Catty

      Кунжут, учитывая все аспекты жизни котов, был именно таким, каким Рен представлял: дерзким, вредным и доставляющим неприятности. С тех пор как это пушистое бедствие появилось в его жизни, дома воцарились хаос и суматоха. На данный момент в списке преступлений кота значились блевание на ковёр в гостиной, разрывание обивки мебели в клочья, поедание волос Рена (и только Рена), воровство еды и разбрасывание наполнителя из лотка по всей ванной. Если бы Кунжутик технически не был котом его парня, Рен, возможно, от него избавился бы (читайте: отдал бы давнему знакомому, любителю кошек — не другу — Цзин Юаню) уже давно. Давным-давно.       — Относись к нему проще. Он ведь бывший бродяга и живёт с нами всего несколько недель. Ему нужно время, чтобы привыкнуть ко всему этому, — вздыхал его парень Дань Хэн, когда Рен жаловался на Кунжута в первые дни их совместной жизни с животным. — И помни: он всего лишь кот.       О, но Рен-то прекрасно знал, что этот кот был сущим дьяволом во плоти. С того момента, как его парень нашёл это чудовище на улице и принёс домой с намерением найти его хозяина (только чтобы в итоге самому стать владельцем бездомного животного), Рен лишился той тихой и размеренной жизни, которой привык наслаждаться вместе со своим любимым.       — Это всё равно что возиться с ребёнком, — высказывался Рен Дань Хэну спустя три месяца после появления кота. — С пушистым, злобным ребёнком.       — Это наш ребёнок, спасибо, — ответил Дань Хэн, потому что, конечно, он встанет на сторону кота. Он всегда так делал.       Неважно. Рен бросил грозный взгляд на Кунжута, который уставился на него снизу вверх широко распахнутыми, полными притворной невинности глазами. Я покажу тебе, кто истинный хозяин его сердца, комок шерсти.

***                          

      Рен совсем не выглядел тактильным человеком, да и, по правде говоря, особо не любил телесный контакт. Но, как и во многом другом, Дань Хэн был исключением. Обнимать его, прижиматься к нему или просто находиться рядом с ним для Рена было чистым блаженством. И поэтому, когда Дань Хэн садился рядом с ним на диван, то смирялся со своей участью быть подушкой для этого мужчины.       (Честно говоря, это его вполне устраивало. Рен знал, что Дань Хэн тоже любит обниматься, особенно зимой, когда тепло, уют и чувство защищённости от объятий гораздо приятнее, чем тёмные глубины одинокого кокона из одеял.)       Рен особенно любил проводить вечера за просмотром фильмов с возлюбленным. Более двух часов почти полной тишины и возможность обнимать его сколько душе угодно? Рен не мог устоять. А если добавить к этому ещё и списки фильмов, которые друзья Дань Хэна постоянно ему подсовывали, то получался идеальный рецепт для уютного домашнего свидания.       Сегодня была очередь Дань Хэна выбирать фильм, и его выбор пал на драму. Не то чтобы Рен обращал на это внимание, ведь его любимый уютно устроился у него на груди, глаза прикованы к экрану, а Рен нежно обнимал его за талию, держась крепко, как в последний раз. Единственный шум в комнате — это разговоры и музыка из фильма, доносящиеся из явно дорогой звуковой панели под телевизором.        «Прекрасно», — подумал Рен. «Точно так, как я люблю».       Спустя тридцать три минуты этого удовольствия Дань Хэн отвлёкся от экрана и взглянул вниз.       — Кунжутик?       Рен оторвал голову от плеча Дань Хэна, когда тот наклонился вперёд.       — Что такое? — спросил Дань Хэн, глядя в пол.       Мужчина заглянул через плечо Дань Хэна. Кунжут сидел на ковре внизу, его взгляд пронизывал глаза Рена насквозь — бездонная тьма, глубину которой по-настоящему понимал только Рен.       «Лежи спокойно», — мысленно рявкнул Рен.       Кунжутик, однако, напрягся и прыгнул. Дань Хэн закашлялся от удара лап, врезавшихся ему в грудь.       — Кто-то становится тяжёлее, — пробормотал он, подхватывая Кунжута и прижимая его к себе.       Рен уставился на кота.       Я же говорил тебе держаться подальше.       Кунжут положил голову на плечо Дань Хэна — на то самое место, к которому всего несколько минут назад прижимался Рен.       Ты сволочь!

***                           

      На самом деле, это была вина Серебряного Волка, что Рен начал играть.       Честно говоря, когда они только познакомились, Рен был угрюмым и одиноким второкурсником, чьей идеей отличных выходных было сидение в своей комнате, бессмысленное втыкание в стену и полное отсутствие людей, которые могли бы его потревожить. Перенесёмся на несколько лет вперёд, и вот у него уже есть Серебряный Волк, Кафка и Сэм, которые с любовью доводят его до безумия, а выходные теперь наполнены вполне сносными занятиями с несколькими людьми.       Например, игры со своим парнем.       Дань Хэн наклонился вперёд, прищурив глаза и глядя на экран.       — Куда ты идёшь?       — На север, — ответил Рен.       — Я только что оттуда пришёл.       —И?       — Нам больше не нужно туда возвращаться. Пойдём сюда со мной.       Рен проворчал, но последовал за аватаром своего парня в течение следующих нескольких минут.       — Ну что ж, — сказал Дань Хэн спустя некоторое время, — Это было не так уж и плохо… — затем он начал разглагольствовать о чём-то, на что Рен, по правде сказать, не обращал особого внимания. На самом деле, он даже не смотрел на свой экран. Вместо этого он переводил взгляд на парня, сидящего рядом, и с нежностью в глазах любовался, как его парень оживлённо рассказывает о лоре игры в своей мешковатой футболке и украшенных светящимися рогами наушниках.       — Рен.       Рен моргнул. Теперь Дань Хэн смотрел на него.       — Ты собираешься двигаться?       Рен задумался, а затем поддался искушению и сократил расстояние. Ресницы Дань Хэна дрогнули.       — Я имел в виду в игре, — пробормотал он.       — Потом, — прошептал Рен, наклоняясь, чтобы запечатлеть ещё один поцелуй на губах Дань Хэна. Парень вздохнул в ответ. Но когда Рен уже собирался поднять руку и снять наушники, чтобы получше поцеловать своего парня, он внезапно почувствовал, как его резко отбросило в сторону.       — Что за…!       Дань Хэн издал хриплый смешок.       — Кунжут, что ты делаешь?       Рен зарычал, когда почувствовал, как когти впились ему в спину.       — Отвали от меня!       — Тише. Кунжутик, иди сюда. Нет, нет, нет, не ешь волосы Рена, им и так плохо от всей этой краски для волос…       Кунжут замяукал, когда его отцепили от свитера Рена и волос, но вскоре успокоился, удобно устроившись в руках Дань Хэна, который держал его.       — Хочешь внимания?       Кунжут урчит в знак согласия.       — Мурчишь как трактор… — Дань Хэн почесал коту живот, вызвав новую волну громкого мурчания. — Это значит «да»?       Рен раздражённо уставился на животное, так нагло укравшее всё внимание его парня.        Как ты смеешь.       — Мои волосы не так уж сильно повреждены, — пробормотал Рен вместо этого.       — Потому что Кафка спасла их, слава эонам.       Рен фыркнул, не в силах возразить своему парню.       Все проходят через этот период покраски волос, верно?

***                                

      Рен, если честно, не был особо хорош в кулинарии. Но между ним и его парнем он доверял только себе готовить в доме. Не то чтобы Дань Хэн не умел готовить. Просто, ну…       Если сказать прямо: когда-то Рен не хотел ничего больше, кроме как умереть. Но даже та версия себя точно не одобрила бы перспективу умереть от стряпни, приготовленной его парнем.       Так что каждый раз, когда Дань Хэн пытался приготовить что-то, что не входило в список «основных блюд бедного студента», Рен всегда присутствовал и был готов вмешаться.       — Если ты собираешься просто смотреть на меня, пока я готовлю, — сказал Дань Хэн. — То лучше я закажу еду на вынос, чтобы избежать твоего осуждения.       — Мне нравится твой суп с лапшой, — похвалил Рен. И это была правда – это одно из немногих блюд, в котором Рен не сомневался и которое доверял готовить своему парню.       — Ты мало что делаешь, чтобы меня успокоить, — но Дань Хэн всё равно предложил Рену ложку бульона.       — Ещё соли, — сказал он.       — Правда?       — Он пресный.       — Правда.       — Ты можешь исправить это, добавив острый перец чили.       — Я добавлю ещё соли.       — Слабак.       — Это не моя вина, что мой язык такой избирательный.       — Тогда для меня честь быть вкусом, который твой язык находит приятным.        Взгляд Дань Хэна был ледяным, а удар, который он нанёс Рену по руке, оставил после себя ноющую боль.       — Оно того стоило, — промолвил Рен.       — Мясо уже в супе. Сейчас добавлю капусту и грибы, — Дань Хэн указал на раковину. — Чего бы ты ещё хотел?       — Специй.       — Я тебя не слышу.       Дань Хэн потянулся за капустой, но Рен отбил его руку и сам поднял её. Парень с лёгкой улыбкой наблюдал, как Рен отделяет листья один за другим, позволяя им падать в дуршлаг.       — Хочешь что-нибудь на гарнир?         Рен включил воду.         — Без разницы.       — Ладно.       Дань Хэн прижался к боку Рена. Они молча промывали листья капусты. И хотя само занятие было довольно обыденным и скучным, тепло тела Дань Хэна рядом придавало Рену то спокойствие, которое он испытывал только в его присутствии.       Я бы спокойно прожил так все оставшиеся дни: простые, спокойные и обыденные. Но только если он будет рядом.       — О, привет.       Голова Рена резко повернулась в сторону. Дань Хэн вытирал руки о штаны, его взгляд теперь был устремлён на чёрного кота, который с любопытством заглядывал в раковину.       — Ещё не время ужина, — сказал Дань Хэн, потянувшись, чтобы погладить кота по спине. — Потерпи немного, Кунжутик.         Кунжут поднял голову, его глаза встретились с глазами Рена.         Не смей.       В одно мгновение Кунжут опустил голову и схватил лист капусты. Через секунду Рен уже схватил кота, недовольно смотря, как чёрный клубок извивается в его руках.         — Отпусти, — резко сказал он. — Выплюнь!         Кунжут закричал, когда Рен дёрнул капустный лист, предоставив мужчине идеальную возможность открыть коту пасть и вытянуть оттуда все остатки овоща.       — Рен, ты что делаешь?!       — Помогаю этому безмозглому животному.        — Не надо его оскорблять!       Кунжут вырвался из рук Рена и проскочил между ног Дань Хэна. Дань Хэн поднял кота на руки, тяжело вздохнув, когда тот зарылся лицом в его грудь.         — Я же говорил, что тебе нельзя человеческую еду, особенно сырую, — отчитывал его Дань Хэн. — Но я знаю, что папа Рен был немного строг.         Кунжутик жалобно заскулил.       — Ну давай, пошли поедим.        Рен нахмурился.        — Ты воспитываешь избалованного.       — Нашего избалованного — фыркнул Дань Хэн, унося кота. — Ты можешь закончить ужин?       — Ладно.       Рен повернулся к раковине, чтобы вымыть руки. В этот момент его мысли вернулись к нескольким минутам назад, когда они с Дань Хэном мирно мыли капустные листья, предвкушая суп с лапшой, который вот-вот должен быть готов.       «Если бы только мне не приходилось беспокоиться о том, что придёт глупый кот и отнимет у меня и еду, и его внимание», — подумал он.

***                              

      У Дань Хэна были друзья. Не много, но всё же они были. Иногда они приходили к нему, чтобы провести время, а Рен просто смирялся с этим, поскольку находил их хотя бы слегка терпимыми. (Он также имел полное право спрятаться в их спальне, если не хотел общаться. Ах, как здорово иметь понимающего парня, у которого тоже не слишком высокая социальная батарейка. Конечно, Рен позволил бы Дань Хэну делать то же самое, если бы его друзья пришли к ним. У них было прекрасное соглашение.)       Сегодня, однако, пара принимала у себя смешанную компанию друзей — что было редкостью, если честно, но учитывая, что некоторые из их друзей также были знакомы друг с другом… ну, ничего не поделаешь.       — Я принесла игры, — пролепетала Серебряный Волк.       — Мы принесли закуски, — весело прощебетала Март, похлопав по сумкам, которые несла Стелла.       — Я принесла напитки, — пропела Кафка бархатным голосом.        — И у нас есть место встречи, — спокойно произнёс Дань Хэн. — Всем доброе пожаловать. Снимите обувь, пожалуйста.       — Я забираю ваш телевизор, — заявила Волк, сбрасывая кроссовки и направляясь в гостиную.       — Такая нетерпеливая, — усмехнулась Кафка, передавая свои сумки покорно ожидающему Рену, пока снимала сапоги. — О, глинтвейн лучше пить тёплым, Блэйдик. Хочешь, я займусь этим?       Через двадцать минут все уселись перед телевизором, не отрывая глаз от экрана, и начался первый из многих последующих раундов.       — Ты стала лучше, — промурлыкала Серебряный Волк. — Но всё ещё недостаточно хороша.       — Я догоню тебя, только подожди, — пробурчала Стелла.       — О, да? Не могу дождаться того дня, когда ты бросишь мне настоящий вызов.       — Это может случиться раньше, чем ты думаешь.       — ...сомневаюсь в этом.       — Тц!       Март замахала руками.       — Эй, эй, Стелла, Волк, покажите, как играть!       Серебряный Волк фыркнула:       — Я пас.       Стелла улыбнулась:       — А действительно ли я этого хочу?       — Эй! Я не настолько плоха в играх!       — Март, я покажу тебе, — предложил Дань Хэн.       — Правда? Ура!       — Холодный Дракон, ты такой добрый.        — Не называй меня так.       Кафка задумчиво промычала, поднося бокал к губам.       — А где кот, Блэйдик?       — Далеко.       — Я чувствую, как сильно ты его любишь.       — Хм.       Кафка засмеялась.       — Он тебе понравится, я уверена. Так же, как и мы тебе.       — Нет, спасибо.       — Так холодно.       Рен посмотрел ей прямо в глаза, допивая вино. Кафка прикрыла рот рукой, чтобы скрыть смех.       — Ладно, — сказала Март, — Кажется, я поняла.       Пузырь, который Серебряный Волк надувала из жевательной резинки, лопнул.       — Вот и проверим.       Рен поднял руку, заметив, как подходит Дань Хэн. Парень устроился в образовавшемся пространстве, прижавшись боком к своему парню.         Прямо там, где ты и должен быть.       (Рен краем глаза почувствовал, как Кафка многозначительно улыбается где-то у него за плечом, но проигнорировал это, предпочитая обнимать своего довольного парня.)         — Эй, Март.       — А? А-а-а! Нечестно!       Волк усмехнулась.       — Полегче со мной, я всё ещё учусь!        — Учись лучше.       — Ты…!       — Я тебя держу, Март.       — Что…! Стелла, ты только что столкнула меня с обрыва!       — Упс.       — Упс? Не говори мне «упс», ты сделала это специально!       — Это был несчастный случай, клянусь, — последовала долгая пауза. — Кунжутик согласен, верно?       Имя кота заставило Рена вздрогнуть, что вызвало раздражённое ворчание со стороны Дань Хэна. Как и следовало ожидать, кот осторожно стоял в углу комнаты, не сводя глаз с троих девушек, выстроившихся перед телевизором. Медленно, шаг за шагом, кот подкрадывался всё ближе и ближе к группе.       «Держись подальше от дивана», — мысленно приказал Рен.       Кунжут понюхал протянутую руку Март, немного задержавшись, затем прошёл мимо ноги Стеллы и забрался на колени Серебряного Волка, поднимаясь, чтобы потереться о её руку.       — Мяу!       К большому удовольствию Рена, Серебряный Волк в ответ оттолкнула Кунжута в лицо.       — Отвали, я вот-вот выиграю!       Кунжут протестующе замяукал.       — Полегче, Серебряный Волк, — поспешила напомнить Кафка.       — Аааа, иди сюда, Кунжутик! — засмеялась Март. — Я уже проиграла, так что можешь обниматься со мной сколько хочешь.       Однако Кунжут выбрал момент, чтобы ещё глубже погрузиться в объятия Серебряного Волка, как раз когда персонаж Стеллы был выброшен за экран, что сделало Серебряного Волка победителем. Девушка посмотрела вниз на кота, который смотрел на неё.       — Тебе там нравится? — спросила она.       Кунжутик уставился на неё.       — Ладно, — она погладила кота по голове. — Можешь оставаться там, пока я продолжаю побеждать.       — Март, реванш, — сказала Стелла.       — Что? Ах, да!         Дан Хэн наклонил голову.        — Хочешь поиграть?       Рен покачал головой.        — Нет, если только они не переключатся на настольную игру.       — Хочешь объединиться для этого?       Вместо ответа Рен поцеловал Дань Хэна в висок, заставив издать довольный звук.       — Мне кажется, звучит заманчиво.       — Отвратительно, — пробубнила Волк, даже не взглянув на влюблённых.       Кафка напевала в такт нажатия кнопок.       — Каково быть отцом кота, Дань Хэн?       — Прекрасно, — ответил он, — Спасибо за твой совет.       — Конечно, — усмехнулась она, — Всё ради Блэйдика и его любимых.       — Единственное число, не множественное, — проворчал упомянутый.       Дань Хэн цыкнул.       — Твоя единственная любовь – это кот, а?       — Дань Хэн.       — Да я просто шучу, — парень сжал ногу Рена для пущей убедительности.       — Ты умеешь шутить?       Кафка прокрутила вино в бокале.       — Ты ему нравишься, Блэйдик. Конечно, он будет расслаблен с тобой и в компании хорошего глинтвейна.       — Кстати, Кафка, откуда ты это взяла?       — Хмм, не помню. Но я оставлю тебе бутылку на всякий случай, у меня есть ещё одна дома.       — Спасибо.       — Мяу!       Три головы повернулись на звук. Игроки, впрочем, не обратили внимания, когда Кунжут сполз с колен Серебряного Волка. Кот некоторое время задумчиво смотрел на неё, затем повернулся и направился к…       Ты, должно быть, шутишь.       Кунжутик издал очередное сладкое «мяу» около дивана. Дань Хэн немного наклонился вперёд, чтобы встретиться взглядом с котом.       — Хочешь подняться?       Кунжут снова мяукает.       — Иди сюда, — Дань Хэн убрал руку с ноги Рена и похлопал по своим коленям.       Пушистик упёрся лапками и прыгнул вперёд. Дань Хэн издал хриплый смешок и погладил кота по спине, когда тот устроился у него на коленях.       — С возвращением, Кунжутик.       Рен свирепо посмотрел на кота. Серьёзно?       Кунжут уставился на него в ответ, явно торжествуя победу.       — Блэйдик, — спросила Кафка. — Хочешь ещё вина?       — Столько, сколько нужно, чтобы утопить кота, — отрезал он.       — Давай начнём с одного бокала, — она забрала стакан из его рук. — А тебе, Дан Хэн?       Дан Хэн кивнул.        — Только половину, пожалуйста.       — Конечно, — Кафка исчезла на кухне с двумя бокалами в руках, на которых был изображён дракон.       — Дан Хэн.       Дан Хэн что-то промычал. Рен протянул руку. Дан Хэн снова хмыкнул, затем положил свою руку на руку Рена, почесывая кота по голове. И в эти несколько минут Рен не ощущал ничего, кроме блаженства.       Только вот Дань Хэн убрал свою руку, чтобы взять стакан, который ему протянула Кафка, не прекращая при этом чесать мурлыкающего Кунжута по голове.       Захватчик внимания.       Стоявшая в стороне Кафка рассмеялась, увидев, как её друг прожигает дыру в коте.

***                                 

      — Почему ты так и не поговорил с Дань Хэном о коте, если так его ненавидишь?       Это был довольно серьёзный вопрос, особенно учитывая, что его задал Келус, знаменитый своей рассеянностью брат Стеллы. Но Рен мог найти в этом смысл. С того момента, как Дань Хэн принёс кота домой, Рен почувствовал, как его мир перевернулся из-за всей суматохи, которую этот кот внёс в их жизнь.       — Это кот Дань Хэна, — таков был ответ, который Рен предпочёл дать.       — Да, но это не значит, что ты должен страдать.       Стелла тут же толкнула брата локтём, и на этом дискуссия закончилась.       «Страдать, да?», — Рен задумался. — «Сколько страданий на самом деле принёс мне "Кунжут"?»       Ну, действительно ли страдание было правильным словом в этом контексте? Вот в чём заключался настоящий вопрос. И странно, но ответ на него оказался не таким уж и сложным. Конечно, кот раздражал Рена. И да, он был расстроен им. (Как не быть расстроенным из-за того, что кот сделал с его и Дань Хэном жизнями? Их уютные вечера с фильмами на диване теперь неизменно сопровождались борьбой с юрким черным комком, пытающимся вонзить свои когти в их кожу. Вечера игр и другие виртуальные сессии теперь заставляли Рена выпрыгивать из кресла, чтобы отогнать любопытные лапки от их установок. Даже попытки поправить (иногда катастрофические) кулинарные попытки его парня теперь включали в себя Рена, отгоняющего кота от кухонных столешниц и вырывающего сырые ингредиенты из его пасти.)       Но страдания?        Нет.        Это были просто неудобства. И Рен знал, что это всего лишь неудобства, потому что каждый раз, когда Дань Хэн улыбался ему, все его раздражения по поводу мира — пусть даже из-за кота — исчезали.       Таким образом, несмотря на все свои жалобы и ворчания по поводу ухода за котом, Рен не страдал из-за Кунжута.        На самом деле...         Дань Хэн продолжал улыбаться, ставя бумажного дракона на свой стол, прямо под монитором.       — Тебе нравится, да? — усмехнулся Рен.         — Мне всегда нравятся твои поделки, — ответил Дань Хэн, поворачиваясь и обвивая руками шею Рена. — Особенно потому, что они говорят то, чего ты сам не скажешь.       — И что же это?       Дань Хэн приподнялся на цыпочки, прошептал три слова прямо в губы Рену, а затем накрыл их поцелуем.        На самом деле… Кунжут заставил меня осознать, насколько мне повезло, что в моей жизни есть Дань Хэн.       — …Дань Хэн.       Дэн Хэн промычал в ответ. Рен вдохнул, затем схватил своего парня за бёдра и поднял его в воздух. Дэн Хэн вскрикнул, когда его швырнули на кровать.       — Рен! — глаза Дэн Хэна расширились, когда тот забрался на него.       — Я хочу, чтобы ты уделил мне всё свое внимание, Дань Хэн, — прошептал мужчина.       — Рен... —  Дань Хэн тихо застонал в поцелуй. — Рен, пожалуйста...       Кровать заскрипела, когда они начали двигаться.

***                  

      Кунжут сидел на диване, когда Рен вошёл в гостиную.       — Ты, — сказал он.       Кот уставился на него, размахивая хвостом из стороны в сторону — от восторга, игривости или раздражения, Рен не мог сказать.       — Тебе нравится завладевать его вниманием? — спросил Рен. — Тебе доставляет удовольствие наблюдать, как я закипаю от злости, когда он в конце концов осыпает тебя ласками, которыми я наслаждался несколько мгновений назад?       Кунжут продолжал смотреть на Рена, когда мужчина подошел к дивану.       — Ты – воплощение возмездия, которое причитается мне за то, что я обрёл счастье?       Блестящие чёрные глаза уставились в душу Рена — не угрожающе, не насмешливо, а скорее… с привязанностью?       Нет, этого не может быть. С чего бы этому существу испытывать ко мне какие-то чувства, если его действия говорят об обратном?       — Ты...       Кунжутик подался вперёд, чтобы ткнуться головой в ладонь Рена.       — …Тебе тоже было одиноко? До того, как ты сюда пришёл?       Кунжутик медленно моргнул.       — Ты, должно быть, рад, что Дань Хэн нашёл тебя, да?        Пушистик издал тихое мурчание под пальцами Рена.        «Дан Хэн тоже дорог тебе, да?», — Рен провёл большим пальцем по ушам кота. — «Может, мы не так уж сильно отличается друг от друга».       (Час спустя Рен отказался от этой мысли, обнаружив кота, развалившегося в ванной и порвавшего очередной рулон туалетной бумаги.       «Мы совсем не похожи», — пробормотал он себе под нос, собирая обрывки, что вызвало недоуменный возглас его наблюдающего парня.)