Роль написали нам по строкам на листе...

      «По глупости» – лишь думал он, безвылазно лежа дома в своей койке, и смотря в одну точку на советских обоях, – «Это всё произошло по моей глупости... К чёрту всё это. Я полный идиот, испортивший жизнь себе и всем». ...Наверное, по глупости. Ведь разве могло ли всё это горе произойти только по одной причине – по юношеской дурости в буйной голове? Не снимая своей красной олимпийки с белыми полосами, кое-как отстиранными от старых и не очень пятен крови, без устали обо всём этом думал Марат. Размышляя, он проживал это нестерпимое испытание, чувствуя адскую душевную боль, и подавляя крик безнадёги и отчаяния. Стоило лишь уткнуться лицом в белую наволочку перьевой подушки, как она вмиг пропитывалась горькими слезами, и их было не остановить. И он не слышал никого, словно пребывая в моральной коме. Ни матери, что успокаивала его, заходя в комнату, дабы принести поесть. Ни кудрявого очкарика – лидера местной комсомольской дружины, уверяющего, что у них своя правда, и что там гарантированно Марат найдёт своё место и встанет на путь истинный. Однако никто, совершенно никто не понимал, что теперь, покоя ему уже не будет нигде, даже на том свете... А на путь истинный он стал уже давно, открестившись от друзей, если таковых вообще можно ими назвать, отомстив за любимую, без которой жизнь стала не жизнью, а сплошной трагедией. Только, легче не стало. Путь истинный стал путём страданий, бессонных ночей и бесконечных диллем. Переоценка ценностей произошла так стремительно, что Марату казалось, что он повзрослел за последние пару месяцев лет на десять, проходя через самые поганые моменты жизни с самых низов, пытаясь морально выбраться из самого дна и не утопнуть в этой чёртовой грязи. Повзрослел слишком уж быстро. Настолько, что начал осознавать, чего и некоторые взрослые советские люди в упор не видели, живя в розовых очках. Того, что грязь была всюду, даже там, где на первый взгляд царили мир и дружба. Всё, что попадалось на его пути, за что можно было ухватиться и жить дальше, не сойдя сума, всё-всё – лживые ценности, пафос и навязанная обществом фальш... Такова роль в жизни ему была прописана? Прописана, словно самая гнетущая мрачная драма на листе. Каким-то самым отбитым и депрессивным автором самых страшных трагичных романов и новелл... Несправедливость, горе и беды – такая вот теперь расплата за собственную мальчишескую глупость и дурость. Оставалось только бежать куда-то не потому что ему там нравится, а только лишь чтобы не свихнуться. Чем-то занять себя. И в очередной раз убедиться, как в этом мире всё не искренне и фальшиво. Таков был этот мучительный этап – перейти с пути самодурства и разрушения на путь исправления и осознания. И никто, никто, никакая сука не предупреждала, что это так больно... Всё, что Марат проживал одинокими вечерами в своей комнате, никого не подупуская к себе, это была не меланхолия и даже не вселенская печаль. Это было самое настоящее горе, сущий ад. Постоянные взоры на дальний угол комнаты, где так и стояла нетронутой кровать брата Вовы, где он никогда больше не появится, нагоняли слёзы утраты. Очень горькие и солёные, глотать которые было также противно и омерзительно. И пока в потёмках за окном мягкий снег ложился хлопьями на стены серых и убогих панельных хрущёвок, внутри Марата всё сжималось лютым холодом. Душа его заледенела, а кровь стыла в жилах, что аж он никак не чувствовал себя живым нормальным человеком. Кажется, внутри всё застыло и окоченело навсегда, и никогда возможно больше не оттает, даже со временем. А воспоминания, не покидающие вечно болящую голову, так и будут и дальше замораживать всё внутри ещё больше. Хоть когда-нибудь, оттает ли...