Сломленный нефрит

— Апчхи! Хёну резко наклонился вперёд, уткнувшись носом в сгиб локтя. Пудра, которую наносили кистью на его лицо, щекотала нос не хуже весенней пыльцы. — Простите. Смущённо пробормотал он визажистке, которая как раз заканчивала свою работу. — У вас аллергия? — Нет, вроде бы. Просто вдохнул пудру. — Понимаю. Почти всё, потерпите ещё чуть-чуть. Он кивнул и послушно замер. В её уверенных движениях чувствовалась рука профессионала. Вскоре контуры лица стали чётче, а взгляд выразительнее благодаря чёрной подводке. Волосы зализали назад, и от геля они сверкали при свете ламп. Из глубины зала донёсся голос Тхэина: — Начинаем через пять минут! Он подошёл ближе, остановился чуть позади, наблюдая через зеркало. — Отлично. Мне нравится. А тебе как? Хёну повернул голову налево, потом направо, изучая себя в отражении. — Непривычно. Лучше слова он не подобрал. — Понимаю. Спокойно кивнул тот. — Ничего, скоро привыкнешь. Всё сидит идеально. Уверяю, камера тебя полюбит. Хёну мельком взглянул на Тхэина. Тот был весь в чёрном: лакированные туфли, строгие брюки, рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами. Больше походил на героя съёмки, чем на фотографа. — Ты сегодня тоже принарядился. Тхэин усмехнулся. — Надо же соответствовать теме. Бросил он. — Я тоже часть проекта. — Мы начинаем с демона? Разве не логичнее начать с ангела, а потом перейти к противоположному образу? — Для ангела мне нужна будет эмоция посложнее. Ты должен сначала немного раскрепоститься. Поэтому я и решил начать с демона. — М… Он не до конца понял замысел, но расспрашивать не стал. Визажистка нанесла на губы бальзам с лёгким вишнёвым ароматом и сообщила, что всё готово. Свет приглушили. В полном гриме и костюме Хёну внезапно почувствовал себя иначе. Не собой. И это было хорошо. Он начал двигаться — медленно, как и просил Тхэин. Работало только тело, мимика не требовалась. Он вытягивал руки, отклонялся назад, прогибаясь в спине, скручивался. Казалось, он плавно танцевал в воде. — Ага, вот так. Не забывай про ткань. Звучал голос фотографа откуда-то сбоку. — Откидывай её рукой назад. Нужно, чтобы она напоминала огонь. Оказалось, если слушать указания и реагировать на них — всё не так уж сложно. Хёну без труда подстраивался: чуть повернуть голову, поправить ткань, не мельтешить. Да, они в том числе делали десятки неудачных кадров, но всё равно приходили к нужному. Друг не уставал подбадривать его: — У нас полно времени, не спеши. Ты хорошо справляешься. Хёну не был уверен, говорил ли он это всерьёз или просто пытался поддержать. Но каждый раз, когда Тхэин останавливался, просматривал отснятое и звал его оценить — все сомнения растворялись. — Ты мастер. Очень красиво выходит. Даже не думал, что это будет выглядеть так. Свет, тени, костюм — всё гармонично. — Это потому что мне досталась лучшая модель. Хёну засмущался, локтем толкнул его в бок, взял бутылку с водой и сделал пару глотков, прежде чем вернуться в кадр. — Теперь крупный план. Сказал Тхэин, проверяя настройки. Он на секунду задумался и добавил: — Сделай глубокий вдох. Я начну отсчёт, на выдохе задержи дыхание на пару секунд. В объектив не смотри — выбери точку чуть выше или сбоку, так взгляд будет мягче. Заранее проморгайся. И попробуй слегка приоткрыть губы, как будто хочешь что-то сказать. Это сделает лицо живым, не статичным. Этот этап занял больше всего времени. Хёну то задирал подбородок выше нужного, то слишком сжимал губы. — Не думай о том, что ты модель. Смотри сквозь камеру, расфокусируй взгляд. Да, вот так. Один, два, три… Щелчок. — Не морщи брови и расслабь лоб. Снова вспышка. — Отлично. Давай ещё пару таких, и перейдём к финальной позе. Мне нужно, чтобы ты опустился на колени. Пока Тхэин переставлял оборудование, ассистенты расправляли серую вуаль. Она развевалась за спиной Хёну, будто клубы грозовых туч. Свет добавлял глубины, и тени ползли по полу, как живая дымка. — Теперь нужно другое состояние. Ты должен выглядеть испуганным. Попытайся заплакать. Хёну задумался, немного растерянный. Сел, поджав ноги, стиснул себя руками и отвернул голову в сторону. — Нет. Мягко остановил его друг. — Это слишком буквально. И мне нужно видеть твоё лицо, не отворачивайся. Смотри на меня. — А руки? Что с ними делать? — Выставь вперёд. Как будто отталкиваешь. — Демон, которому страшно? Переспросил он, всё ещё не до конца понимая образ. Для него демон — это всегда что-то гротескное, сильное, пугающее. Тхэин чуть приподнял брови и вдохновлённо пояснил: — Ты — падший ангел. Свергнутый, изгнанный. Всё ещё прекрасный, но уже лишённый крыльев. Мне нужно отчаяние. Понимаешь? Он кивнул. «На сцене я передал бы эти эмоции, но здесь чувствую себя зажатым». — Думаю, не получится заплакать. Признался он, чуть потупив взгляд. — Ничего страшного. Тот не выглядел разочарованным. — Принесите капли. Один из ассистентов уже нёс прозрачный пузырёк. Тхэин опустился рядом, аккуратно взяв Хёну за подбородок, приподнял его лицо. — Открой глаза пошире. Может немного пощипать, потерпи. — Угу. Он послушно разомкнул веки. Друг осторожно закапал в каждый глаз прозрачную жидкость — та сразу же вызвала лёгкое жжение. — Слёзы скоро пойдут сами, только не три веки. — Ой. Хёну сморщился от неожиданного ощущения, и это, кажется, позабавило Тхэина. Он потянулся вытереть влагу с его ресниц, но вовремя остановился, вспомнив о макияже. — Плакса. Таким я тебя последний раз видел в детстве. — Эй, не издевайся. — Ну правда же, прямо как тогда. Хмыкнул друг. — Так, и что мне теперь делать? — Постарайся накопить слёзы. Пусть глаза заблестят. Потом медленно моргни, и они сами потекут вниз. — Давай скорее, а то я сейчас действительно разревусь. Они сделали ещё с десяток кадров, прежде чем приступить к следующему этапу. — Фух… Выдохнул он, опустив напряжённые плечи. — Устал? — Немного. — Тогда небольшой перерыв. Потом второй образ. Переоденешься, и продолжим. Тхэин посмотрел на часы, кивнул себе, довольный: — Укладываемся? — Ага. Всё по расписанию. Я специально оставил про запас. Хёну сел на стул. Визажистка молча подала ему ватные диски, пропитанные чем-то с лёгким цветочным запахом. Он стал осторожно снимать макияж. — А ты сам не устал? — Нет. С тобой легко. Да и я люблю то, что делаю. — Сколько тебе нужно фотографий? — На выставке будет не больше десяти. — Всего десять? Хёну удивлённо посмотрел на друга. — Да у тебя их уже сотни! — Так всегда. Сначала набираешь материал, потом отсеиваешь. Лучшие — в работу, остальные в архив. После ретуши покажу тебе те, что выбрал. — Вот как. — Ты всё размазал. Заметил он и аккуратно забрал у него диски. — Дай сюда. Наклонившись ближе, он коснулся его щеки кончиками пальцев. — Я помогу.

***

Перерыв пролетел незаметно. Для образа ангела хватило лёгкого крема, чтобы кожа засияла, и немного розового тинта на губы. — Ах, молодость. Мечтательно вздохнула визажистка. — Такое прелестное личико. Светится изнутри. Он слышал это не впервые. С детства звучали и комплименты, и подозрения: «Ты точно не красишься?» «А тушь не используешь?» «Парни так не выглядят». Когда приготовления завершились, Тхэин объявил: — Начнём. Работа пошла по накатанной: снимок, корректировка, снова снимок. Образ ангела оказался простым — достаточно было мягкого взгляда из-под ресниц и лёгкой улыбки. — Я так и знал. Сказал друг, не отрываясь от камеры. — Это твоё амплуа. Уже куча удачного материала. Тот только чуть смущённо пожал плечами. — А теперь кульминация. Голос Тхэина стал сосредоточеннее. — Хёну-я, мне нужны сильные эмоции. Сможешь? — Что делать? — Встань на красную точку на полу. Видишь? Хёну сразу понял, о каком месте шла речь, приметил его раньше, и занял нужную позицию. — Развернись полубоком, прикрой глаза. Голову немного вверх. — Вот так? — Нет, не задирай слишком. Чуть ниже. Вот, идеально. Свет ударил в лицо, и стало тепло. За закрытыми веками всё окрасилось в красный, проступила тонкая сетка капилляров. — Представь: ангел, совершивший грех. Тихо произнёс Тхэин. — Хёну-я, держи этот образ в голове. Ты тот, кто оступился. — Ладно… Слышались шаги, скрип оборудования, шелест ткани. Ассистенты суетились, настраивая что-то за спиной. Хёну не открывал глаз, не зная, началась ли съёмка. Он стоял в нужной позе, стараясь не шевелиться, ловил свет кожей и держал в голове образ. «Что такого мог совершить ангел, чтобы его сбросили в Ад? Какой грех?» Мысль не успела до конца оформиться, на него легла тень. А затем рывок: кто-то схватил его за волосы и откинул голову назад. В следующую секунду чьи-то губы врезались в его. Язык вторгся внутрь без всякого предупреждения. — Ымх... Он моргнул и уставился на напавшего. — Мх! Он пытался оттолкнуть его, беспомощно трепыхаясь. Пальцы вцепились в рубашку Тхэина, но тот не отступал. Напротив, хватка в волосах стала крепче, движение головы назад вызвало резкую боль в затылке. Он задыхался — не только от самого поцелуя, но и от того, что происходящее не укладывалось в сознании. — Мфх! Его тело дёргалось в судорожных попытках вырваться из кошмара, но всё было напрасно. Зубы сжали губу и рванули, грубо и настолько сильно, что во рту он почувствовал солоноватый, металлический вкус крови. Когда Тхэин наконец отпрянул, Хёну рухнул на колени, с шумом втягивая воздух, будто только что всплыл с глубины. Никто не подхватил его, и колени больно ударились о пол. Тхэин замер над ним, как каменная глыба. Щелчок камеры, вспышка. Хёну поднял голову. Сердце стучало в висках. — Ч-что это было?! Тхэин будто очнулся. Его взгляд стал живым, и он сразу опустился рядом, обнял его, притянув ближе. — Прости. Испугался, да? Это это финальные кадры. Всё. Съёмка окончена. — Ты с ума сошёл? Он был вымотан, сбит с толку, не до конца осознавая, что только что произошло. Руки бессильно опустились вдоль тела, как у куклы с обрезанными нитями. — Я тебя не поранил? Где-то болит? Он провёл пальцами по волосам омеги — тем самым, которые ещё минуту назад тянул так, будто хотел вырвать с корнем. — Правда, извини, Хёну-я, это нужно для концепта. Ангел, влюбившийся в человека. Ты понимаешь? — Так ты с самого начала это планировал? Ты мог хотя бы сказать. Предупредить! Это ненормально… Выдохнул он, замотав головой, как будто хотел стряхнуть с себя воспоминания. Ассистенты в это время собрались у фотоаппарата, перелистывая кадры. — Вышло великолепно, господин Мун. Потрясающе. Столько страсти. — Вставай. Мы закончили. Ты справился, Хёну-я. Спасибо тебе. Сказал Тхэин и протянул руку. Тот не взял её. Он поднялся сам, чуть пошатываясь, ноги не слушались. Смотреть на друга не хотелось. Он был рад, что всё закончилось. Но облегчения не чувствовал. — Хёну-я… Голос раздался у самого уха, и он тут же оказался прижат к телу альфы. — Твои феромоны. Прошептал друг, уткнувшись носом в его шею. — Неужели тебе понравилось? — Что? Н-нет… Он потерся о него щекой — ласково, будто животное, требующее внимания. — Блять. Они такие вкусные. Тхэин никогда не матерился при нём раньше. Никогда. И от этого стало страшно. Рука скользнула вниз по спине, к ягодицам. — Тхэин-а, стой! Хёну начал брыкаться. — Остановись! Тхэин, пожалуйста… Влажный язык прошёлся по его шее. — Мун Тхэин! Он вырвался, собрав последние силы. Хёну впервые увидел не знакомого себе с детства человека, а альфу. Хищного, голодного, нетерпеливого. Не дожидаясь объяснений, он схватил телефон и вещи, не переодеваясь в свою одежду, выскочил на улицу и юркнул в машину. — Господин Хван, вы в порядке? Водитель с удивлением обернулся. — Вы плакали? Он быстро стёр слезинки. — Нет, не плакал, это для съёмки. Мы закончили. Поехали домой, пожалуйста. — Как скажете. Машина тронулась с места. За окном промелькнула студия, в которой он больше не хотел появляться. — Вы выглядите расстроенным… — Просто устал. Коротко бросил он, отвернувшись к окну. — Фотосессия вышла эмоциональной. Он сжался в кресле, уткнулся лбом в прохладное стекло, закрыв глаза. Он хотел домой.

***

Вечером, когда за окном уже стемнело, он наконец включил телефон. Тридцать шесть пропущенных вызовов и почти столько же непрочитанных СМС. [Прости.] [Мне очень жаль.] [Ответь.] [Хёну, пожалуйста, давай поговорим.] Смахнув все уведомления, он набрал короткое сообщение: [Я не хочу, чтобы ты использовал последние снимки. Удали их.] Отправлено. Больше ему нечего было сказать.