полночь

Тихиро делает пару осторожных шагов на кухню. Оттуда пахнет чем-то вкусным, будто свежей выпечкой. Он не может понять; как и то, где он, хотя окружение выглядит подозрительно знакомым. Вот их с отцом фотография, когда Сиба втайне телепортировал их вдвоем на озеро летом; тогда папа научил его плавать. Вот они вдвоем сидят у торта (Сиба и Азами фотографировали). Вот они с Хакури делают фотографию после того, как обменялись телефонными номерами. Он выходит на кухню и видит там своего друга; Хакури стоит у плиты и что-то кашеварит. Пахнет вкусно. Обычно Хинао не подпускает его к еде, потому что Хакури страдает синдромом всех богатых детей и не умеет готовить (он сжигает одну сковородку), и Тихиро беспокоится, что это случится вновь… Он подходит ближе и начинает слышать мелодию, которую тот напевает себе под нос. Что-то знакомое. Что-то… Он окликает его: — Хакури. И тот разворачивается. В следующее мгновение сердце Тихиро пропускает удар, потому что лицо Хакури пересекает слишком хорошо знакомый шрам через все лицо. Из его носа продолжает хлестать кровь, а в глазах полопались капилляры. Хакури не произносит ничего, просто улыбается ему, и это выглядит как улыбка мертвеца. … Тихиро резко просыпается. Никакой музыки. Никакого запаха еды. Лишь ночная темнота. Он осторожно смотрит в окно, где едва видно звезды в ночном небе, а потом садится, стирая со лба выступивший пот, хотя это вряд ли поможет — вся майка на насквозь мокрая. Давненько он не видел этого кошмара; но никогда еще тот не вырождался в нечто подобное, смешивая два страха. Будто боясь подтвердить свои опасения, Тихиро осторожно смотрит вниз, где рядом спал Хакури, но ничего не меняется — тот все еще лежит рядом, укрытый одеялом. В носу у него все еще ватка, а на лоб наклеен охлаждающий компресс. Ему сказали серьезно отдохнуть, иначе это может плохо закончиться. С учетом произошедшего… теперь Хакури на вес золота для «Камунаби». Им нужны остальные мечи. И Хакури доказал, что может их достать, пусть это и завершилось проблемой. Но никто не мог этого ожидать. Ему и самому наказали взять перерыв. Физическое и моральное истощение было слишком велико. Хирухико ранил его гораздо сильнее, чем казалось. Только в (относительно) безопасном месте Тихиро понял, что потерял очень много крови. Удивительно, что ему позволили просто взять перерыв, но, видимо, даже руководство «Камунаби» понимает, что они с Хакури — единственные, кто может хоть что-то противопоставить возникшим проблемам. Вчера (это же было вчера?) он потерял сознание быстро. … вообще-то Хакури должен спать в другой кровати, разве нет? Тихиро смотрит на постель друга, пустую, а потом на него самого. Он сглатывает, едва сдерживая улыбку, а потом поправляет сползшее с плеча Хакури одеяло, но этим, кажется, его будит — тот вдруг открывает глаза и сонно моргает, а потом переводит подслеповатый взор на Тихиро. Да, сейчас, в блеклом свете фонарей за окном, видно, что тот выглядит худо. Он тоже потерял много крови. Ему вообще запретили вставать с кровати, боясь, что мигрень сделает все хуже, или он себя случайно покалечит. Хакури широко зевает. — Ты не спишь? — Кошмар, — Тихиро качает головой. — Все в порядке. Он прошел. Спи. Тебе нужно отдохнуть. — Опять папа снился? Он знает про плохие сны. Тихиро нет смысла их скрывать, и он доверился Хакури однажды. Но при нем кошмар был лишь один раз, мимолетный. Сразу после обмена меча; как ни крути, но мысль об убийстве отца (пусть и чужого; пусть и дерьмового) все еще казалась ему кощунственной. Тихиро смотрит в глаза Хакури, кажущиеся светлыми, словно льдинки, а потом качает головой. Одними губами он произносит: — Ты. Тот вдруг заливается румянцем. — Ой! А, нет, стой, погоди, — он хмурится. — Ну это нехорошо. Но главное, что он закончился. Э… — Спи, — Тихиро улыбается. — Тебе правда нужно хорошо отдохнуть. Я буду в порядке. Посижу немного и тоже усну. — Или будешь ворочаться, ага, — ворчит Хакури и щупает его подушку, переворачивая ее холодной стороной вверх. Вновь пробует ее. — Ну вот, теперь не мокрая. Ложись, — он стучит ладонью по подушке, потом кладет голову обратно на свою. — А то я сейчас опять усну. А я не хочу бросать тебя! — Забей. — Тихиро! Ложись. Ну как тут можно не подчиниться? И Тихиро ложится рядом. Он чувствует, как Хакури накрывает их двумя одеялами, а потом подвигается ближе. Ладонь его прохладная, или, может, это ему слишком жарко, и он неважно себя чувствует. Это не играет роли, потому что, главное — это приятно. Как заслуженная усталость после тяжелого дня. Как… Нет. Ничего сегодня не заслужено. Но он будет думать об этом завтра. Сейчас важен лишь этот момент. Хакури так близко, и Тихиро кажется, что он слышит его биение сердца. Ему хочется сказать — прости, это из-за меня ты так пострадал. Я вечно не могу уследить за собой, а теперь жертвой моей неосторожности стал и ты. Но он знает, что Хакури не примет этих глупых слов, потому что выбора у них не было. Их загнали в угол и вынудили пойти самым очевидным путем — и это им аукнулось. Тихиро так виноват… Он должен был предугадать это, он должен был… Это все случилось только из-за его ошибки. Столько жертв. Он зарывается носом Хакури в плечо, чувствуя, как тот кладет ладонь ему на голову, как гладит волосы. Закрывает глаза. Если хорошо притвориться — можно подумать, что он снова дома, снова в безопасности. Но ничего не будет как прежде. Никогда. Лишь в такие редкие моменты… он может сделать вид, что все в порядке. Врать себе — плохо, но Тихиро все равно. Сегодня он был на вершине своего убожества. Падать ниже некуда. Хакури будто чувствует его мысли и шепчет ему: — Давай оставим все переживания на потом. А сейчас выспимся и отдохнем, пока есть время. Тихиро ничего не отвечает. Он просто прижимается к Хакури крепче, а тот продолжает гладить его по волосам; в какой-то момент рука замедляется, и Тихиро чувствует — друг начал засыпать, а когда движения прекратились и вовсе — все, сон сморил окончательно. Но он не сбегает и не шевелится, наслаждаясь теплом тела рядом. Приятно знать, что тебя любят несмотря ни на что. Если бы не Хакури сегодня, ему пришлось бы так тяжело. Ему нужно быть осторожнее. Чтобы сохранить эту драгоценную связь до конца. Тихиро вслушивается в тихое размеренное дыхание Хакури, в его сердцебиение — он все еще жив, несмотря на все ошибки Тихиро. Хакури тут, рядом. Они справятся. Будет тяжело… Но теперь, когда у Тихиро есть кто-то равный, он чувствует — все получится. Теперь он не так одинок. С Сибой сложно побыть откровенным на все темы. Шаль еще слишком мала. Но Хакури понимает его с полуслова. Хакури… словно его солнце в бесконечной тьме. Рядом с ним так спокойно. Тихиро окончательно закрывает глаза и чувствует, как усталость накрывает его следом. Они справятся. У них все получится. (иного выбора нет)