Тяжелый груз

Времена сейчас нелёгкие, это все знают. Почему, когда жизни осталось мало, люди не ценят её совсем? Линч задавался этим вопросом, когда его вели в клетку. Он хотел спасти всех и каждого, вот только кто отдаст жизнь за него? Парня кинули за решётку, он истекал кровью, как и его друг в соседней камере. С каких пор он стал считать Метьюса другом? С тех самых, как тот помог ему с раненым Сэмом. Лучшая проверка на дружбу, казалось бы, но ситуация сейчас перешла границу. На Линча направлен пистолет, которым Клык хвастался в деревянной лачуге. Мужчина смотрит на Метьюса, придавив оружие ко лбу заключённого. Линч заметно запаниковал, чуть отстраняясь, но, получив лишь грубый толчок в спину, упал на колени. Клык ехидно улыбнулся, не позволяя парню встать. Метьюс молчал. Он знал, что предводитель племени навряд ли выстрелит, но шансы были пятьдесят на пятьдесят. Он помнил, что сказал в том доме, оставляя тюремного узника в клетке наедине с маньяком. И Линч, видимо, тоже помнил это, молящими глазами уставившись на надзирателя. «А мне-то что, мне всё равно на тебя», — эхом повторилось в мыслях. — Я ни черта тебе не скажу, — он легко сохранял тон своего голоса, казалось, даже не сомневался в своих действиях, ой как зря. — Тогда... Прощайся со своим другом, — с улыбкой Клык начал отсчет. 1... Зрачки Линча пугливо забегали по стоящим рядом людям, только вот людьми они будут после того, как принесут в жертву невинного? 2... Метьюс задумчиво утыкается взглядом в траву. Он не станет предавать друзей, выдавая местоположение базы. Всё равно убьют. Спасения нет. Правильно ли он поступает? 3... Громкий выстрел заглушил крик жертвы, и тело упало, о чем поведовала жухлая осенняя трава... Дети удивленно ахнули, когда в их поле зрения попал раненый. Полицейский оступился, ведь тело упало прямо в ноги. Оказалось, умереть быстро стало бы наградой для Линча, по крайней мере так считал Клык, и об этом оповещала пуля, глубоко засевшая в ноге. От нарастающей паники голос Мета пропал, сердце забилось чаще. Это всё неправда. – Ты всё равно мне сразу не понравился. Слишком говорливый. — Главный улыбался, прокрутив в руке дигл. Он присел на одно колено перед раненым, грубо сжимая щеки, поднимая. Он повернул чужую голову в сторону Метьюса. - Разве тебе его не жалко? Метьюс сглотнул. Не знал, что ответить. Он отлично видел, как медленно намокают глаза бывшего заключённого, и совсем не знал, что и делать. Можно он закроет глаза? Пусть это разрулит кто угодно, но не он. Слегка оттолкнув от себя парня, мужчина поднялся, проверив патроны в пистолете. – Знаешь, тут хватит ему хоть все части тела перестрелять, — с демонстративным щелчком закрывая магазин, говорил глава общины. Глаза Линча загорелись идеей. Он, кряхтя от режущей боли внутри, приподнялся, тем самым обратив на себя взор вокруг стоящих людей. – Ты прав! — громко начал Егор, и Клык приподнял бровь. — Я... Я военный, а это... — указывая на Метьюса продолжал, — всего лишь один из тупых людей, которых наш отряд нашёл и взял в плен. Наши люди убивали таких, как вы, пусть мне грозит смерть, я не хочу брать ответственность и за его смерть тоже. — Полностью уверенный в своих словах и действиях Линч видел, как напряженно выглядит Клык, крепче сжимая огнестрел в руках. – Вы же не будете вредить невиновным, таким же людям, которые потеряли семью... — резкий удар остановил монолог. Толпа ахнула, а после зашушукалась, слепо доверяя сказанным словам. Подошва больно врезалась в щеку. Линч слабо заскулил, но и не думал отступать от своего плана. Хоть ему и не нужно продолжать, всё и так вышло прекрасно. Клык всего раз взглянул на одного из амбалов, прежде чем опустить ногой лицо парнишки в траву, пачкая прекрасные черные локаны. Мужик взял Метьюса за руки, сцепив их за спиной, повел в клетку. Почему полицейский ничего не сделал? Зачем молчал, бесполезно стоя в стороне? Линч опять геройствует, спасая жизни. Вероятно, голос Метьюса всё равно бы никак не повлиял на глупый план. Народ ликует, плотно связывая руки заключенному, за рот цепляя грязную тряпку. Им не жалко, глаза пропитаны искренней ненавистью, понятной с каждым последующим ударом. ... Он сидит, облокатившись на что-то, вдыхает аромат осенней свежести и дым костра. Опустошенный и истекающий свежей кровью не замечает подходящую фигуру. Девочка кладет цветок на израненное тело, замечая, как блестят кристалы свежих слез на лице у чужеземца. – Лола! — спохватилась мать, хватая невинного ребенка за руку. — Нечего тебе тут смотреть, пойдем, — и, отдергивая малышку, уходит. … Крепкие руки хватают тело, снимая с рук веревку, придерживают полуживого за спину, не боясь испачкать ладони в крови. – Ты слышишь меня, Линч?! — приоткрыв зеленые глаза, Егор невольно примечает крики. Его грудь еле поднимается, с лица убирают мешающую повязку, пропитанную кровью. Он кашляет и сдавленно стонет. Удары и глубокие порезы отразились на теле ноющей болью... – Тихо-тихо... Погоди. Сейчас все закончится. Потерпи немного, — Линч не отвечает, отведя взгляд. Он не хочет терпеть, облокачивая голову о чужую грудь, в последний раз вздыхает. Метьюс не сводит глаз, чувствует, как грудь наполняет странное чувство вины. Обременяя душу тяжелым грузом в виде смерти человека, желавшего всех спасти. Жаль ли ему Линча? До безумия. Он крепко прижимает к себе обмякшее тело, пока напрочь игнорирует голос капитана. Им пора уходить