Под другим углом.

Безысходность. Полное отчаяние. Беспомощность. Вот немногое из того, что сподвигает людей на странные, нелогичные и иррациональные поступки. Даже таких, как Джон Дейви Харрис. Нет-нет, он совсем не потерял способности здраво и обдуманно мыслить, просто голову посетила идея, как посмотреть на ситуацию под другим углом. Видимо, стойка на руках, позволяя взирать на мир вверх тормашками, перестала помогать. Совсем нет идей, нет плана, нет не то что проторенной дорожки в лесу проблем, да даже едва заметной тропинки не наблюдается! Нет того спасительного луча света, шлюпки, руки помощи–да чего, чёрт возьми, угодно! Джон невольно чуть стукает кулаком по столу, выплескивая агрессию от собственной бесполезности. Он должен знать, должен понять, должен догадаться, нельзя подвести, нет второго шанса, нельзя облажаться иначе всему придёт конец. Харрис привык нести на себе большинство ответственности, ему нужно держать ситуацию под контролем и знать, что делать в любом из сценариев. Но что делать тогда, когда этот самый сценарий переписывается умелой, ужасно коварной рукой чуть ли ни каждый карас? Как угадать концовку, догадаться о сюжетных поворотах, если с каждым новым открытием и событием ситуация становится неразборчивой, страшной, безысходной и угнетающей настолько, что даже JDH не может маломальски с этим разобраться? Тошнило от того, что ни одно открытие, исследование и идея не приводили к достаточному прогрессу. К достаточному, чтобы успеть в ограниченные сроки. Успеть в роковой дедлайн. Хорошее слово. "Дедлайн". Идеально описывает суть, что будет, если они промедлят больше, чем следует. Ни один из способов увидеть незримое, сопоставить крупицы информации верно, в причудливом пазле, заглянуть на дно глубочайшего океана, где кроется ответ–не помог. Джон сидит за столом уже порядка пары скифосов, размышляя. Смотрит на остальные острова чужого сонного измерения, наблюдая за рутиной. Хотя, скорее, зрит сквозь, погрузившись в свои мысли слишком глубоко. Настолько, что голову посещает ужасающе странная, рискованная и неприятная идея. Глупый поступок, что может либо ничего не принести и Джон будет чувствовать себя вдвойне отвратительно, либо мозг сумеет выдасть нечто, за что выйдет уцепиться и наконец выползти из этой глубокой ямы, что становится глубже с каждой каплей. Решается, ведь, как говорится, чем чёрт не шутит, так? Если он сможет получить столь нужную сейчас крупицу надежды, после делясь ей и со своим альтер-эго, то, быть может, они справятся. Да и надоело смотреть на звезды в потемневшем небе, кажется, Харрис успел их все пересчитать за время своих дум. Хотелось света и иллюзорного тепла хотя бы здесь, хотя бы в чужом сне.

***

Пульс учащен, пальцы мелко подрагивают, мышцы ужасно напряжены. Джон сидит на кровати, оперевшись об изголовье и потирает виски, пытаясь не терять концентрации. Нельзя поддаться полностью, потеряться и совсем перестать себя осознавать. Нужно остаться наплаву хотя бы кончиками пальцев. Справится, уверен. Хотя и действительно тяжело, когда и тело, и сознание безжалостно истощены своим же хозяином. Его ужасно знобит, ни одно одеяло или шарф не поможет, картинка перед глазами начинает плыть, взгляд становится всё сложнее и сложнее сфокусировать на каком-либо предмете, а голова наконец начинает подкидывать, пока что бесполезные, но образы. Наконец-то. Вот желаемое чувство отрешённости от реальности, словно ужасно реалистичный сон наяву. Забавно размышлять о таких сравнениях, учитывая локацию нынешнего пребывания. Джон оставляет попытки фокуса на чём-либо, позволяя образам смешаться, размыться, переродиться в нечто иное, странное и непонятное, лишь постепенно принимающее внятные формы. Переосмыслить, залезть в запертые двери подсознания, вытащить то, что нельзя, понять то, что не вышло. Пройти извилистый путь, путешествие, как его называют в народе, что способен перевернуть всё мышление, установки и знания. Он знает, что скоро начнется арт-хаусный, непонятный кошмар. Как-никак мало кто, если вообще такие найдутся, может похвастаться подобным устройством мозга, как у него. Извилистые, тёмные коридоры где, если не знать маршрут или не иметь под рукой карты, легко потеряться, сделав лишь один неверный шаг. Множество знаний, полученных за долгую, сложную, пройденную зачастую по головам, жизнь. Он чувствует, что скоро утонет и потеряется. Сложно держаться, дыхание сбивается, пусть лицо на контрасте и выглядит ужасно спокойно. Воспоминания. Древние, новые–неважно. Они предстают наяву, что окончательно таковой не кажется, предстают настолько реалистично, что хочется кричать непонятно из-за чего. Но Харрис чувствует, что найдёт то, что ищет. Внутри игриво теплится чувство надежды, ехидно щурится, щекочет, назло не угасая. Не позволяя перенять мышление Невера. Спектакль не может быть так легко и глупо окончен. Не тогда, когда среди главных актеров находится JDH. Непреклонный, упёртый, всегда справляющийся с задачей. И он не позволит этой многолетней серии "выполнено" прерваться. "Я справлюсь." Он известен на две реальности тем, что никогда не врёт. Значит, это так. Только если он не купается в самообмане всю сознательную. Мыслительные процессы трансформируются. Теряют, присущую хозяину, опору на логику. Всё заменяется образами, не суждениями или словами в голове. Опираются на ассоциации, абстрактные, странные, непонятные и расплывчатые. Джону навязывается ощущение, что он чувствует, слышит и видит то, что изменённое сознание хочет показать. Вспышками, бьющими в голову, отдаваясь болью в висках. Щурится от иллюзорного света, даже очки не спасают. Кажется, он начал слышать тишину. Она обволакивала, расслабляла, что-то невнятно шептала и убаюкивала. Харрис видит что-то в ярком свете, что предстает перед ним. Что-то ещё более лучезарное, тёплое, нужное. Тянется рукой неосознанно, хочет дотронуться, наконец понять, разобраться и выстроить на полученных выводах путь. В ушах слишком громко раздаётся режущий звук, заставляя вскрикнуть от пронзившей боли, согнуться и закрыть их руками, что есть мочи. Воспринятый, как нечто похожее на взрыв, стук в дверь, заменяется протяжным "Джо-он". Тот, кого кличут поднимает взгляд, пытается сфокусироваться на двери, но выходит отвратительно. Приятная компания тишины начинает давить, но звуки делают ещё хуже. Стены начинают сужаться, грозясь раздавить, не оставить от него ничего, лишь пустое место, не добившееся ничего. Ещё один зов по имени звучит мерзко, отвратительно, словно скрипучим голосом. Навредит. Страшно. Страшнострашнострашно... Нужно запереть дверь, спрятаться, укрыться от опасности и спастись. Но Джон уже утонул. Потерял связь и контроль без пути назад. Потерял осознание, начал терять себя. Пространство, небольшая комната, ощущается узко настолько, что становится тяжело дышать, заставляя хвататься пальцами за рубашку на груди до побеления костяшек, словно это поможет. Время тянется, как вечность, Джон падает на пол словно в замедленной съёмке, больно ударяясь коленями и хватаясь второй рукой за волосы. Ещё один стук в дверь, что он так и не смог запереть. Так и не спрятался. Ему конец. Паника завладела, но он не сдастся так легко. Дверь также мучительно медленно открывается, отчего взгляд устремляется на то, что словно вплывает к нему, нависая угрожающей тенью. Он взмахивает рукой, запуская в это нечто кинжал, искусно сотканный из пустотной магии. Пытается прицелиться, но не понимает расстояние, не понимает, что перед ним, не понимает, почему его руки настолько не поддаются контролю. И ещё сильнее тонет. Чувство вины, агрессия, страх и ещё миллиард эмоций, мешаются в нечто неизвестное, раздирающее изнутри настолько, что Джон искренне хочет вскрыть себе грудную клетку и вырвать эту мерзость собственными руками. Заодно можно и черепную коробку, чтобы перепрошить свою личность. Но, когда на кончиках пальцев вновь начинают бегать яркие, слепящие его, зелёные частицы, желающие исполнить задуманное, нечто, вплывшее в его укрытие, хватает его за запястье. Прошибает электрическим током насквозь, заставляя издать жалкий хрип. Джон брыкается, пытается избежать нависшей смерти, но сил недостаточно. Нечто ужасное цепко держит его за обе руки, прижимая их к телу, не позволяя отстраниться. Хочется разрыдаться в голос. Беспомощный, жалкий, никчёмный. Может, он и заслуживает смерти. Может...

...

–Джон! ДЖОН!! Джон, что с тобой?! Джон!! Лололошка окрикивает его уже в сотый раз, но тот не реагирует совершенно ни на что. Выглядит ужасно, измотанно, испуганно. Да что же за дела... Он просто хотел поделиться новостями, стучался, звал, получая в ответ лишь тишину. Но когда по ту сторону двери послышался грохот, делает последнюю попытку буквально достучаться, а после врывается внутрь, не церемонясь. Взору открылся Джон, что сидел на полу в неустойчивой позе, упираясь коленями в пол. Дышал быстро и тяжело, словно вот-вот задохнётся, а после грудная клетка совсем перестанет вздыматься. Подрагивал, словно от страха, хватаясь за волосы и рубашку. Лололошка замер в ступоре от подобной картины, пока тревога накрывала с головой. Харрис никогда не выгядел так. Значит, дела ужасно плохи. Вырывает его из оцепенения пустотный кинжал, резко метнувшийся в его сторону, заставляя инстинктивно увернуться, но продолжить нелепо смотреть на напарника, в абсолютном непонимании, что же, чёрт возьми, сейчас делать и что происходит. Видит, как в левой руке вновь появляется зелёное свечение, уведомляющее, что хозяин использует магию и Лололошка уже готовится вновь уворачиваться, но в панике хватает Джона за запястье, когда осознаёт, что тот направляет непонятное, но явно агрессивно настроенное, заклинание на себя. Харрис брыкается, заставляя сердце скрипеть и болеть, но Ло хватает его и за вторую руку, удерживая от вреда себе и окружающим. Взгляд голубых глаз бегает в панике, в непонимании и тревоге, но постепенно, видимо из-за нехватки сил, Джон прекращает свои попытки вырваться. Обмякает, но многие мышцы всё ещё явно напряжены. И вот теперь Лололошка безуспешно пытается докричаться до него. Никак, ни в какую. Что же делать, что же делать... Размышляет, чувствуя, как чужие руки подрагивают. Разобраться. Да, нужно для начала хотя бы попытаться понять, что происходит с напарником. Верно. Он выпускает того из своей хватки, медленно, опасаясь, но Джон сидит почти неподвижно, смотря куда то в пол сквозь очки. Лололошка выдыхает, подхватывая того на руки и возвращая на мягкую кровать, вместо жесткого пола. В данной ситуации ему совершенно плевать на угрозу слияния, нужно помочь, это приоритет и главная цель. Джон снова опирается спиной на изголовье, издавая непонятный звук. Ло уверен, что это уведомление о том, что тому больно. Чувствует так. Он снимает очки в оранжевой оправе с чужого лица, откладывая в сторону. Осторожно приподнимает за щеки голову напарника, чувствуя, насколько у того повышена температура. Заглядывает в янтарные глаза, теперь видя, ввиду отсутствия темных стекол, расширенные зрачки и полное отсутствие осознанности. Напрягается невольно. Плохи дела, ужасно плохи. Что, неужели та брошенная фраза про порошок имела двойное дно? Джон, ну и зачем ты к этому прибег? Мысли в голове метаются, пока Лололошка потирает переносицу. Давай, думай, чёрт возьми! По итогу он просто остаётся рядом. Касается его руки невесомо, рассказывает всё, что придёт в голову, пытаясь таким образом рано или поздно вернуть в реальность. Пагубное действие, в любом случае, должно само сойти на нет, главное держать Джона в безопасности, следить, чтобы тот не натворил делов. А учитывая чужие умения в магии и знания, то... Да, хорошее решение было. Харрис в основном спокоен, сверлит взглядом то потолок, то камин напротив кровати, погрязнув где-то в себе. Иногда резко вздрагивает, оборачиваясь на что-то и явно начиная паниковать, иногда словно пытается что-то сказать, но речь выходит мелко разборчивой. Иногда пытается ударить, один раз стукнулся со всей мочи затылком о стену, после чего был уложен головой на подушку во избежание повторения этого инцидента. Ло определенно страшно за Джона. Но он не теряет самообладания, парируя все чужие выпады и заскоки. –...и тогда я..–Лололошка резко прерывается от очередного монолога-рассказа, замечая, что на него смотрят. Не бездумно, не сквозь, именно на него и осознанно. Ло чуть оживляется, бегая взглядом по чужому, заметно красному от жара, лицу,–Джон? Харрис лишь слабо кивает. Словно подтверждая: "Да, я. Я здесь." Лололошка с облегчением выдыхает, мелко улыбнувшись. Прошло порядка двух скифосов с того момента, как он переступил порог. –Как ты себя чу.. Но не успевает договорить вопрос, как Джон резко вскакивает и пусть ноги и заметно подкашиваются, вылетает из комнаты, заставляя помчаться вслед за ним. Лололошка остаётся рядом, когда Харриса стошнило на внутреннем дворе замка. Остаётся рядом, когда тот раз за разом окунается с головой в фонтан маны, импульсивно желая избавиться от жара. Остаётся рядом, когда тот пытается надышаться свежим воздухом, когда корчится от невыносимой головной боли, когда руки сводит в судороге. Остаётся рядом, когда они молча сидят на каменном полу, опираясь спиной на тихо журчащий фонтан. Остаётся рядом, когда... –Последствия не из приятных, однако. Тц, сил не хватает на нечто регенерирующее, что за нелепица.–Хрипловатым голосом негромко проговаривает Джон, на что Лололошка невольно чуть округляет глаза, ведь тот впервые внятно заговорил за всё прошедшее время. А после в голубых глазах появляется нотка строгости. –Джон. Какого черта это было? –Отвратный транзиторный психоз в связи с интоксикацией диэтиламидлизергиновой кислотой.–Джон устало выдыхает, когда встречается с тишиной полного непонимания.–Бэд-трип, вызванный приёмом ЛСД, Лололошка. Яснее? –Ни капли! Вернее..это-то я прекрасно понял, пусть теперь знаю чётче... Я совсем не про это! Зачем... Зачем ты прибегнул к употреблению наркотиков?–Явно переживает, отчего сбивается, чуть злится, хмурясь, что вызывает тихий хмык со стороны Харриса, пусть он и не находил ситуацию забавной. Предстал в таком жалком виде перед своим альтер-эго, что за комедия. –Хотел узнать кое-что.–На него смотрят выжидающе. Так и говоря одним лишь взглядом, что если он не уточнит, то ему голову самолично открутят,–Хотел нарочно изменить ход своего мышления, посмореть на нашу проблемную ситуацию с другой стороны, по иному, потому что застрял в мёртвой точке. И, кажется, всё же понял. Так что пора мне перестать прохлождаться и пойти проверить теорию. Джон хочет встать, но его нагло садят обратно, хватая за руку. А после заключают в объятия, заставляя нелепо вздрогнуть. –Лололошка! Какого че- –Замолчи. И он действительно не продолжает. Поддаётся теплу, что растекается по телу, прикрывая глаза в приятном, отчего то нахлынувшем, спокойствии. Утыкается в чужое плечо, заводя руки за спину напарника и приобнимая в ответ. Уверен, ещё немного и заснёт в таком нелепом положении, но сейчас все проблемы отошли на десятый план и хотелось остаться так навечно. Чтобы не кончалось и не отбирали. Лололошка поглаживает его по всё ещё мокрым волосам и спине, успокаивающе и приятно. "И всё же он безбашенный, сумасшедший придурок." Думает про себя Ло, прижимая ближе напарника, но без чрезмерного давления, ведь состояние того всё ещё шаткое. Прибегнул к такой пытке самолично лишь для того, чтобы найти решение. Непонятно через какой ужас прошел и физически и морально, ради того, чтобы помочь им справиться. Хотелось подарить ему комфорт, похвалить, поблагодарить. И убить вместе с тем от метода достижения цели, что был выбран. Кто там заикался про заботу о себе? Идиот. Самоуверенный, наглый, дерзкий, прямолинейный, саркастичный, но по-своему хороший и идущий на всё ради общей цели идиот. –Спасибо. За то, что.. был рядом. Я не думал, что столь сильно потеряю контроль над ситуацией. Не знаю, что бы я..мог сотворить, если бы не ты.–такие слова явно даются Джону тяжело. Не привык.–Не ушёл, хотя я точно выглядел отвратительно и отталкивающе. –Обращайся, принцесса, я всегда готов следить, чтобы ты не прибил себя и окружающих, пока ловишь глюки, да придержать твои волосы, пока..- –О, боги, прекрати! Лололошка тихо смеётся, а Джон не сдерживает мелкой улыбки. Кажется, действительно стоит отдохнуть.