой к прохладной подушке. "Может, потому что я хотел этого? Потому что… это было правильно?" Его мысли вернулись к тому, как Курона смотрел на него — мягко, но уверенно, с той самой искренностью, которую Исаги ценил в нём больше всего. Он вспомнил его слова, его прикосновение. Тепло от этого момента всё ещё грело сердце. "Если всё предопределено, как сказала книга, то почему этот момент кажется мне таким настоящим? Настоящим и моим?" Его грудь наполнилась смешанным чувством страха и счастья. Исаги боялся изменений, боялся, что это всё может разрушиться. Но в то же время он впервые за долгое время чувствовал себя… живым. "Курона… я…" Слова застряли в его голове. Ему хотелось сказать так много, но он не знал, как выразить это. Вместо этого он сжал подушку крепче, будто искал в этом утешение. "Может, это не так страшно, как я думаю," — наконец пришла тихая мысль. Но всё я чувствую себя как то не так.. то ли поцелуй Наги то ли поцелуй Куроны, емае почему я не могу им отказать, блин не знаю... да и последнее время всё изменяется, почему я чаще вижу мгг, и где сама героиня? Ладно всё на завтра, я устал. Он закрыл глаза, позволяя тишине ночи немного успокоить его. Завтра будет новый день, а с ним — новые ответы. Или новые вопросы. Но сейчас, в этой тишине, он позволил себе просто чувствовать.