Саспенс моей любви

Я открыла дверь аудитории, как тут же разинула рот от удивления вперемешку со страхом. Мой взгляд пал на высокую брюнетку, что сидела на подоконнике, повёрнутая головой в сторону окна, печально всматриваясь в него. Её белая блузка была не до конца застёгнута, всего пара пуговиц пропущена, из-за чего виделись выпирающие ключицы, даже немного декольте. Её тонкие чёрные брюки ярко подчёркивали узкую талию, а штанины были широкими и длинными, которые уж точно свисали бы на пол, если она встанет. Лаковые, чёрные туфли с достаточно высоким каблуком, что явно были не очень удобной обувью, в стенах столь захудалого универа, со своим дырявым линолеумом. Было бы не так ужасно, если мы не знали друг друга. Предпочла бы и вовсе забыть о её существовании, да вот стирателя памяти, как в фильме “Люди в чёрном”, у меня нет. Но не давал мне покоя один вопрос: почему же она сидит такая грустная? Всё же я решила зайти в аудиторию, закрывая дверь на ржавый шпингалет, что уже сам за себя говорил, что стоит он здесь не мало, но убирать его не стали. Мне не очень хотелось, чтобы хоть кто-то зашёл, ведь меня точно ждал разговор с дамой на подоконнике. На мои шаги она резко дёрнулась, повернувшись ко мне. Её взгляд так и твердил: «поговори со мной». Не горела я особо желанием распинаться с ней, но, похоже, в этот раз мне не сбежать, да и дверь уже закрыла. Всё же она решила начать разговор первой: — Привет… Давно не виделись?.. — её голос звучал нервно, с нотками охриплости, которые, вероятнее всего, появились из-за частого курения. — Не очень-то и хотелось видеться, — резко выдвинула я, проходя у столов, пытаясь найти себе удобное местечко, пока никто не занял. — Саша, я… Я понимаю, почему ты злишься, но… — она замешкалась, то смотря на меня, то куда-то в даль. — Нет, не понимаешь, Юля! — огрызнулась я, грубо кинув свой чёрный рюкзак на одну из парт, подходя к ней. — Если бы понимала — то вовсе бы не делала! — Да, ты права… Но, прошу, давай поговорим… — она слезла с подоконника, постукивая тонкими, смуглыми пальчиками по нему, наверное, пытаясь так успокоить себя, а меня это больше выводило. Но тут я заметила, что она меньше меня, причём на голову, хотя раньше было наоборот. И её это смутило, из-за чего она поднимала голову, стараясь исключительно смотреть в мои зелёные глаза, что больше напоминали болото, нежели обычные. — Нет, я не хочу иметь с тобой хоть что-то. Теперь отвяжешься? — грубо процедила я, от чего она попятилась назад, отводя взгляд. — Саша, пожалуйста, давай просто поговорим?.. — она снова говорила одну и ту же фразу, будто пластинка заела. — Ты не слышала мой ответ? Я не хочу иметь с тобой ничего общего. — строго по словам сказала я, чтобы уж точно понял даже ребёнок. — Но… — Юля смотрела своими карими глазами, что только и выражали одно: страх, жуткий страх. — Поздно что-то менять, Юль. Слишком поздно. — стиснув зубы, процедила я, смотря на неё с грозным оскалом, всё больше жалея, что закрыла дверь. Она резко замолчала, просто стоя передо мной. Юля не смотрела мне в глаза, отчего ещё больше пугало меня. Но с чего так резко? Я же просто сказала как есть, так чего с ней? — Юль? — спросила я, смотря с недоумением на неё. — Отлично, блять, я ещё и виновата! Знаешь что, да пошла ты! — я впервые за столько лет сказала брань, что даже меня удивило. Я пошла уже в сторону двери, чтобы наконец открыть её. Но меня резко схватили за запястье, не давая шагу. — Отпусти, — процедив, откинула я с себя руку Юли, но опять была схваченной. — Да что с тобой такое?! То ведёшь себя, как невесть что, а потом это? Определись уже! — Прости… — тихо промямлила она. Юля резко обняла меня, уложив свою голову на моё плечо. Я почувствовала, что маленькие, по сравнению с моими, ладошки уложились на моих лопатках, а пальцы сжимали чёрную рубаху. Юля старалась как можно больше прижаться ко мне, от чего становилось не по себе. Мне было до ужаса не комфортно. Обниматься с этим человеком было больно. Безумно больно. Не в плане, что она как-то причиняла мне физическую боль, скорее моральную. Как же мы пришли к тому, что теперь я тебя успокаиваю, хотя должно быть вовсе наоборот?

***

Раннее утро, птицы уже возвратившиеся с Юга, напевали очередную песню, восклицая о своём прилёте. Сквозь шторы пробивались лучи солнца. Я встала под шум будильника и орущей мамы. Как обычно, наверное, снова поругалась с папой. Как она так умудряется ещё с утра кричать? Выйдя из комнаты, я пыталась тихо пройти, чтобы меня снова не втянули в спор. И вот, я уже стою в ванной разглядывая своё лицо. Длинные пушистые волосы, светлые, но чуть темнее блонда, были взъерошены, а чёлка и вовсе устремилась вверх. Курносый маленький нос, наверное, почти все девчонки о таком мечтали. Зелёные глаза, а вокруг радужки был карий. Чем-то они напоминали болото. Зелёные деревья, коричневая грязь... Я почистила зубы, уже выходя из комнаты. Теперь же родители сидели по разным углам: мама дулась, а папа спокойно ел какие-то пряники, которые никому и не упёрлись, вместе с крепким чёрным чаем. Я быстро позавтракала чаем с булочкой, а после с такой же скоростью оделась в форму. Тёмно-синие брюки, носочки, и белая блузка с синим жилетом. В этом было не очень-то и комфортно, но по другому одеваться нельзя... Сдалась мне эта форма. Ненавижу. Взяв всё, что нужно, я накинула на себя куртку, обув ботинки. — Мне пора, я в школу. Пока! — воскликнула я, уже открывая дверь, ведущую в подъезд. — Пока, — ответил папа, говоря с набитым ртом. От этого он и подавился пряником. А сам говорил, что нельзя говорить, пока жуёшь...

***

Школа… Снова эти стены, с которых отваливается краска; дырявые полы, из которых могли торчать гвозди, а грязи на них было до жути; чёртовы двери, которые даже не могли нормально закрыться, только если запихнуть между дверью и косяком тряпку, которой протирали доску, от чего вечно оставались следы мела; потолки, с которых уже наверняка могла упасть на голову побелка; учителя, которые относятся к тебе, как скоту; ученики, которые ненавидят все, за то, что кто-то отличается от них. Всё это — школа, в которой мне приходится учиться. Я, к своему сожалению, пришла слишком рано сюда. Придётся торчать в этой гнилой помойке, надеясь, что не замёрзному, пока сижу на холодном линолеуме, ведь скамейку перетащили куда-то. Ненавижу. Я услышала чьи-то шаги в свою сторону, из-за чего оглянулась. Какая-то девочка осматривала здание, ходя с белыми кроссовками по полу, которые скоро уж точно станут темнее, а на лице виднелась омерзение. Видимо, уже возненавидела это место. Длинные волосы были завязаны в конский хвост, а карие глаза… походили скорее на тёмный шоколад. Яркая розовая толстовка была явно большая ей, а с обтягивающими синими джинсами это смотрелось отчасти нелепо. Она взглянула на меня, как та ненависть мимолётно слетела, расплываясь в улыбке до ушей. — Привет. Ты случаем не из 3г? — с радостью и пылающими глазами воскликнула она, подходя ближе ко мне. — Эм… Да? — меня смутило её поведение, отчего не могла нормально говорить. Никогда особо не видела, как так быстро меняются эмоции на лице. — Отлично. Меня, кстати, Юля зовут. А тебя? — Юля протянула свою смуглую руку, в знак знакомства. — Саша, — ответила я, всё же пожав ей руку. Моя ладонь была холодной, а её горячей. — А где остальные? — спросила Юля, присаживаясь рядом со мной на пол. — Они позже придут, — я сидела прижав колени к груди, обнимая их и укладывая голову. Мне почему-то казалось, что до ужаса холодно, хоть до этого было тепло. — Ясно... — с выдохом и некой грустью сказала Юля, посмотрев в окно, вероятно, разглядывая, как идёт снег. Хоть уже и март, но он шёл, как в январе.