Let me take care of you.

      Тёмные, извивающиеся коридоры тянулись перед Луан, подобно нескончаемому кошмару. Их стены были покрыты сетью трещин, напоминающих застывшие шрамы. Из них сочился ледяной воздух, обжигающий кожу, словно тысячи крошечных игл проникали в её сознание, усиливая чувство тревоги. Каменные плиты под ногами были неровными и грубыми, каждая ступень отдавалась громким эхом, будто стены оживали и передавали её местоположение невидимому врагу.       Всё вокруг дышало угрозой. Темнота была плотной и вязкой, словно можно было утонуть в её бездне. Время от времени Луан казалось, что тени оживают, принимая извращённые формы, пытаясь приблизиться к ней. Каждый её шаг сопровождался напряжённым ощущением чужого присутствия, и сердце билось с такой силой, что заглушало даже её собственное дыхание.       Углы коридоров, трещины в стенах, обломки древних камней — всё это становилось источником бесконечного ужаса. Её воображение рисовало жуткие картины: невидимые руки, готовые схватить её за плечо, насмешливые глаза, прячущиеся за каждым поворотом. И хотя она не видела никого, это чувство, что за ней наблюдают, преследовало её. Зловещий шёпот казался таким близким, что она постоянно оглядывалась, но каждый раз натыкалась лишь на пустоту.       И всё же она не была здесь совсем одна.       Мистер Худ впервые появился тогда, когда она, почти выбившись из сил, замерла посреди холодного прохода, пытаясь решить, в каком направлении двигаться. Его фигура возникла внезапно, будто соткалась из густой тьмы. Он был высоким и массивным, словно оживший силуэт из её самых страшных снов. Плащ, покрытый пятнами времени и грязи, скрывал его тело, а огромный капюшон затмевал лицо, не позволяя разглядеть ничего. Даже свет её фонаря, казалось, гас на подступах к этой мрачной фигуре.       Она застыла, прижавшись спиной к шершавой стене. Паника накрыла её с головой: не враг ли это, пришедший за её душой? Но Мистер Худ не двигался. Он просто стоял, словно наблюдая за ней, а затем лёгким, почти ленивым движением указал рукой на боковой проход.       Луан замялась, но внутренняя интуиция подсказывала, что ему можно доверять. Сделав несколько шагов туда, куда он указывал, она услышала позади себя глухой звук падения. Обернувшись, она увидела, что пол, на котором она только что стояла, обрушился, открывая зияющую пропасть.       Так началась их странная связь.       Мистер Худ появлялся нечасто, но каждый раз, когда она теряла надежду или начинала паниковать, он снова вырастал из мрака, словно безмолвный страж. Его поведение не поддавалось логике. Он никогда не говорил, его жесты были редкими и едва заметными, но Луан поняла, что этот таинственный призрак не желал ей зла.       И всё же он обладал одной особенностью, которая приводила её в замешательство. В моменты, когда страх сковывал её, а ноги отказывались идти дальше, он, не спрашивая разрешения, поднимал её на руки. Его большие, сильные ладони обхватывали её с удивительной нежностью, и Луан оказывалась посаженной на его мощный бицепс, как кукла.       Она пыталась вырываться, шипела в раздражении, обвиняла его в чрезмерной опеке, но Мистер Худ оставался невозмутим. Он просто нес её через лабиринт коридоров, как хрупкое, ценное создание, которое нельзя было оставить на произвол судьбы.       Эти моменты смешивали в ней противоречивые чувства. Беспомощность, которую она ненавидела, сталкивалась с странной уверенностью в его защите. Луан не могла решить, раздражает её этот жест или наполняет странным теплом, которого она не ожидала ощутить в этом мрачном мире.       Словно пронзая густую тишину холодных коридоров, её голос зазвучал снова, на этот раз наполненный не только упрямством, но и тонким, искристым оттенком недоверия, который, казалось, нарочно цеплялся за каждую паузу: — Кто ты вообще такой?       Слова прозвучали резко, как стрела, выпущенная в густую мглу, где, как она знала, ответа не дождаться. Сколько раз она уже задавала этот вопрос? Сотню? Тысячу? Возможно, сам воздух этих мрачных стен хранил эхо её голосов, слившихся с бесконечным терпением этого загадочного существа.       Её взгляд скользнул по массивной фигуре, окутанной старым, выцветшим плащом, который поглощал любой свет. Огромный капюшон скрывал его лицо, пряча за тенью то, что, по её мнению, обязано было быть под этим — но было ли оно там? Или под капюшоном царила такая же пустота, как вокруг них?       Она сделала вид, что пытается вырваться, хотя знала, что это бесполезно. Крепкие руки держали её с нежностью, которой она не ожидала от существа, столь внушительного и таинственного. Его хватка была сильной, но в ней не ощущалось угрозы, скорее, скрытая забота, почти отцовская, и это раздражало её больше всего.       Её голова невольно качнулась, словно она пыталась стряхнуть наваждение, освободиться хотя бы от мыслей, если уж не от его рук. Откинув прядь белоснежных волос, Луан посмотрела в пустоту, откуда, казалось, доносился голос существа. — Я тот, кто не позволит тебе, такой безответственной, умереть, — произнёс он, и эти слова прозвучали так, будто их шёпот разлился повсюду вокруг, пропитав собой каждый камень, каждую трещину в стенах.       Её сердце замерло, а затем забилось быстрее. Голос, исходящий от него, не просто звучал — он, словно густой туман, окутывал её, проникая внутрь, и Луан почувствовала, как по спине пробежал холодок.       Затем, тонкая улыбка проскользнула по губам Луан, хотя её глаза оставались настороженными. Его слова, как всегда, звучали одновременно как укор и защита. Она откинула голову назад, взглянув на массивный капюшон, прячущий за собой тайны, которые, казалось, были древнее этих стен. — Безответственная? — переспросила она с вызовом, её голос, хоть и тихий, эхом отразился от холодных каменных сводов. — Ты вечно подхватываешь меня, как ребёнка, вместо того чтобы объяснить, что здесь происходит. Кто здесь безответственный, а?       Она пыталась встряхнуть плечами, будто доказывая, что её не так-то просто удержать, но хватка Худа была как железная клетка — непоколебимая и твёрдая, но, странным образом, совсем не болезненная. Он молчал, словно обдумывал её слова, хотя Луан не была уверена, способен ли этот призрак вообще сомневаться в чём-то. — Разве ты заслуживаешь объяснений? — наконец произнёс он, и его голос разлился густым, почти зловещим басом, обволакивая её со всех сторон. — Ты, кто ворвался сюда без подготовки, кто шаг за шагом бросает вызов своему страху и всё же не понимает, что каждый неверный шаг может стать последним. — Может, я просто хочу знать, кому я обязана жизнью, — отозвалась она, чувствуя, как в груди вспыхивает привычная упрямая решимость. Её тон был дерзким, но внутри она всё равно ощущала ледяной трепет. — Не мне, — отрезал он коротко, и его фигура, казалось, ещё сильнее растворилась в окружающей темноте, несмотря на то, что он всё ещё держал её в своих руках. — Ты обязана своим страхам. Тем, что они держат тебя в узде и заставляют бежать, даже когда всё вокруг против тебя.       Эти слова задели её за живое. Она нахмурилась, отвела взгляд, словно пытаясь найти, что ответить, но холодный воздух, заполняющий коридор, будто заморозил её мысли. — Знаешь, — начала она наконец, — ты не так уж и сильно помогаешь, если всё, что ты делаешь, — это несёшь меня, как какой-то багаж.       В ответ Худ лишь чуть сильнее сжал её, но не сказал ни слова. В этом молчании было что-то необъяснимо пугающее и одновременно... тёплое. Как будто он хотел сказать, что она больше, чем просто обуза, но не находил нужных слов. — Ты всё равно не отвечаешь, — пробормотала она, скрестив руки на груди. — И никогда не отвечу, — произнёс он, слегка склоняя голову, будто позволил себе что-то вроде уважительного поклона. — Это место не для вопросов.       Как только её ботинки мягко коснулись холодного, грубого пола, Луан тут же сделала несколько шагов назад, чувствуя непривычную лёгкость теперь, когда её больше не удерживали сильные, почти неосязаемые руки. Поправив одежду с нарочитой аккуратностью, она медленно выровняла складки на юбке, как будто этот жест мог вернуть хоть каплю утерянного спокойствия.       Эти загадочные, обрывочные ответы, казалось, лишь нарочно обостряли её раздражение. Их пустота, словно специально рассчитанная на то, чтобы заставить её молчать, только подливала масла в огонь. "Как удобно," думала она, скользя взглядом по нему, "сказать ничего, но при этом всё."       В его присутствии Луан чувствовала, как с неё, слой за слоем, сходит привычная маска взрослой, рассудительной девушки. Её начинало тянуть к чему-то детскому, почти капризному. Она злилась, топала ногой, поджимала губы. Для чего? Для какой цели? Ответ был очевиден — чтобы добиться своего. Это ведь всегда работало.       "Очень по-взрослому, Луан," — язвительно бросила она самой себе мысленно, но тут же хмыкнула, как будто оправдываясь перед воображаемым судом. Если это единственный способ, почему бы и не попробовать?       Надув губы, она резко развернулась спиной к таинственному спутнику, демонстративно шагая прочь. Её шаги были резкими, будто желали сказать всему миру: "Смотрите, я сильная и независимая!" Она шла уверенно, гордо выпрямив спину, будто заранее зная, что он не допустит, чтобы с ней что-то случилось. В его присутствии даже самые мрачные, бесконечно длинные коридоры становились для неё просто пустым пространством.       Спиной она ясно ощущала, как он двинулся за ней. Тишина была абсолютной, но каким-то необъяснимым образом Луан знала: он там. Его шаги не издавали ни единого звука, как будто он левитировал над запылённым, грязным полом, презрительно игнорируя его тяжесть.       Если бы его лицо не скрывал капюшон, Луан могла бы поклясться, что сейчас он точно приподнял одну бровь, наблюдая за её детской попыткой продемонстрировать непокорность.       Луан шагала вперёд, как будто знала путь, хотя в действительности понятия не имела, куда идёт. Каждый шаг отдавался глухим эхом её ботинок по пустому, мрачному коридору, но, несмотря на этот звук, ей казалось, что их окружает абсолютная, подавляющая тишина.       Она ждала. Ждала, что он наконец нарушит это напряжённое молчание. Что скажет хоть что-нибудь. Назовёт её безрассудной, упрямой, глупой — как угодно, но пусть хотя бы заговорит! Однако Худ упорно сохранял своё молчание, будто сам был частью этих тёмных стен, наблюдая за её шагами с невозмутимостью статуи.       Минута за минутой это молчание тянулось, как густой сироп, вязкий и невыносимо долгий. Впереди коридор снова раздвоился, разделяясь на два пути: один, слегка освещённый бледным, мерцающим светом, и другой, тёмный, пугающий, скрытый в неизвестности.       Луан, стиснув зубы, демонстративно свернула во мрак, как будто её упрямство могло заставить этого безмолвного спутника наконец ожить. И ожил он действительно вовремя. Прежде чем она успела ступить дальше, его присутствие вдруг заполнило пространство.       Он возник так близко, что Луан чуть не вздрогнула, чувствуя, как его длинные, сильные руки мягко обвили её талию, почти невесомо, но с железной уверенностью. — Туда нельзя, — прошептал он ей на ухо, его голос тёплым бархатным эхом разлился вдоль её шеи.       От этого мягкого, но настойчивого предостережения по её коже пробежала мелкая, электрическая дрожь. Луан замерла на месте, глаза её не отрывались от пугающей темноты впереди, но мысли вихрем унеслись в другую сторону.       Он наслаждался. Это было очевидно, даже если она не могла видеть его лица. Каждое мгновение её замешательства, едва уловимое колебание её дыхания — всё это, казалось, доставляло ему тихую, загадочную радость.       "Смешная," — наверное, подумал он, а Луан, почувствовав, что её пальцы едва заметно дрогнули от напряжения, крепче обхватила свой бок, будто защищаясь от собственного смущения.       Луан ощутила, как к щекам приливает жар, а сердце едва заметно сбивается с ритма. Это раздражающее чувство её собственного тела — как предательства. Близость Мистера Худа, ледяная, почти мёртвая аура, исходившая от его, заставляла её внутренности скручиваться в напряжении. Что с ней? Она никогда не краснела из-за кого-то, тем более такого странного и недоступного, как он.       "Не дай бог он снова поднимет меня на руки," — пронеслось в голове, и от одной этой мысли её плечи чуть дёрнулись.       Девушка резко фыркнула, раздражённая не только им, но и собой. Она сделала попытку вырваться, резко и уверенно дёрнувшись из его хватки, намереваясь снова двинуться в сторону выбранного пути. Пусть хоть все призраки этого коридора восстанут из теней — у неё был план, и она собиралась следовать ему, несмотря на запрет.       Но силы их были слишком неравны. Худ, даже не напрягаясь, удерживал её в своих руках так, словно она была ребёнком, который упрямо пытается убежать в неизвестность. Каждый раз, когда она вырывалась, он только сильнее сжимал её, не причиняя боли, но с такой непоколебимостью, что Луан в конце концов сдалась. Её плечи опустились, а тело расслабилось, подчинившись безысходности. — Нельзя, потому что опасно? — произнесла она с лёгкой усталостью в голосе, поднимая голову, чтобы встретить его взгляд — или хотя бы попытаться. Но, как всегда, вместо лица перед ней оставалась тёмная, непроглядная тень, будто Худ был частью этой ночной пустоты.       Он, конечно же, не ответил, вместо этого мягко, но настойчиво отодвигая её подальше от того, что ждало их впереди.       Луан прищурилась, пытаясь разглядеть, что скрывалось в темноте коридора. И только тогда её сердце пропустило удар, а затем бешено заколотилось, как у загнанного зверька.       Вдали что-то шевелилось. Тёмный силуэт, нереально высокий, непропорционально массивный, стоял в самом сердце мрака. От него веяло ужасающей, вязкой аурой, которая будто проникала прямо в её кровь, вызывая болезненный холод в животе и слабость в коленях.       "Что бы было, если бы он не остановил меня?" — эта мысль пронеслась в её голове быстрее молнии, и вместе с ней пришло осознание: ей действительно нельзя без него. Она зависела от него больше, чем хотела признавать, причём во всех смыслах.       Луан судорожно вцепилась пальцами в холодные руки, намертво обвившие её талию. Отцепиться от него было невозможно, да и смысла уже не было — Худ утаскивал её в противоположную сторону с такой лёгкостью, будто она была пушинкой.       "Хорошо, так даже лучше," — подумала она с неожиданным цинизмом. Если задуматься, в этом были свои плюсы: её ботинки, хотя бы, останутся чистыми, не увязнут в грязи и не окрасятся в алый от случайной лужи крови. "Прекрасный плюс, не правда ли?"       Луан тяжело вздохнула и устало протёрла лицо руками, словно пытаясь стереть тревогу, которая нарастала внутри, точно густой туман, разъедающий её спокойствие. Её пальцы скользнули по коже, но этого оказалось недостаточно, чтобы избавиться от чувства, что за ними кто-то наблюдает. Кто-то или что-то. Оно ощущалось повсюду: из стен, из теней, из самых мельчайших трещин вокруг.       Это место... Это чёртово место, казалось, желало её погибели.       Она невольно взглянула через плечо, туда, где тёмный силуэт по-прежнему маячил в конце коридора. "Что бы случилось, если бы оно пошло за нами?" — мысли были беспокойными, хаотичными. А если их там несколько?       Дрожь прокатилась по телу, и Луан инстинктивно ещё крепче прижалась к Худу. Пусть даже это был он — её самый ненадёжный и странный защитник, от которого веяло могильным холодом. Всё же это лучше, чем быть одной. — Там их больше, да? — наконец пробормотала она, не скрывая напряжения в голосе.       Мистер Худ лишь ускорил шаг, не позволяя ей оглядываться назад вновь. Знал, что испугается. Глупая, упёртая девчонка. В глубине души Луан благодарила его за это молчаливое принуждение: после отрубленной разговаривающей головы, которую она видела здесь, она не была готова к очередному обитателю этого пространства. Никак не готова.       Мгновения, как нити, неведомо тянулись, сливаясь в один непрерывный поток. Худ вёл её, не спеша, по темным и пустым коридорам, словно угроза скрывалась не только в этом месте, но и в воздухе. Луан чувствовала его каждое движение, его молчаливое присутствие, которое теперь было настолько неотъемлемо, что казалось: его холод окутывал её, словно невидимая ткань, которая проникала в её сознание и эмоции. Этот странный, непонятный союз между ними становился всё более ощутимым, и хоть Луан и не могла объяснить, почему, она всё же не могла избавиться от этого чувства зависимости, которое она ощущала на каждом шаге.       Спустя несколько мгновений и лестничных перелётов, которые казались бесконечными, они достигли комнаты. Худ открыл её дверь, и Луан, как зачарованная, вошла внутрь. Это была палата, или, скорее, нечто похожее на её упрощённую версию. Пространство казалось пустым, за исключением двух кроватей, что стояли близко друг к другу, как будто они ожидали того, кто был бы готов разделить их общее предназначение. Здесь не было ярких красок и уютных предметов. В воздухе витал странный запах — смесь крови и медикаментов, но причина этого аромата оставалась скрытой. Может быть, это было в соседней комнате?       Покачнув головой, Луан чувствовала, как любопытство вновь стало её непобедимой стороной. Но прежде чем она успела сделать шаг в сторону, её остановил Худ, не позволяя ей идти дальше. Он опустил её осторожно на одну из кроватей, аккуратно усаживая на край, словно она была хрупким фарфоровым сосудом, который мог разбиться от малейшего касания. Его руки, наконец, отпустили её, но медленно, словно он сам не хотел её оставлять. Молчание, которое нависло между ними, было тяжёлым и смущающим. Луан нервно теребила края своей юбки, её пальцы едва ли не переживали ткань, пытаясь найти опору в этом пространстве, в этом молчании, которое казалось слишком долгим, чтобы не вызвать волнения.       Что теперь? Что он будет делать? Уложит ли её спать, как заботливый "папочка", или... что-то другое?       Она знала, что он чувствует её каждое движение, каждое слово, каждый взгляд. Это странное ощущение того, что он как будто мог читать её душу, вызывало у неё беспокойство. Как он это делает? Почему она чувствовала себя так, будто её самые сокровенные чувства были выставлены на обозрение? Но что страннее всего — ей нужно было немного отдохнуть. Она не могла бороться с этим. Её тело требовало покоя, а в этом месте, в этой комнате, в его присутствии, она могла позволить себе отдаться этому чувству. — Что ж, спасибо, что спас меня. Снова, — произнесла она, сдержанно поджимая губы. Всё это казалось таким нелепым и лишённым смысла. Как будто она не могла найти нужных слов, чтобы выразить всю благодарность, которую испытывала. Но что толку? Он всё равно никогда не ответит.       Она, не дождавшись его реакции, схватила чистое одеяло, завернувшись в него и спрятавшись под ним так, чтобы виднелось только её лицо и немного распавшихся волос, стелящихся по подушке. Закрыв глаза, она притворилась, что уснула. На самом деле, её разум всё ещё был настороже. Она ждала, когда он исчезнет, растворится в пустоте этого места и займётся своими делами. Но в этом месте, было ли чем заняться?       Слишком быстро, почти мгновенно, раздался шорох ткани, и Луан почувствовала, как нечто мягкое коснулось её лица. Это было касание — холодное, но одновременно бережное. Худ аккуратно убрал одну упрямую прядь волос, которая опала на её лицо, открывая её "спящее" выражение. В этот момент Луан могла поклясться, что услышала его лёгкий смешок, едва заметный, но тёплый. И его слова, едва слышные, коснулись её уха, заставив сердце сжаться: — Отдыхай. Я буду здесь, когда ты проснешься.

Занавес.