Любовь через кассеты

Стью Мэйхер сидел на полу своей комнаты, окружённый разбросанными вещами, которые давно стали частью его хаотичной натуры. Футболки валялись на кресле, пара пустых банок из-под колы стояли у ног, а кровать была завалена слоём учебников, давно уже забытых, покрытых тонким слоем пыли. На полу, в самом центре этого беспорядка, лежала старая коробка, полная кассет, которые он когда-то таскал из магазина с распродажами. Магнитофон, стоящий на углу стола, негромко играл «Fade Into You» от Mazzy Star. Голос Хоуп Сандовал заполнял комнату мягкой, чуть хрипловатой меланхолией, идеально отражая настроение Стью. Он провёл пальцем по ободку пустой кассеты, словно сомневаясь, стоит ли делать то, что он задумал. Эта идея пришла ему внезапно, почти как вспышка, когда он лежал на кровати и слушал старый плейлист. Музыка всегда была для него чем-то большим, чем просто звуками. Она была способом передать то, что невозможно выразить словами. А сейчас у него было слишком много того, что он хотел сказать. Его мысли блуждали вокруг одного человека. Билли Лумиса. Стью давно привык к их странным отношениям. Билли всегда был загадкой, чем-то вроде головоломки, которую Стью пытался разгадать. Он притягивал и отталкивал одновременно, умел быть холодным и пугающим, но иногда - редко, почти незаметно - позволял увидеть в себе нечто большее. Эти моменты были словно вспышки света, за которые Стью хватался обеими руками, чтобы потом хранить их в памяти, как тайное сокровище. Сейчас он пытался выразить эти чувства через музыку. Это была первая кассета, и она должна была быть идеальной. Он методично перебирал свои записи, откладывая одни в сторону и выбирая другие. На первую сторону поставил «Today» от Smashing Pumpkins. Песня начиналась с жизнерадостного риффа, но в её тексте скрывалось нечто большее - горечь и тоска, которую, как знал Мэйхер, Билли бы уловил. Затем он добавил «Where Is My Mind?» от Pixies, чтобы немного встряхнуть плейлист. Каждый трек был как часть мозаики, которую он собирал для Билли. Когда всё было готово, Стью аккуратно подписал кассету. На белой наклейке он вывел кривоватым почерком: «Для долгих ночных поездок». Это была отсылка к их вечерним вылазкам, когда они часами катались по пустым дорогам, слушая радио и споря о том какой фильм круче. Стью остановился на мгновение, разглядывая свою работу. Он знал, что в этом есть риск. Но разве он когда-либо боялся риска? Кассета появилась в машине Лумиса на следующее утро. Он нашёл её, когда бросил рюкзак на переднее сиденье своего Чеви и уже собирался завести двигатель. Сначала он просто посмотрел на неё, нахмурив брови. На обложке была знакомая надпись, и он мгновенно понял, кто оставил её. Билли не стал слушать её сразу. Он бросил кассету на заднее сиденье и выехал из школьной парковки, делая вид, что ничего не произошло. Но к вечеру его любопытство взяло верх. Сидя в своей комнате, он достал кассету из кармана куртки и вставил её в магнитофон. Первые аккорды «Today» заполнили пространство, звучали подобно воспоминанию, от которого невозможно убежать. Он закрыл глаза, позволив музыке захватить его. Каждая песня на кассете была как послание, зашифрованное в словах и мелодиях. Билли знал, что это не просто набор треков. Это был голос Стью, его способ сказать то, что он никогда бы не произнёс вслух. Когда кассета закончилась, Билли сидел в тишине, глядя на стены своей комнаты. В этой простоте была какая-то сила. *** На следующий день, стоя у своего шкафчика в школе, Стью заметил, как Билли идёт к нему по коридору. Его походка была привычно расслабленной, взгляд - цепким и спокойным. Когда он подошёл, то, не сказав ни слова, достал из кармана ту самую кассету и положил её на крышку шкафчика. — Понравилось? — с натянутой ухмылкой спросил Стью, стараясь скрыть нервозность. Лумис молчал секунду, которая показалась вечностью. Затем, слегка наклонив голову, сказал: — Ага. Неплохо. В его голосе было что-то, чего Стью не смог бы объяснить. Это было нечто большее, чем просто одобрение. Когда Билли ушёл, Стью провёл рукой по волосам, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Он знал что это только начало. Первая кассета была только пробным шагом. Теперь всё будет сложнее, но Стью был готов. *** Ночь укрыла город тонким покрывалом тишины, нарушаемой лишь шелестом ветра. Мэйхер сидел на крыше своего дома, свесив ноги вниз. Его старые кроссовки с грязной подошвой едва касались холодного металла водостока. Он слегка раскачивал ногами, словно пытался найти ритм в той безмятежной мелодии, что пела ночь. Внизу, на заднем дворе, стоял старый магнитофон, включённый на минимальной громкости. Песня «Creep» от Radiohead лилась из динамиков, не разрывая тишину, скорее наоборот, лишь добавляя ей глубину. Голос Тома Йорка звучал едва слышно, будто боялся потревожить спящую тьму. Но для Стью этих слов было достаточно. Они наполняли его, словно были сказаны лично для него самого. Пустая кассета лежала на его коленях. Прозрачный пластик блестел в тусклом свете уличного фонаря, который едва проникал сюда. Стью держал её в руках уже несколько минут, перебирая пальцами грани, как будто сомневался, что вообще стоит продолжать. Первая кассета была своего рода пробой. Шутка. Игрой. Теперь всё ощущалось иначе. Словно он стоял у края чего-то, чего сам не мог понять, но что тянуло его вперёд. На секунду он остановился, глядя на крышу соседнего дома. Там не было света, только слабое отражение луны в стекле. Мэйхер часто сидел здесь, особенно по ночам, когда город засыпал, а голова наполнялась мыслями, которые не давали покоя. Он вспоминал Билли. Его резкий смех, те мимолётные взгляды, которые тот иногда бросал, когда думал, что его никто не видит. В эти моменты Билли был другим. Менее контролирующим. Почти настоящим. Но этого «почти» Стью было мало. Спустившись вниз, он осторожно вставил вставил кассету в магнитофон. Ему нужно было убедиться, что запись была идеальной. Первый трек - «No Surprises» от Radiohead. Мягкий ритм и чуть наивный голос Йорка заполнили пространство вокруг. Стью закрыл глаза, позволяя музыке пропитать его до самых костей. Эта песня была важной. Она говорила о тоске, о желании вырваться из рутины и найти что-то настоящее. Он знал, что Билли поймёт. Даже если не скажет об этом. Следующей песней была «Teenage Dirtbag» от Wheatus. Её он включил дважды. Первый раз, чтобы убедиться, что запись чистая, второй - просто чтобы ещё раз почувствовать, что она значит для него. «Her name is Noelle...» Стью тихо подпевал, хотя знал что у него нет ни голоса, ни слуха. Но это не имело значения. Эта песня была обо всём, что он когда-либо чувствовал. О своей неуклюжести, о том, как он часто чувствовал себя лишним, даже среди тех, кто называл его своим другом. Когда запись была закончена, Стью снял наушники, выключил магнитофон и долго смотрел на кассету. Он написал на обложке кривым, торопливым почерком: «Когда хочется быть собой». Надпись казалась слишком прямолинейной, но он не мог придумать ничего лучше. Кассета появилась в кармане куртки Билли на следующий день. Это случилось тихо, как и всё остальное. Мэйхер подкинул её на перемене, пока Билли отвлёкся на спор с преподавателем. Это был почти ритуал - незаметный, но волнующий. Лумис нашёл её, когда уже выходил из школы. Его лицо оставалось бесстрастным, но Стью заметил, как тот слегка нахмурился. Этот едва уловимый жест наполнил его странным чувством - смесью радости и тревоги. Кассета была проиграна только вечером, когда весь дом погрузился в сон. Он сидел на краю своей кровати, с сигаретой в руке. Пепельница на тумбочке уже переполнялась, но он не замечал. Первая песня заиграла, и он наклонился вперёд, как будто хотел услышать её лучше. Ему не нужно было читать надпись, чтобы понять, кто оставил кассету. «A heart that's full up like a landfill...» Музыка текла медленно, заполняя комнату. В этом было что-то настойчивое, как будто каждое слово пыталось что-то сказать. Билли слушал, не двигаясь. Когда началась «Teenage Dirtbag», его взгляд слегка дрогнул. Это была знакомая мелодия, но он никогда не задумывался о её тексте. «Her boyfriend's a dick, and he brings a gun to school...» Слова были простыми, почти наивными, но в них было что-то личное, что-то, что говорило не только о том, кто он есть, но и о том, кем он всегда был. Он сидел в тишине ещё долго после того, как песня закончилась. Кассета продолжала играть, но Билли уже не слышал её. Он думал о Стью. О его странной ухмылке, о тех моментах, когда их взгляды встречались. И вдруг ему захотелось что-то сказать. Или, может быть, услышать. Позже той ночью Лумис, не подумав даже дважды, сел в машину. Его Чеви мягко завёлся, и он выехал на пустую дорогу. Ему не нужен был план, он просто знал, куда ехать. Он приехал к дому Стью ближе к полуночи. Его машина остановилась у тротуара, свет фар осветил стену дома, а затем погас. Здание стояло в темноте, только одинокий свет в окне на втором этаже выдавал, что кто-то ещё не спит. Билли заглушил двигатель и, не колеблясь, направился к двери. Мэйхер же открыл почти сразу, будто ждал. На нём были широкая футболка и старые спортивные штаны, но в его взгляде не было ни следа сонливости. — Ты не мог просто позвонить? — спросил он с привычной ухмылкой, хотя в его голосе было что-то ещё - лёгкий оттенок нервности. Билли не ответил. Он просто протянул кассету. — «Teenage Dirtbag»? — спросил он наконец, чуть приподняв бровь. Стью пожал плечами, стараясь выглядеть невозмутимым. — Хорошая песня. Думал, тебе понравится. — Это так.. Или что-то большее? — Лумис смотрел прямо на него, его глаза, казалось, видели насквозь. Молчание повисло между ними. Магнитофон на столе Стью всё ещё играл, теперь это была «Everybody Hurts» от R.E.M.. — Знаешь, если это шутка, то она паршивая, — продолжил Билли, его голос стал тише, почти мягче. Стью сглотнул, не зная, что сказать. Его сердце билось слишком громко, и он почувствовал как пальцы дрожат. Но Билли сделал шаг ближе, и вдруг между ними не осталось ничего, кроме музыки, что тихо звучала на заднем плане. — Но мне нравится, — голос был едва слышен, но этого хватило. Мэйхер ощутил, как у него с плеч упал невидимый груз. Он не знал, куда это приведёт, но сейчас это было не важно. *** День в старшей школе начался, как обычно: звонок, топот сотен ног по коридорам, приглушённый гул голосов, смешанный с шуршанием учебников. Стью стоял у своего шкафчика, машинально перебирая вещи. Его мысли были далеко отсюда - где-то между текстами песен и воспоминаниями о вчерашнем вечере, когда он записывал вторую кассету. Внезапно в его поле зрения появился Билли, и привычный ход мыслей прервался. Тот шёл медленно, его шаги были уверенными, но небрежными, как всегда. Кожаная куртка слегка поблёскивала в свете ламп, а «красиво растрёпанные» волосы падали на лицо, почти скрывая глаза. Стью заметил, как его друг отвёл взгляд чуть в сторону, словно пытаясь скрыть заинтересованность. В руках Билли держал ту самую кассету - теперь без обложки, слегка запылённую, как будто он долго вертел её в кармане. — Так это теперь наш новый ритуал? — произнёс Лумис, подходя ближе. Его голос звучал легко, но в глазах проскользнула искра интереса. Стью притворился равнодушным, облокотившись на металлический шкафчик. Он сделал вид, что слишком занят, чтобы уделить внимание другу. — Ты о чём? — спросил, хотя прекрасно понял намёк. Билли приподнял кассету и покрутил её в воздухе. — Ты опять подкинул мне это. Что теперь? Ожидаешь, что я начну разбирать слова песен, как на уроке литературы? Мэйхер хмыкнул, стараясь скрыть лёгкое волнение. — Просто подумал, что тебе понравится. Ты ведь любишь музыку, или я ошибаюсь? Билли не ответил сразу. Он изучал лицо Стью, будто пытался понять шутит ли он либо же скрывает что-то большее. Это продолжалось всего несколько секунд, но для Стью они растянулись в вечность. — Ладно, — проговорил Лумис наконец, пряча кассету обратно в карман куртки, — Посмотрим, что ты там записал. Развернувшись, он направился по коридору к классу. Стью долго смотрел вслед, чувствуя, как сердце начинает стучать сильнее. Он мог вести себя равнодушно, но тёмноволосый знал, что тот уже слушал предыдущую кассету. Это было заметно по тому, как он избегал слишком прямых взглядов. Вечером того же дня Билли сидел у себя в комнате. Лампа на тумбочке горела тускло, отбрасывая мягкие блики на стены. За окном дул ветер, иногда цепляя ветки деревьев, и его ровное завывание смешивалось с тишиной дома. На столе перед ним стоял магнитофон, уже вставленный с новой кассетой от Стью. Парень не спешил нажимать кнопку воспроизведения. Он сидел, лениво перебирая кассету пальцами, иногда поглядывая на надпись на обложке. «Для тех, кто понимает» - вот что написал Стью на этот раз. Эти слова не выходили у него из головы весь день. Что они означали? Почему Стью выбрал именно их? Билли наконец нажал на кнопку. Магнитофон тихо заурчал, и из динамиков послышались первые звуки «Creep» от Radiohead. «I'm a creep, I'm a weirdo... What the hell am I doing here? I don't belong here» Музыка заполнила комнату, словно вытесняя весь воздух. Билли слушал молча, не шевелясь. Слова звучали настолько знакомо, что он почувствовал, как что-то щёлкнуло внутри него. Эта песня напоминала о многих моментах в его жизни, о тех случаях, когда он чувствовал себя чужим, даже среди людей. Он подумал о своих родителях, о школе, о тех странных и порой пугающих мыслях, которые иногда охватывали. Когда песня закончилась, Билли включил следующую. Это была «Teenage Dirtbag». На этот раз он невольно усмехнулся. «I'm just a teenage dirtbag, baby... Listen to Iron Maiden, baby, with me.» Эта песня звучала проще, веселее в этот раз, но за этой лёгкостью скрывалось что-то большее. Билли задумался. Почему он выбрал её? Почему именно сейчас? Он вспомнил выражение лица Стью, когда тот делал вид, что всё это просто шутка. Но это не было шуткой. Лумис знал это. *** Тем временем Мэйхер сидел на крыше своего дома. Снова. Он часто выбирал это место, когда не мог найти себе покоя. Небо над ним было ясным, усеянным звёздами, а прохладный ветер обдувал лицо. Он смотрел вверх, стараясь не думать о том, как Билли слушает кассету. Но это было бесполезно. Его воображение рисовало каждый момент: как Билли берёт её в руки, как вставляет в магнитофон, как слышит первую песню... Стью знал, что его выбор треков был слишком очевидным. Но он устал прятать свои чувства за шутками и намёками. Этой кассетой он хотел дать Билли понять, что между ними есть что-то большее. Звук телефона выдернул его из размышлений. Он вздрогнул и потянулся к карману. На экране светилось заветное имя. Стью почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он ответил, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. — Алло? На другом конце линии было тихо. Только спустя несколько секунд раздался голос Билли: — Ты серьёзно? Стью нахмурился. — О чём ты? — Эти кассеты, — его голос был ровным, но в нём слышалась странная напряжённость, — Ты что, решил меня проанализировать? Стью невольно усмехнулся, пытаясь скрыть нарастающее волнение. — Просто думал, что тебе понравится. Билли замолчал. Эта пауза тянулась слишком долго, и Стью почувствовал, как нервы начинают сдавать. — Они странные, — сказал Билли наконец, но его голос был мягче, — Но.. не знаю. Что-то в них есть. Стью улыбнулся, глядя на звёзды. — Рад, что ты слушаешь. — Это всё? — Билли снова затих, — Или ты пытаешься сказать что-то ещё? Стью хотел ответить, но слова застряли у него в горле. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, стараясь не показать, как сильно это его задевает. — Просто слушай, — произнёс он наконец, — Всё, что я хочу сказать, там. Билли ничего не ответил. Связь оборвалась, оставив Мэйхера наедине с его мыслями. Он чувствовал, что сделал шаг в сторону чего-то неизведанного. Но куда это приведёт — не было представления. *** Ночь была прохладной, воздух свежим и влажным после дневного дождя. Ветви деревьев мягко качались под лёгкими порывами ветра, а с крыш соседских домов всё ещё капали редкие капли воды. Стью сидел на полу своей комнаты, окружённый хаотичным беспорядком: разбросанные кассеты, упаковки от чипсов, стопка школьных тетрадей с измятыми страницами. Всё это выглядело, как всегда, немного запущенно, но в центре внимания был только магнитофон. Перед ним на ковре лежала новая кассета, только что записанная. Её обложка была белой, с неровно написанным чёрным маркером названием: «Для тех, кто не боится услышать правду». Стью провёл пальцем по этим словам, пытаясь представить, что почувствует Билли, прочитав их. В голове у него вихрем кружились мысли. Стоило ли это делать? Поймёт ли Билли? А если поймёт, не отвернётся ли? Всё, что он чувствовал, было заключено в этих нескольких песнях, но хватит ли музыки, чтобы объяснить то, что невозможно выразить словами? Стью пытался убедить себя, что ничего страшного не случится, даже если Билли ничего не поймёт. В конце концов, кассеты были их шутливой традицией, чем-то вроде безобидного обмена идеями. Но эта кассета была другой. Здесь всё было слишком.. Личным. Раньше, записывая первые две кассеты, он действовал быстро, без лишних раздумий. Просто выбирал любимые песни и включал их в сборник. Но сегодня он провёл почти весь день, сидя у магнитофона, перебирая плёнки, прослушивая треки снова и снова, пока не нашёл те, которые идеально передавали его внутренние противоречия. Первой была «Closer» от Nine Inch Nails - песня с хриплым, страстным звучанием, вызывающая странную смесь беспокойства и увлечения. Следом шла «Something I Can Never Have», меланхоличная и болезненная, передающая тоску, которую Стью давно чувствовал, но редко признавал. Завершал сборник «Perfect Day» Лу Рида - неожиданный выбор, который словно намекал на надежду, пусть и мимолётную. Но, помимо музыки, он добавил кое-что ещё. В середине кассеты Стью записал себя. Не песню, не стихотворение, а несколько фраз, сказанных тихим, почти неуверенным голосом: — Не знаю, услышишь ли ты это. И, честно говоря, не уверен, что должен это говорить. Но иногда мне кажется, что слова песен лучше объясняют всё, чем я сам. Просто.. Слушай. *** На следующий день Мэйхер встретил Билли возле их привычного места за школой. Это был небольшой участок у гаражей, где почти никогда не было людей. Лумис стоял, опираясь на кирпичную стену, и курил, глядя куда-то вдаль. Его поза, как всегда, была расслабленной, но взгляд выдавал, что он явно о чём-то задумался. Стью подошёл медленно, стараясь выглядеть обычным, не слишком взволнованным. В руках он держал кассету, но пока прятал её за спиной. — Эй, — протянул он, — Угадай, что я для тебя принёс. Билли взглянул на него исподлобья, его губы изогнулись в лёгкой ухмылке. — Ещё одна? Ты превзошёл самого себя. Что на этот раз? Стью сделал вид, что раздумывает, и наконец вытащил кассету, протянув её перед собой. — Эта особенная, — сказал он, пытаясь не выдать дрожи в голосе, — Ты просто.. Слушай, окей? Билли взял кассету, осмотрел её и поднял бровь, читая надпись на обложке. Его взгляд стал чуть более внимательным, но он ничего не сказал. Только сунул кассету в карман и кивнул. — Ладно, посмотрим, что ты там опять намудрил, — сказал он, бросая окурок на землю и туша его ботинком. Поздно вечером, сидя у себя в комнате, Билли снова включил магнитофон. Первая песня заполнила тишину, и он откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Слова и музыка словно проникали прямо в его сознание, заставляя задуматься о вещах, которые он обычно старался игнорировать. «I want to feel you from the inside..» Эти строки из «Closer» заставили его открыть глаза и задуматься. Эта песня была слишком прямолинейной, слишком.. Личной. Она оставляла странное ощущение - смесь напряжения и притяжения, которое он не мог игнорировать. Когда звучала вторая песня, «Something I Can Never Have», Билли начал чувствовать себя так, будто музыка пытается заглянуть в его душу. Слова отражали что-то, о чём он редко задумывался: боль от недосказанности, желание чего-то большего, что он позволял себе хотеть. И тут магнитофон зашипел, и началась запись голоса Стью. «Не знаю, услышишь ли ты это..» Голос Стью звучал тихо, но в этом тоне было что-то, что заставило парня резко выпрямиться. Он слушал и чувствовал, как внутри что-то сжимается. Эти слова были простыми, но в них было что-то настоящее, что-то такое, что Билли не знал, как обработать. Он сидел в комнате долго после того, как кассета закончилась. Магнитофон уже молчал, но внутри всё ещё звучала музыка и голос Стью. Он знал, что должен что-то сделать, но что именно - понятия не имел. На улице уже наступила ночь, но Билли внезапно почувствовал, что не может оставаться дома. Он встал, взял ключи от машины и кассету, сунул её в карман куртки, и вышел в ночь. Его путь лежал к дому Стью. *** Дом Стью выглядел почти пустынным в слабом свете ночных фонарей. Окна второго этажа были ярко освещены, что давало понять: он не спал. Машина Билли мягко прокатилась по мокрому асфальту улицы, остановившись чуть в стороне от подъездной дорожки. Ветер утих, а ночь обволакивала тихим, звенящим покоем. Лумис заглушил двигатель, но не сразу вышел из машины. Он сидел за рулём, сжимая его так, что пальцы побелели. В кармане куртки лежала кассета, словно обжигая его своей значимостью. Он чувствовал, как напряжение медленно разливается по телу, как мысли скачут от одной к другой, но все они сводятся к одному: что он скажет? Наконец, парень выдохнул, резким движением открыл дверь и выбрался наружу. Его ботинки негромко стукнули по асфальту, и звук будто эхом разлетелся по ночной тишине. Он взглянул на дом, на свет в окне, и медленно направился ближе. Стью лежал на кровати, держа в руках пульт от телевизора. На экране мелькал какой-то старый фильм, но он не смотрел его. В голове крутились обрывки мыслей, воспоминаний о том, как он передал Билли кассету. Сейчас он жалел, что был так смел. Сердце стучало громче, чем должно было, и в тишине своей комнаты он слышал этот ритм, словно сигнал тревоги. «А если он поймёт?» — думал тёмноволосый, — «А если он всё испортит?». Его размышления прервал тихий, но настойчивый стук в окно. Стью подскочил. Это был звук, которого он никак не ожидал. Он повернул голову, глядя на стекло, и замер. Там стоял Билли. Его силуэт выделялся на фоне ночи, а лицо, освещённое светом из комнаты, казалось напряжённым и холодным. Мэйхер поспешно встал, открывая окно. — Ты чего? — прошептал он, словно боялся разбудить дом. Билли забрался внутрь с неожиданной лёгкостью, и теперь стоял посреди комнаты. Он достал из кармана кассету и поднял её, глядя на Стью. — Ты собираешься объяснить, что всё это значит? — голос был низким, но не грубым. Мэйхер опёрся на подоконник, стараясь не показывать, как быстро колотится сердце. — Ты её послушал? Билли кивнул. — Да. И, кажется, ты пытаешься что-то сказать. Между ними повисла напряжённая тишина. Стью отвёл взгляд, глядя на пол, на свои босые ноги, на всё, только не на Билли. Он чувствовал, что в горле пересохло. — Я просто.. — начал он, но слова давались с трудом. Билли шагнул ближе, сократив расстояние между ними. — Скажи. Стью поднял голову и впервые встретился с его взглядом. В тёмных глазах Лумиса светилось что-то, что он не мог понять - комок настойчивости, любопытства и чего-то ещё, что было слишком страшно назвать. — Это просто кассета, Билли, — наконец выдавил Стью, — Я хотел.. Ну, ты же знаешь, я люблю музыку. Хотел, чтобы ты тоже послушал. — Не ври мне, Стью, — прервал его Билли, — Там больше, чем просто музыка. Стью сделал шаг назад и в сторону, будто хотел сбежать, но оказался прижат к стене. Он почувствовал, как паника медленно поднимается изнутри. — Ты хочешь знать, зачем я это сделал? — внезапно выпалил парень, не выдержав. Его голос звучал громче, чем он рассчитывал, — Хорошо, слушай! Да, я записал её для тебя. Да, эти песни - это я, всё, что я не могу сказать. Билли молча смотрел на него, не сводя глаз. Мэйхер почувствовал, как у него подгибаются колени, но он продолжил, не в силах остановиться. — Мне надоело делать вид, что мне плевать, что ты для меня просто друг. Ты всегда был больше, чем это, Билли. Ты это понимаешь? Его голос сорвался на последнем слове. Он тяжело дышал, глядя на Лумиса, ожидая чего угодно - гнева, отвращения, насмешки. Но тот не сказал ничего. Он сделал ещё один шаг вперёд, теперь их разделяли считанные сантиметры. — Почему ты не сказал раньше? — наконец спросил он тихо. Стью растерялся. — Потому что я боялся. — Боялся чего? — его голос звучал ровно, но в нём проскользнули мягкие нотки. Стью пожал плечами. — Тебя. И тут произошло то, чего он никак не ожидал. Билли слегка усмехнулся, уголки его губ дрогнули, а затем он протянул руку и положил её на плечо Мэйхера. — Ты дурак, Стью, — сказал он, но в его словах не было ни злости, ни презрения. Спустя некоторое время они молча сидели на полу комнаты, прислонившись к кровати. Магнитофон тихо шипел, на его кассетной ленте снова заиграла «Perfect Day». Свет в комнате горел тускло, создавая уютный полумрак. Билли взял кассету в руки, осмотрел её, затем снова положил рядом. — Скажи мне одну вещь, Стью. Почему именно эта песня? Стью, в свою очередь, улыбнулся, впервые за весь вечер чувствуя себя немного легче. — Потому что это то, о чём я мечтаю. Чтобы хотя бы один день всё было.. Идеально. Билли ничего не ответил. Он только взял магнитофон, включил его заново и сел ближе. *** В комнате было темно, только тонкий луч света из коридора проникал сквозь приоткрытую дверь. Стью сидел на краю своей кровати, склонившись вперёд, его руки нервно теребили угол подушки. На полу валялась стопка кассет, беспорядочно раскиданных, словно после долгих поисков. Последняя ночь оставила в нём странное чувство: смесь напряжения и того непонятного жара, который возникает от осознания, что всё вокруг меняется. Всё, к чему он привык, казалось каким-то далеким, почти чужим. И как бы он ни старался разобраться в происходящем, Билли снова оказался вне зоны досягаемости - тот был загадкой, к которой ключ менялся каждый раз, как только казалось, что он уже найден. Стью поднял одну из кассет, медленно перебирая пальцами треснувший пластиковый футляр. Надпись на обложке была едва различима: стертые чернила напоминали следы времени, которое будто стерло не только буквы, но и воспоминания, связанные с ними. Внезапно звонок телефона прорезал тишину, заставив его вздрогнуть. — Алло? — Ты дома? — голос Лумиса был ровным, но в нём угадывалась привычная холодная нотка. — А где мне ещё быть? — отозвался Стью, не стараясь скрыть раздражение. — Отлично. Одевайся, я подъеду через пять минут. И связь оборвалась. Улица была освещена редкими фонарями, свет от которых размывался в туманной ночи. Тёмноволосый стоял у края тротуара, сутулый, с руками, засунутыми в карманы куртки. Билли подъехал ровно через пять минут, как и обещал, резко остановив машину так, что гравий хрустнул под колёсами. — Садись, — коротко бросил он. Стью уселся на пассажирское сиденье, хлопнув дверью чуть сильнее, чем следовало. Внутри машины было тепло, но напряжение висело в воздухе, как густой дым. — Куда мы едем? — спросил Стью, не поворачивая головы. Билли не ответил сразу. Он включил магнитофон, и в динамиках раздались первые аккорды «Killing the Mercy» от And One. Глубокий электронный бас и тихие, словно шёпотом сказанные, первые слова заполнили пространство вокруг них. «Tell me which love's killing the mercy» Стью чуть повернул голову, вопросительно глядя на Билли. — Что это за трек? Билли усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги. — Ты ещё не слышал его? Забавно. Мне казалось, он именно о нас. Стью слушал дальше, чувствуя, как тяжёлые ритмы и слова трека проникают куда-то глубже, словно открывая скрытые слои его собственного сознания. Голос вокалиста был низким, обволакивающим, он будто нашёптывал что-то, что Мэйхер не хотел осознавать. «What will happen to me?» — О чём он? — спросил Стью, голос его прозвучал тише, чем обычно. Билли наконец посмотрел на него. В свете приборной панели его лицо казалось ещё более хищным. — О том, как убить всё лишнее. Всё, что мешает тебе быть настоящим. Эти слова вызвали у Стью странный отклик. Он снова посмотрел на дорогу, пытаясь спрятать внутреннее напряжение за привычной ленивой улыбкой. — Звучит пафосно, — пробормотал он, но сам почувствовал, как голос дрогнул. Лумис бросил на него короткий взгляд, полный скрытого интереса. — Правда? Трек продолжался, становясь всё более интенсивным. Бас усиливался, мелодия становилась мрачнее, словно утягивая их обоих в какую-то бездну. Стью заметил, как его нога начала подрагивать в такт музыке - это было бессознательное движение, но оно выдавало его внутреннее состояние. Когда песня закончилась, Билли остановил машину на пустой стоянке за городом. Они оказались в каком-то безлюдном месте: вокруг были только редкие деревья и слабый свет луны, пробивающийся сквозь облака. Билли выключил двигатель и повернулся к Стью. — Ты чувствуешь это? Тёмноволосый нахмурился. — Что именно? Билли снова включил трек, перемотав его на начало. — Это. Стью слушал, чувствуя, как слова и мелодия заполняют всё внутри. Его взгляд задержался на лице Билли, который снова смотрел прямо на него, будто пытаясь проникнуть сквозь защитный слой сарказма и показного безразличия. — Почему ты считаешь, что это о нас? Билли усмехнулся, медленно качая головой. — Потому что ты не можешь не чувствовать. Стью попытался ответить, но слова застряли в горле. Музыка, атмосфера, этот напряжённый взгляд Лумиса - всё это заполнило пространство, оставляя мало места для дыхания. Вместо слов он сделал шаг вперёд - почти буквально. Его рука непроизвольно дёрнулась, пальцы коснулись края сидения Билли. Тот заметил это движение, но не отстранился. *** Утро после ночного разговора было странно тихим. Стью сидел на краю своей кровати, не сводя глаз с открытого окна, через которое несколько часов назад Билли так неожиданно вошёл в его жизнь по-новому. Свет утреннего солнца пробивался сквозь шторы, освещая уже привычный хаос в комнате - магнитофон, кассеты, одежду. Всё выглядело так, будто это место пережило нечто важное, как будто само пространство стало свидетелем чего-то сокровенного. Мэйхер сжал в руках кассету, которую записал для Билли. Это была первая, с которой всё началось. Теперь она казалась почти символом, чем-то большим, чем просто пластик с намотанной плёнкой. Он вспоминал, как Лумис смотрел на него прошлой ночью. Это был не просто взгляд друга. Там была напряжённость, скрытая глубина, словно Билли пытался понять что-то, что сам до конца не осознавал. В это время Билли сидел в своей машине, припаркованной у заброшенного парка, где они с Стью иногда проводили время. Магнитола в его машине тихо проигрывала ту самую кассету, уже третье или четвёртое прослушивание за утро. «I want you to notice when I'm not around...» Звук песен, их тексты, их ритмы будто проникали глубоко внутрь, переворачивая всё с ног на голову. Обычно Билли гордился своей способностью держать всё под контролем: эмоции, мысли, поступки. Но сейчас, слушая эти песни, он чувствовал себя иначе. «Something I can never have...» Эти слова, казалось, говорили о нём. О том, что он всегда чувствовал, но никогда не позволял себе признать. Его дружба со Стью всегда была странной - зависимость, манипуляции и что-то, что он боялся назвать по имени. Но теперь, после той ночи, он осознавал одно наверняка: «дружба» - не совсем подходящее слово. Билли вытащил кассету из магнитолы и посмотрел на неё. Она казалась ему чем-то живым, будто в этом маленьком предмете заключена душа Стью, его голос, его чувства. Ближе к полудню тёмноволосый получил короткое сообщение: «Парк. Полчаса». Стью не спрашивал, зачем. Он знал, что Билли не из тех, кто объясняет свои намерения. Он просто собрался, схватив куртку, и вышел из дома. Парк был заброшен уже несколько лет. Когда-то здесь были карусели, качели и аттракционы, но теперь это место обветшало, заросло сорняками и казалось почти забытым. Для них это место стало своего рода убежищем - здесь никто не мог их увидеть, никто не задавал лишних вопросов. Билли стоял возле старой карусели, опираясь на её ржавую конструкцию. Он выглядел спокойно, но его глаза выдавали напряжение. — Ты взял свои кассеты? — спросил он, не оборачиваясь, когда Стью подошёл ближе. — Нет, — ответил тот, улыбнувшись, — Они все у тебя. Билли кивнул, затем поднял руку, в которой держал ту самую кассету, с которой всё началось. — Знаешь, я слушал её сегодня утром, — приглушённо, — Не мог остановиться. Стью почувствовал, как его сердце замерло. — И что? Лумис наконец повернулся к нему, его взгляд был тяжёлым, но не злым. — Это странно. Странно, что ты понимаешь меня лучше, чем я сам. Усмешка со стороны Мэйхера была скорее нервной. — Ну, я ведь гений, ты же знаешь. Билли не засмеялся. Вместо этого он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. — Ты ведь знал, что я пойму, да? Когда записывал это всё. Ты знал, что я всё услышу. Стью хотел что-то ответить, но слова застряли в горле. Он видел, как Билли внимательно смотрит на него, словно пытается проникнуть взглядом прямо в его голову. — Ты хочешь знать, почему я это сделал? Его голос был тише, чем обычно, почти шёпотом. Ничего в ответ. Он ждал. — Потому что ты для меня важен, Билли, — продолжил Стью, — Важнее, чем кто-либо ещё. На этих словах Билли слегка прищурился, его лицо стало жёстче. — Ты понимаешь, что это значит? Что ты мне говоришь? Стью кивнул. — Понимаю. Между ними повисла тишина. Ветер шумел в ветвях деревьев, где-то вдалеке каркала ворона. Всё остальное было погружено в эту тягучую, невыносимую практически что, тишину. Билли посмотрел на кассету в своей руке, потом снова на собеседника. — Это меняет всё, — сказал он наконец. — Может быть. — Нет, Стью. Это правда меняет всё. Стью же почувствовал, как внутри него нарастает тревога. Но Билли вдруг улыбнулся, едва заметно, почти неуловимо. — Я не против, — сказал он, глядя прямо в глаза Стью. Эти слова обрушились прямиком на черепцшку, как камнепад. Он стоял, не в силах понять, что произошло, пока Лумис не шагнул ещё ближе, не нарушил границы между ними, держа кассету на уровне груди. — Ты был прав, когда записал её для меня, — плавно, — Я услышал. Когда солнце начало садиться, они сидели на скамейке возле старой карусели. Билли вертел кассету в руках, словно что-то обдумывал. — Знаешь, — вдруг сказал он, — Музыка - это, конечно, хорошо. Но слова всё равно нужно говорить. Стью засмеялся. — Слушай, я не поэт. Я лучше запишу тебе ещё одну кассету. Билли усмехнулся, но в его глазах блеснуло что-то тёмное. — Может, в следующий раз я запишу для тебя. Мэйхер с интересом посмотрел на него. — О, звучит интересно. Что ты мне поставишь? — Увидишь, — протянул Лумис, но его тон был немного другим, более серьёзным. Они сидели в сумерках, и музыка из магнитофона в машине тихо играла где-то на заднем фоне. Но внутри обоих бурлили эмоции, которые им предстояло ещё понять. *** Стью не знал, чего ожидать, когда Билли объявил, что сделает для него кассету. Это было не похоже на Билли - участвовать в чём-то столь личном, тем более после их странной, напряжённой ночи и разговора в парке. Однако, несмотря на его обычное равнодушие, в словах Билли прозвучало что-то серьёзное, почти пугающее. На следующий день тёмноволосый провёл утро, слушая свои старые кассеты. Его комната была погружена в полумрак - свет шёл только от настольной лампы. Он перебирал свои коллекции, находя треки, которые казались ему слишком уязвимыми, слишком откровенными. Слова песен вызывали тягучую смесь ностальгии и тревоги. На одной из кассет он наткнулся на песню «Something in the Way». Медленный, мрачный голос Кобейна заполнил комнату, отражая ту странную тяжесть, которая поселилась в сердце. Он задумался, а что бы выбрал Билли? Какие слова или мелодии покажутся ему достойными того, чтобы выразить себя? Вечером раздался звонок в дверь. Стью поднял голову от магнитофона, где только что закончилась очередная запись. Подойдя к двери, он увидел на крыльце фигуру Лумиса. Его лицо, как всегда, было непроницаемым, но в руках он держал небольшую коробку, обёрнутую чёрной изолентой. — Это тебе, — сказал он, протягивая коробку. — Что это? — спросил Стью, хотя ответ был очевиден. — Кассета, — сказал Билли, ухмыльнувшись, — И нет, ты не послушаешь её прямо сейчас. Мэйхер по привычке нахмурился, но всё же взял коробку. — Почему? Билли пожал плечами. — Потому что это не та музыка, которую нужно слушать в тишине. Поехали. Он кивнул в сторону своей машины, припаркованной у обочины. *** Они ехали по пустым улицам Вудсборо. В окнах мелькали тёмные силуэты домов, а фонари оставляли на лобовом стекле мягкие золотистые блики. Билли молчал, сосредоточённо смотря на дорогу, а Стью крутил в руках коробку, покрытую изолентой. — Ты точно не собираешься рассказать, что там? — спросил он, пытаясь нарушить тишину. Билли слегка усмехнулся на это в ответ — Потерпи, Стью. Всё станет ясно. Они выехали за пределы города, углубившись в лес, где дорога стала уже, а деревья слились в сплошную стену. Билли остановил машину на пустыре, где они часто проводили время, но на этот раз атмосфера казалась другой. Ночь была тёмной, густой, воздух холодным и тяжёлым. — Выходи, — сказал Лумис, выключая двигатель. Билли достал старый магнитофон из багажника и поставил его на капот машины. Свет фар освещал небольшую поляну, создавая странное ощущение сцены. Он забрал у Стью коробку, ловко снял изоленту, открыл её и вставил кассету в магнитофон. — Готов? — спросил он, обернувшись. Стью кивнул, хотя внутри него всё кипело от ожидания. Музыка началась резко. Это был «Helter Skelter» от The Beatles, но не их привычная, энергичная версия, а какая-то грязная, напряжённая запись, звучащая как крик души. Гитары визжали, барабаны гремели, и Стью почувствовал, как этот звук буквально пронизывает его. — Это что-то.. Мрачное, — сказал он, но Билли только улыбнулся. Следующим треком была песня Nine Inch Nails «Closer». Не очень оригинально, но тем не менее. Словно в противовес первому треку, эта музыка была вязкой, тёмной, почти гипнотической. Мэйхер почувствовал, как от слов, наполненных откровенной страстью и злостью, у него перехватывает дыхание. — Билли.. — начал он, но тот снова перебил. — Просто слушай. Каждая песня на кассете казалась идеально подобранной. Там были треки Alice in Chains, Joy Division и даже что-то из The Cure. Музыка раскрывала что-то тёмное, сложное, почти болезненное. Когда магнитофон замолк, Билли повернулся к Стью. — Теперь ты понимаешь? Стью молчал, чувствуя, как музыка продолжает звучать у него в голове. — Это не только о тебе, Стью, — сказал Билли, прислонившись к капоту, — Это о нас. О том, кто мы такие. Стью хотел что-то ответить, но слова казались ненужными. Он просто сел рядом, глядя на звёздное небо, слушая тишину ночи и осознавая, что их связь стала ещё глубже, ещё сложнее. Они просидели так долго, почти до рассвета. Когда первые лучи солнца пробились сквозь деревья, Билли встал, выключил магнитофон и убрал кассету. — Я дам тебе её, когда придёт время, — сказал он, садясь в машину. Стью ничего не ответил. Он просто последовал за ним, чувствуя, что этот разговор - только начало чего-то большего, чего-то, что может изменить их обоих навсегда. *** Утро после той странной ночи встретило Стью тишиной. Он проснулся позже обычного - свет солнца уже заливал его комнату. Ветер лениво колыхал занавески, наполняя помещение мягкими звуками, но внутри было неспокойно. Билли снова оставил вопросы, на которые не дал ответов. Кассета, песни, этот почти завораживающий подбор треков - всё это крутилось у Стью в голове, как заевшая пластинка. Он мог слышать строки «Closer» или тяжёлый гул гитар Alice in Chains даже сейчас, в полной тишине. Мэйхер сел на кровати, задумчиво глядя на свои руки. Это было странное ощущение: вроде бы ничего не изменилось, но он чувствовал, что прошлой ночью произошло что-то важное. Будто музыка стала ключом, открывшим дверь, за которой скрывались их общие тайны. В школьных коридорах шум был привычным - гул голосов, скрип обуви по кафелю, редкий смех, звучащий где-то издалека. Стью шёл к своему шкафчику, но мысли о Билли не отпускали его. Когда он наконец добрался до места, Билли уже ждал его. Он стоял, прислонившись к соседнему шкафчику, одной ногой слегка касаясь пола, создавая видимость расслабленности. В руках у него был учебник по истории, который он явно не собирался читать. — Ты снова размышляешь слишком много, — сказал Билли, не отрывая взгляда от обложки учебника. — А ты читаешь? — парировал Стью, пытаясь скрыть смущение за шуткой. Билли поднял глаза и бросил на него короткий, но проницательный взгляд. — Не отвлекайся. Эти слова были похожи на приказ. Стью закатил глаза, но внутри он почувствовал знакомый холодок. Лумис умел заставить его почувствовать себя так, словно каждая их беседа - это часть какой-то игры, правила которой известны только одному из них. День тянулся медленно. На уроках Стью не мог сосредоточиться: мысли блуждали где-то между прошлой ночью и тем, что будет дальше. Он часто ловил себя на том, что смотрит в окно, где листья деревьев лениво покачивались под слабым ветром. После занятий он встретил Билли на парковке. Тот уже ждал, сидя на капоте своей машины, держа в руках очередную кассету. — Ты серьёзно? Ещё одна? — спросил Стью, подходя ближе. Билли пожал плечами. — Не моя. Это твоя. Стью нахмурился. — Моя? Билли кивнул, вручив ему кассету. — Ты оставил её у меня. Подумал, что захочешь её вернуть. Взглянув на кассету можно было узнать её обложку. Это была одна из первых, которые он записал для Билли. — И что? Ты послушал её ещё раз? — спросил он, пытаясь скрыть нервозность. — Да, — ответил Билли, его тон был странно мягким, — Ты не даёшь мне покоя, Стью. Эти слова прозвучали почти как обвинение, но в них была какая-то тяжёлая честность, которая заставила Стью замереть. *** Позже, когда вечер опустил на город своё серое покрывало, они снова оказались в машине. На этот раз Билли включил магнитофон. Звук был громким, почти оглушающим, но для них он стал чем-то вроде маски, скрывающей слова, которые они не могли сказать друг другу. Песня «One» от Металлики звучала, заполняя пространство тяжёлым ритмом. Лумис вёл машину медленно, практически бездумно, а Стью смотрел в окно, чувствуя, как эта мелодия будто тянет его куда-то глубже. — Почему ты выбрал именно эту песню? — спросил он, нарушив тишину между треками. Билли усмехнулся. — Потому что она о войне. Внутренней. Стью бросил на него короткий взгляд. — Ты правда думаешь, что у тебя внутри война? Билли посмотрел на него, его глаза казались ледяными. — А ты нет? Через несколько минут он сменил кассету, вытащив одну и небрежно отбросив её на приборную панель. На этот раз звук, вырвавшийся из магнитофона, был другим - более медленным, гипнотическим. Первые аккорды наполнили пространство автомобиля, словно приглушённый ток, проходящий сквозь них обоих. «Animal Attraction» от She Wants Revenge. — Что это? — спросил Стью, нахмурившись, когда низкий голос начал напевать слова, наполняя салон тягучей атмосферой. Билли ухмыльнулся, не отрывая рук от руля. — Просто слушай. Стью устроился поудобнее, но он чувствовал, как его плечи невольно напрягаются. Музыка звучала так, будто была написана для чего-то скрытого, для моментов, которые никто не должен видеть. Каждое слово, произнесённое голосом вокалиста, пронизывало Стью, заставляя сердце биться быстрее. «We should be in each other's arms tonight» Лумис чуть склонил голову, его глаза сосредоточённо смотрели на дорогу, но Стью ощущал, что он следит за его реакцией. Эти ноты, этот ритм - они будто напрямую обращались к нему. Когда песня достигла своей середины, тёмноволосый почувствовал, как напряжение между ними стало почти невыносимым. Тишина в машине, за исключением музыки, больше не была простой. Она была чем-то густым, осязаемым. — Это о тебе? — Стью повернулся к Билли, пытаясь избавиться от навязчивого чувства, что трек был посланием. — Может быть, — спокойно ответил Билли, наконец-то бросив короткий взгляд на него. Его губы чуть приподнялись в уголках, словно он знал, что творится в голове у Стью. Стью же нервно рассмеялся, но этот звук быстро затих. Он отвернулся обратно к окну, стараясь сосредоточиться на огоньках вдали, на тени деревьев, скользящих мимо под светом фар. Но музыка была слишком громкой, чтобы уйти от неё. Слова трека казались слишком близкими, слишком личными. Билли снова посмотрел на него, его глаза задержались дольше, чем было нужно. — Ты всегда отворачиваешься, когда это важно, — сказал он тихо, почти шёпотом. Стью повернулся к нему, его брови слегка сдвинулись от растерянности. — О чём ты говоришь? Но вместо ответа Билли убавил громкость музыки, убирая шум, который заполнял между ними пространство. Теперь тишина была ещё громче, ещё настойчивее. Он остановил машину у обочины, где вокруг было только поле и звёзды над головой. Отключив двигатель, он повернулся к Стью, его лицо освещалось лишь слабым светом луны, проникающим через окно. — Ты так и не понял? — Билли говорил спокойно, но его взгляд был напряжённым, почти требовательным. — Что я должен понять? — голос Мэйхера дрогнул, он нервно облизнул губы, чувствуя, как напряжение между ними достигло точки кипения. Билли не ответил словами. Он медленно наклонился вперёд, его рука скользнула вдоль подлокотника, пока пальцы не оказались рядом с рукой Стью. Это касание было лёгким, почти случайным, но оно заставило задержать дыхание. — Билли.. — начал он, но не успел договорить. Их лица оказались так близко, что Стью мог видеть каждую мельчайшую тень на лице друга, мог чувствовать его дыхание. На мгновение время замерло. Билли смотрел ему прямо в глаза, будто пытался заглянуть глубже, туда, куда никто ещё не осмеливался. Когда их губы соприкоснулись, это было подобно взрыву. В один миг все сдерживаемые эмоции вырвались наружу. Поцелуй был резким, почти грубым, но в то же время отчаянно искренним. Билли действовал так, словно каждое движение имело значение, словно он хотел показать то, что словами выразить не мог. Стью замер, его сердце стучало так громко, что он боялся, что Билли это услышит. Но вместо того чтобы отстраниться, он ответил. Его руки поднялись, одна из них слегка сжала плечо Лумиса, другая нашла опору на его груди. Билли углубил поцелуй, его пальцы скользнули вверх, легко коснувшись шеи Стью, а затем зарылись в волосы. Их дыхания смешались, мир за пределами машины перестал существовать. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, воздух в машине казался раскалённым. Билли тяжело дышал, его взгляд был сосредоточен на лице Мэйхера. — Теперь понял? — прошептал он, его голос был низким, хриплым. Стью не нашёл слов. Вместо этого он просто кивнул, глядя с каким-то странным чувством, гибридом разных чувств - страха, радости и полного осознания того, что всё изменилось. Билли снова включил музыку, но теперь она была всего лишь фоном. Главным остался момент между ними, который никто и ничто больше не могло стереть. Ночь стала глубже, тьма гуще. Билли наклонился вперёд, выключив магнитофон. Теперь их окружала только тишина. — Ты знаешь, что я не могу остановиться, — сказал он, не глядя на Стью. Стью хотел спросить, о чём он говорит, но что-то внутри него подсказывало, что он уже знает. Эта тьма, что связывала их, становилась всё ощутимее, и Стью понимал: пути назад нет. — Я тоже, — тихо сказал он, глядя на своего друга, который теперь казался ему чем-то большим. Билли улыбнулся, едва заметно, и снова повернулся к дороге. — Тогда держись. Это только начало.