круговая порука

— Сверху опять что-то шумело. Большая проблема жизни на самом верхнем этаже — то, что все, что происходит на крыше, обычно хорошо слышно. Вы с младшим братом живете в махонькой квартирке где-то недалеко от центра; на самом деле ты бы с довольствием пожила одна, но так уж вышло, что это самое удобное место, чтобы Юу ходил в школу. Ты не против; у тебя было столько проблем в последние месяцы на работе, что присутствие младшего брата в каком-то роде помогало от них отвлечься. В целом, все шло довольно неплохо, если не учитывать, что в какой-то момент тебя похитили с улицы, а потом попытались продать на крупнейшем подпольном аукционе страны. Ну, знаете, так. Небольшой инцидент. С кем не бывает! Если бы не мальчик с черными волосами и шрамом, то кто знает, где бы ты была сейчас? Вопросы без ответов. Ты смотришь на брата. После инцидента на аукционе Юу немного поумнел, перестал прогуливать школу, тратя время на бейсбол с мальчишками своего возраста. Даже от своей геройской персоны отказался, решив надевать ее разве что на праздники, когда подвернется удобный случай. Сейчас он смотрит на тебя не как ребенок, который боялся грома и молний, он действительно обеспокоен шумом наверху. Ты не думаешь, что на крыше может быть что-то опасное. Окна у вас хорошие, никакой домушник не проберется, а все ценности ты хорошо прячешь. Ты наклоняешься к нему и треплешь по волосам, вздыхая, потом смотришь на потолок. Ну и что там могло такого шуметь? — Может, опять голуби? — Нет! Я думал, что голуби, но не они, — Юу смущенно теребит край футболки. — Ты думаешь, не надо волноваться? — Ну-у… Ты думаешь, что брат слишком о многом переживает в последнее время. Аукцион был всего неделю назад, но, очутившись дома, тебе кажется, что никогда тебя не похищали и вовсе — возвращение в рутину происходит быстро. «Камунаби» действительно помогли уладить все вопросы; и вот, ты вернулась на свою старую работу. Коллеги ничуть не изменились, лишь удостоверились, что все в порядке, а так продолжили скидывать тебе отчеты и сплетничать с тобой у кофейного автомата. Дом все так же нужно убирать, ужины все также нужно готовить. Ничего вообще не поменялось. Плохое может быстро забыться. Но Юу помнит. Для него это были страшные времена. Он все еще юный мальчик. Ты проходишь в его комнату, пытаясь найти источник шума, хотя ты уверена, что это все еще обычные голуби. Да, они порой бывают слишком шумными. Разумеется, как это обычно и бывает, ничего не происходит, и Юу обиженно поджимает губы, начиная тебе доказывать, что он точно что-то слышал, и это точно не были голуби. Ты не хочешь ему не верить, потому что такое случалось и с тобой (ты видела или слышала что-то, доказывала матери, но, когда мать приходила, ничего уже не было), но никакого шума и правда не слышно, отчего тебе остается лишь покачать головой. Ты смотришь на лежащие на столе тетрадки с домашним заданием. Юу прилежно занимается. — Может, это были ну очень толстые голуби. — Да нет же! — в отчаянии восклицает брат и трясет кулаками. — Там точно кто-то ходил. Голуби… они не такие! Ты мне не веришь? — Пока не услышу — ни за что не поверю! Не потому что ты хочешь побыть вредной старшей сестрой, просто шума и правда нет! Но ты улыбаешься брату и треплешь его по мягким волосам, и Юу обреченно вздыхает. Ничего. Если это что-то постоянное, то в какой-то момент ты все же услышишь. Ты смотришь за окно, где собираются дождевые тучи. Вдали грохочет гром. Раньше Юу его боялся, но потом он встретил того мальчика со шрамом, что его спас. Он сказал, что тот мальчик использовал силу молнии, чтобы спасти его от злодеев. Кто бы подумал, что твоя шутка примет такой оборот. Ты так крепко задумываешься, что упускаешь момент, когда сверху и правда что-то грохочет. Будто что-то падает на крышу. Вы с Юу одновременно поднимаете головы, но шума больше нет, но ты сразу смекаешь — это и правда не голуби. Это человек. Он упал?.. Будто спрыгнул откуда-то. Когда ты смотришь на брата, Юу поджимает губы. Ты же вздыхаешь. Ну, после аукциона и близкой смерти в странном пространстве, где не работает физика, тебе уже ничего не страшно. — Я посмотрю. Разумеется, ты не полная дурочка, что пошла бы навстречу опасности без какого-либо оружия. Чародей или нет, а перцовый баллончик в лицо — все еще эффективное средство, как ни крути. С собой ты берешь зонт, потому что дождь начинает идти сильнее. Маленькая буря. В такую погоду идти на крышу — чистый воды идиотизм, но тебе и самой не нравится такое странное присутствие. Вообще-то крыши не созданы, чтобы всякие придурки по ним прыгали. И тем более ты не хочешь, чтобы твоя брат снова боялся. Ему и так было тяжело эти несколько месяцев. Дверь на крышу не заперта, и ты осторожно открываешь ее, держа баллончик наготове. Однако пока что кроме бьющихся о плитку капель тут ничего нет; вообще никакого присутствия. Ты осторожно передвигаешься вперед, держа зонт над головой, но ветер так и норовит его унести. Баллончик наготове. Ну давай, покажись! Мало тебе не покажется! Осторожно ты подходишь к месту прямо над комнатой Юу и хмуро смотришь вниз, потому что здесь на крыше помимо обычных луж в одной из них видно багряные разводы. Краска? Кровь? Может, это не человек, а кошка? Сожрала голубя, а тушку оставила тут. А следы крови сейчас и смыло. Но нет. Слишком громко для кошки. Это был очень тяжелый прыжок, будто бы с соседней крыши. Ты смотришь в сторону соседнего дома, откуда неизвестный мог сигануть, а потом сжимаешь баллончик крепче. «Камунаби» обещали защиту всем пострадавшим на аукционе. Ты не уверена, что видела этого защитника. Разве у них есть силы? Хотя, может он просто отлично скрывается. Ты проходишь вперед по алым разводам, пока не доходишь до угла крыши рядом с коробами кондиционеров. В небольшое помещение, где хранятся инструменты. И тут ты видишь то, что подтверждает твои догадки — тут кто-то живет! И это человек. Это неплохое убежище, если учесть, что оно выстроено наспех. Здесь есть дверь, но сейчас она приоткрыта — внутри сухо. На полу расстелена какая-то тряпка, на которой ты вновь видишь алые пятна, а рядом валяются грязные бинты вперемешку с чистыми. Это явно временное убежище, но оно выстроено со знанием дела. Значит, тут кто-то скрывается? И он ранен?.. Ты смотришь на это с легким недоумением. Может, тебе немного жалко этого человека. Если он скрывается на крыше, то ему явно некуда возвращаться. Но вдруг он преступник?.. Ты поджимаешь губы и перехватываешь баллончик поудобнее, а потом делаешь шаг назад и… Да, прямо как в дерьмовых фильмах — ты сталкиваешься с человеком. Когда ты резко оборачиваешься, ты видишь лишь высокую мужскую фигуру и тут же пытаешься использовать баллончик, но его заедает. Вот дерьмо! Вы смотрите друг на друга. Ты и странный поселенец на крыше. Ты видишь светлые волосы. Косицу. Униформу, которую ты хорошо помнишь. Ты пытаешься использовать баллончик еще раз, но тому все равно, он заел намертво, юноша из семьи Сазанами никуда не уходит. Вы просто смотрите друг на друга, и ты собираешься зарычать на него, мол, ага, решил товар вернуть? Но потом думаешь — нет. Он бы сделал это раньше. И он смотрит на тебя не так, будто знает. Это просто совпадение! Да, нелепое, но такие иногда случаются. Вы просто смотрите друг на друга, не зная, что сказать, а потом ты нелепо произносишь: — Жить на крыше нельзя. Управляющая разозлится. А кто ей донесет? — Ясно. Вот и вся ответная реакция. Ты должна что-то сказать. Что-то произнести, чтобы этот человек ушел прочь. Семья Сазанами чуть не разрушила твою жизнь, если бы не мальчик со шрамом, то тобой бы владел какой-то извращенец! И кто знает, что бы он делал! Человек перед тобой — след этих ужасных месяцев ожидания. Тебя так сильно трясет, что руки дрожат; и внезапный сильный порыв ветра вырывает зонт из твоей ладони, грозясь унести его прочь. Но юноша из Сазанами ловит его до того, как что-то случится. Он возвращает зонтик тебе, и ты нелепо моргаешь, благодаря. Он же не произносит больше ничего, обходя тебя стороной к своему маленькому убежищу. Когда он делает это, ты невольно следишь за ним взглядом; поджимаешь губы, видя на белой рубашке на спине, ту, что видно под черной одеждой, еще больше побуревших от времени следов. Но ты знаешь, что там было. Видишь и порезанную на спине ткань. Не нужно быть умником, чтобы сделать соответствующий вывод. Ты сглатываешь, а потом отворачиваешься прочь, возвращаясь назад в квартиру, где идешь на кухню. Твоя заначка алкоголя так и осталась нетронутой все эти несколько месяцев, что тебя не было дома, и это даже хорошо. Ты наливаешь себе немного виски и тут же осушаешь бокал, и Юу наблюдает за тобой из прохода, словно любопытный зверек. Он склоняет голову набок. — Ты видела? Кто это был? Ты задумываешься, что бы такого сказать… Вертишь бокал в руке, а потом неловко улыбаешься. Ну и зачем ты собираешься сказать это? Если бы кто-то знал! — Просто очень большая кошка. Чародей Сазанами на чердаке… Звучит как какая-то глупая шутка. Ты думаешь о нем несколько дней. Юу иногда рассказывает тебе про то, что кошка бегает по крыше, ему хватает этого обмана, и ты счастлива, что брат больше не беспокоится, но тебе самой немного страшно. Дело не в том, что ты боишься очередного похищения. Ты знаешь, что аукциона больше нет. Здание рухнуло. «Камунаби» заверили вас, что договорились с новым патриархом о мировом соглашении, и, значит, никто за бывшим «товаром» не придет. Но почему этот юноша тут? Клан же не был уничтожен. Кто-то остался. Почему он не захотел возвращаться, какие-то проблемы с новым главой? Да даже если и есть проблемы, он же ранен, нет? Какое-то неразумное поведение. А если не снял квартиру и прибился в первое попавшееся место, чтобы зализать раны, то, наверное, и денег нет?.. Нельзя быть доброй к человеку, что принадлежал к похитившей тебя семье. Благодаря мальчику со шрамом ты спасена, но он — злодей! Нельзя вообще ему сочувствовать. Может, позвонить в «Камунаби»? Но они вроде как договариваются с семьей Сазанами… Тогда в чем дело? Почему этот юноша тут? Ты вспоминаешь несколько месяцев взаперти. Словно зверь на продажу. Бесстрастных охранников клана. Им было наплевать на тебя, как человека. Для них ты была лишь обычным товаром. С другой стороны, ты лучше, чем они. Ты можешь увидеть человека даже в этом юноше, хотя он явно был из первых эшелонов клана. Может, это глупо, но это доказывает, что ты — человек, а они — просто чудовища. В эти несколько дней ты внимательно изучаешь своего нового соседа. Когда он встает, что делает. Основной шум — с утра и вечером. Ты предполагаешь, что ночью он скорее всего уходит, потому что самый сильный прыжок (он скорее всего прыгает с крыши соседнего здания) происходит по утрам. Значит, днем он еще тут? Живет по ночам, словно настоящая кошка. Ты так и не жалуешься управляющей домом, хотя, наверное, стоило бы. Ты борешься с собой несколько часов, прежде чем в один день решаешь наконец навестить своего странного нового соседа вновь. Готовишь еду, простое теплое блюдо, заворачиваешь миску в пакет и поднимаешься наверх, не зная, чего ждать. На всякий случай ты все еще берешь с собой перцовый баллончик. В этот раз ты проверяешь, что он работает (не повторяйте этого дома, детишки). В этот раз на улице сухо, но облака все еще застилают небо. Алых пятен на крыше больше нет. Ты осторожно подходишь к маленькому укрытию рядом с коробами кондиционеров, присматриваешься — дверь закрыта. Осторожно ты тянешься к ней и открываешь, а потом замираешь. Ты ожидаешь увидеть пустоту, но спонтанный гость твоей крыши оборачивается к тебе. Он меняет повязки. Ты видишь глубокую рану на спине. Сглатываешь, когда юноша смотрит тебе в глаза. В его взгляде есть какая-то искорка безумия, которую ты видела у всех людей в клане, но тут она будто скрыта за плотным слоем апатии. Это что-то, что связано с кланом? Ты не знаешь и решаешь не угадывать. Просто сжимаешь миску крепче. — Ты пришла с управляющей? Все-то он помнит. Ты медлишь, но потом качаешь головой. Ставишь миску на пол. — У меня случайно получилось больше порций, чем нужно, — плохая из тебя лгунья, но признаваться честно ты не собираешься. — И я вспомнила о тебе. Ты неважно выглядишь. Юноша ничего тебе не отвечает, просто смотря на миску, и ты решаешь не пытать судьбу и просто уходишь с крыши обратно. Забываешь про эту встречу, потому что занимаешься домашними делами, и только под ночь, когда ты укладываешь Юу спать, то слышишь звонок в дверь. Гадая, кто бы это мог быть, ты осторожно идешь к двери и заглядываешь в глазок. Увиденное тебя несколько настораживает, но ты все же открываешь дверь. Как он тебя нашел? Юноша из Сазанами стоит напротив тебя. Он настолько высокий, что твоя низенькая дверь почти бьет его по макушке. Вы смотрите друг на друга несколько секунд, после чего он протягивает тебе миску. — Я пришел вернуть. — Э… Спасибо. Юноша думает о чем-то еще, но то ли не находится с нужными словами, то ли еще что-то, он просто кивает и уходит прочь, пока ты стоишь, провожая его взглядом. Возвращается он, конечно же, на крышу. Куда еще. Миска в твоей руке кажется легкой — значит, он все съел. Удивительно. А ты думала, он не станет от тебя ничего принимать. Все они такие, элитные чародеи. Ты оглядываешься назад, когда видишь в дверях сонного Юу. Он потирает глаза кулаками, а потом, зевая, спрашивает: — Это и была твоя кошка с крыши? Ой. Наверное, это жалость. Это очень плохое чувство по отношению к тому, кто пытался продать тебя на аукционе. Ну, не он конкретно, конечно. Глупо обвинять именно этого юношу во всем, потому что ты ни разу до этого его не видела. У него, может, были другие обязанности. Но он все равно участвовал в этой круговой поруке, потому он тоже виноват. Тебе правда очень сильно хочется позвонить в «Камунаби» и сообщить о госте на крыше, но потом ты думаешь, как же так вышло, что раньше они не могли ничего сделать против семьи Сазанами, а теперь, после падения аукциона, сумели вынудить ту заключить мирный договор? Насколько же сильно правительство им угрожало? Все это далеко от тебя, обывателя, но тебе вдруг становится страшно за так называемого Кота На Крыше. Ты вспоминаешь его рану. От ее вида тебе нехорошо, по коже идут мурашки. Очень глубокая. Чародеи — это не обычные люди. Они гораздо сильнее. Потому меньшинство сейчас держит в кулаке всю страну. Потому Кот На Крыше не умирает от раны, которая наверняка свалила бы простого человека. Но ты боишься думать в этом направлении дальше. Все, что ты делаешь, это продолжаешь готовить обедов на одну порцию больше, приносишь это юноше, а тот, видимо, отдыхающий днем после ночной работы (он покупает бинты и какие-то вещи, ты видишь изменения в окружении, зашитую и постиранную рубашку, плюс он наверняка ходит в баню, здесь ничем не пахнет), просто принимает твои подачки, а ближе к ночи возвращает миску обратно. Ты не знаешь, благодарен ли он, но он никогда не ругается, съедает все без остатка. Может, это его немое «спасибо» за то, что ты не доносишь на него управляющей. Но в какой-то момент шум на крыше прекращается. Может, этот юноша научился наконец приземляться неслышно. Сложно сказать. Но скорее всего он уходит; каждый раз, когда ты подходишь к его убежищу, там заперто. Сначала ты не рискуешь ничего делать, потом оставляешь порцию на крыше рядом с дверью. В первый раз еда исчезает из миски, но ее никто не возвращает, из чего ты делаешь вывод, что этот Кот На Крыше все еще тут, но потом и к обедам он прекращает притрагиваться. Ты повторяешь этот эксперимент несколько раз, но никакого толку. Тогда ты решаешь пойти на преступление. Ну… Технически, это не совсем настоящее преступление. Закона ты не нарушаешь. В конце концов, это Кот На Крыше решил незаконно поселиться тут, а ты просто проверяешь, что гость решил уйти. Потому в свой выходной, когда Юу в школе, ты берешь в руки несколько скрепок. Открывать замки ты научилась еще на работе. У вас иногда заедало дверь в хранилище, и ты была из тех храбрецов, что не боялись ее сломать. Получалось без трагедий, впрочем. Ты вновь выходишь на крышу, вновь идешь к маленькому убежищу. Дергаешь за ручку — заперто. Стучишь, но ответа нет. Ну, была не была. Для того, чтобы вскрыть такой простой замок, тебе требуется от силы несколько минут. Несмотря на наличие управляющей, в этом помещении не хранили важного, потому замок тут самый простой, проще, чем на работе. Ты слышишь долгожданный щелчок и улыбаешься. Потом дергаешь дверь на себя. … ты надеялась, что Кот На Крыше просто ушел. Но ты видишь его. Некоторое время ты смотришь, задумчиво гадая про себя, что же теперь делать. С одной стороны, тебе стоит просто уйти. Этот человек был частью механизма, который тебя едва не погубил. Он заслужил все, что с ним случилось (ты подозреваешь, что он попал под завалы, но выбрался). С другой — ты все же не чудовище, как семья Сазанами. Ты учишь своего брата тому, чтобы быть добрым, чтобы он помогал людям в нужде, как помог ему мальчик со шрамом. Значит, тебе надо соответствовать собственным же словам. Иначе какой смысл их произносить? Ты подходишь ближе к Коту На Крыше. Вряд ли он тебя видит. Наверное, он умирает. Как и все кошки — забившись в дальний угол, в полном одиночестве. Когда ты подходишь ближе, он лежит к тебе спиной. Рубашки на нем нет, потому ты видишь голую спину; старые бинты, пропитавшиеся кровью. Новые лежат рядом. Кажется, он в беспокойном лихорадочном сне. Когда ты наклоняешься к нему и касаешься плеча, то твои пальцы словно обжигает — кожа очень горячая и сухая. Невольно твой взгляд падает на кучу пустых бутылок из-под воды рядом. Ох, ты успеваешь крайне вовремя. Ты трясешь его за плечо. Ноль реакции. Ну нет. Нет-нет-нет. Так дело не пойдет. Быстренько бежишь обратно в квартиру и возвращаешься с бутылкой воды, часть льешь на тряпку и ведешь ему по лицу. Только тогда юноша открывает глаза. Он смотрит на тебя мутным взглядом, а ты думаешь — да уж, докатилась до того, что помогаешь собственным мучителям. Но так хотя бы твоя совесть будет чиста. Ты оглядываешь пространство вокруг, совершенно не предназначенное для жизни. Потом — на юношу. Тот некоторое время собирается с мыслями. — Зачем ты тут? Его голос звучит бесстрастно. Очень слабо и тихо. Он тебе не доверяет, но он не в том состоянии, чтобы дать отпор. Кто-то не слишком хорошо занимался своими ранами, да? — Помочь хочу. — Помочь? Он явно не слишком понимает, о чем ты говоришь. — Да! Помочь!.. — кое-как ты вынуждаешь его сесть, а потом подныриваешь под руку. Поднять на ноги парня, который весит гораздо больше и ростом под два метра, когда ты сама где-то на пару голов его ниже — развлечение не из приятных. Ноги его еле держат. — Потому что ты тут откинешься! — Какая разница? Этот вопрос звучит так устало, что ты невольно поднимаешь голову. Вы смотрите друг другу в глаза. Это похоже на приручение раненного хищника — он все еще опасен, но он не может ничего сделать. Вся власть в твоих руках. Но ты не хочешь ничего дурного. Ты просто хочешь побыть человеком. Порой такого отношения и не хватает кому-то, чтобы что-то понять. Это опасно и глупо. Но он отдал тебе миску. Тебе кажется, что это многое значит. Такая немая благодарность. С трудом ты делаешь шаг. Юноша опирается на тебя. — Идем!.. Нельзя тут оставаться! Скоро зима, будет холодно! Ты говоришь еще много правильных вещей, но не ему, а себе. Потому что это тебе сейчас надо переступить через себя. Потому что это ты выступаешь в роли спасения своему злодею. Но ты веришь в карму. Тебе помог мальчик со шрамом. Ты тоже кому-то поможешь. А потом — Кот На Крыше. И так цепочка помощи будет идти до бесконечности. Вы вваливаетесь в квартиру. Ты сбрасываешь юношу на диван, гадая, как так вышло, что ты притащила к себе домой парня, даже не зная его имени. Коллеги узнают — слухи поползут моментально. Потом ты смотришь на него сверху, моментально заснувшего, а следом набираешь номер подруги, работающей медсестрой. Надо что-то с этой раной сделать. Когда Юу возвращается из школы, он смотрит на их нового соседа с подозрением; к тому времени ты успеваешь вызвать подругу с выходного (за определенную плату и обещание угостить потом в ресторане), и она осматривает рану, что-то с ней делает. Все раны (их неожиданно много). Говорит, что это просто беглый осмотр, стоило бы сходить к нормальному врачу. Ты все еще не знаешь имя Кота С Крыши, но, какое чудо, теперь он занял весь твой диван. Он слишком высок для него. Он вообще слишком большой для твоей маленькой квартиры, чужеродный элемент, который сюда, в твою обычную скучную жизнь, не вписывается. Но можно ли называть ее таковой после того, как ты побывала в плену? Столько вопросов. Ты сидишь за кухонным столиком, смотря куда-то вперед. Чай перед тобой давно остыл. Стоит Юу подойти ближе и дернуть тебя за рукав, ты удивленно на него смотришь, но потом понимаешь вопрос. Просто прикладываешь палец к губам и улыбаешься, делая вид, что все в полном порядке. — Ему нужна была помощь! Нельзя же бросать людей в беде? — Он выглядит опасным. Если бы Юу только знал! Но ты вздыхаешь и качаешь головой. Вдвоем вы смотрите на гостя: тот все еще спит на диване, не просыпается даже несмотря на зажженный свет. Ты едва находишь одеяло, которое ему не мало. Черт. Какой же он высокий! Потом ты смотришь на брата и треплешь его по волосам. — Не переживай. Как поправится, так уйдет. Юу смотрит на тебя так, будто не верит. Вечером ты помогает брату с уроками (вы делаете это в кухне), завариваешь ему чай с молоком, а потом укладываешь его спать. Перед сном ты целуешь его в висок, и Юу тихо смеется, хватая тебя за руку. Аукцион снится ему в кошмарах, но ты знаешь, что эти кошмары закончились хорошо. Все благодаря мальчику со шрамом. Он спас твоего брата от смерти, он спас и тебя. Было бы хорошо встретиться еще раз, отблагодарить его. Тебе кажется, что этот мальчик выглядит очень грустным. Он еще молод, но уже лезет на такие мероприятия… Ближе к ночи ты начинаешь убираться на кухне, но потом слышишь позади шаги. Ты понимаешь, что тебе позволяют их услышать. Когда ты оборачиваешься, то видишь юношу. Он выглядит немного получше, но его все еще пошатывает. Вы смотрите друг на друга. Ты думаешь о том, что завтра тебе на работу, но в то же время ты идешь и включаешь чайник, а потом садишься за столик. Некоторое время юноша молча смотрит на тебя, но потом принимает немое приглашение присоединиться. Он нелепо смотрит на выставленную перед ним кружку с нарисованным тигром, а потом принюхивается к чайному пакетику. Он-то из богатой семьи. Наверняка пил только хороший чай, а не эту химозу. — Как ты себя чувствуешь? Юноша поднимает на тебя взгляд. Он осторожен. — Удовлетворительно. — Правда? Молчание. — Ты можешь остаться, пока тебе не станет лучше. — Зачем ты это делаешь? Ты удивленно моргаешь. Юноша пока не притрагивается к чаю, будто боясь, что он отравлен. — Потому что так правильно. — Правильно? — иронично переспрашивает он. — Да. А что такого? Помогать людям в нужде — нормально. Юноша молчит немного. Потом хмурится. — Ты ведь даже не знаешь, кто я. — Я знаю, — ты видишь, как напрягаются у него плечи. — Но это неважно. Помогать людям — это нормально. Вашего дурацкого аукциона все равно больше нет… Или тебе было бы лучше, оставь я тебя там? Сколько ты не ел? — Неважно. — У тебя закончилась вода. Что бы ты делал дальше? — Я бы справился. Да уж. Кто бы мог подумать, что ты будешь говорить с самым глупым и упрямым человеком на свете! И правда как пытаться приручить кошку, потому что кошка ни за что не станет слушать логичных доводов, останется верна своим убеждениям. Даже самым глупым. Это очень гордый человек… Тебе не обидно на потраченное время, в конце концов ты делаешь правильное дело. Помогла одному человеку. Протянутая рука злодею может потом вынудить его поступить верно. Ну, ты в это веришь. На стене тикают часы. Ты смотришь на юношу. Он чувствует себя неуютно, потому что не понимает, что ему делать в ситуации, в которой он никогда не был. Ты просто пальцем подвигаешь кружку к нему ближе, а потом поднимаешься. Жалость жалостью, как и разговоры по душам, но тебе завтра на работу. Потому ты вздыхаешь и отворачиваешься, но напоследок смотришь ему в глаза. Невероятно забавно видеть, как хищник оказывается в неподходящей для себя среде и теряется. Ты вспоминаешь все увиденное на аукционе, мальчика со шрамом… Это был очень странный день. Для всех. Для тебя, для этого юноши. — Я оставлю тебе все завтра на столе. Но лучше отдохни, — ты медлишь. — Я не против, чтобы ты тут остался, пока тебе не станет лучше. Но не ломай ничего и не воруй, окей? — помедлив, он кивает, и ты чувствуешь облегчение. Несмотря ни на что, он все же решает послушать логику, а не свое хищное сердце. — И скажи пожалуйста, как тебя зовут? Юноша поднимает на тебя взгляд. Ответа сразу не следует, но ты понимаешь, что он сомневается, ведь ты говоришь ему — да, я знаю, кто ты, но я все равно протягиваю руку помощи. Наверное, на крыше он принимал еду только потому, что был уверен — их жизни не были связаны. Но, ирония, они переплетены куда ближе, чем может показаться. Он называет тебе свое имя, и ты улыбаешься, стараясь сделать улыбку мягче. Потом задумываешься. Если он не вернулся в семью Сазанами, даже если она существует, значит, он не хочет иметь к ним никакого отношения. — Доброй ночи, Соя. С утра ты боишься, что он ушел (это просто беспокойство за дурака, доброта играет с тобой шутки), но ты находишь своего гостя там же, где его оставила. Даже кружка вымыта, стоит у раковины. Ты не знаешь, что именно снится Сазанами Сое, потому что разум человека, жившего совсем в другой среде, для тебя большая загадка, но ты видишь его спящим на диване под выданным ему одеялом и думаешь — все будет в порядке. Тебе хочется в это верить, но твоя интуиция говорит, что ты совершаешь доброе дело. На столе ты оставляешь записку и пачку таблеток с расписанием, когда что принимать. Твоя подруга составила целый список, пришлось даже бегать в аптеку. Ты делаешь это безвозмездно (честно говоря, тебе неплохо так компенсируют все пережитое на аукционе, правительство хочет умолчать о торговле людьми), потому ты легко тратишь некоторые суммы на лекарства, но тебе кажется, раз Соя возвращал тебе миски каждый раз, пока раны не воспалились, и даже помыл кружку, то, наверное, он и это отдаст. В любом случае, возражать ты не будешь. Ты уходишь на работу вместе с Юу, провожаешь его до школы, и все время он держит тебя за руку. Но у ворот школы он смотрит на тебя, прямо в глаза, а потом тихо спрашивает: — Кто этот парень? — Юу… — Он выглядит как люди, которых я видел на аукционе, — младший брат хмурит брови, а потом опускает голову вниз. — Что-то в его лице и повадках. Опасный… — Он просто чародей. Технически это даже не ложь. — И все? — Большего я не знаю. Но ему нужна помощь. Как тебе, когда ты пошел спасать меня. Юу не выглядит так, будто он находит этот аргумент убедительным, но он все же кивает и поднимает на тебя глаза. Он примет любое твое решение. Ты улыбаешься и обнимаешь его за плечи, целуя в макушку. — Не ленись на уроках, хорошо? — Ладно! Весь день ты работаешь с мыслями, что же творится у тебя дома. К счастью, коллеги не шутят, что у тебя кто-то на уме, потому что они были бы совершенно правы — но не в том смысле, в котором дружески подшучивают люди. Когда ты возвращаешься после офиса домой, то тебя встречает Юу. Он умело игнорирует присутствие незнакомого человека в квартире и делает все так, словно его нет. Хорошая тактика. Юу искренне обещает тебе, что сделал все домашнее задание на завтра, и ты шутливо обещаешь проверить его, тогда как сама направляешься к своему гостю. Сначала кажется, что Соя — тебе странно думать о нем по имени, а не как о призрачной тени — вообще не изменил позиции, но потом ты видишь, что бумажка чуть сдвинута. Пачка таблеток открыта. Значит, он просыпался в течение дня. Ты тянешь руку к его лбу, и… Соя резко распахивает глаза и хватает тебя за запястье. Вы замираете, смотря друг на друга. Он разжимает руку. За этим должно последовать извинение, но ты понимаешь, что он так не умеет. — Я проверяла температуру. — Рефлекс, — оправдывается он. Потом позволяет тебе коснуться его лба. Горячий. Вот они, чародеи. Температура зашкаливает, а он может обойтись простым сном. Тебе даже немного завидно. Хотя лучше уж так. Чем скорее он встанет на ноги, тем быстрее закончится последствие твоего глупого доброго решения. Но оно же верное… — Ты что-нибудь ел? Соя смотрит на тебя подозрительно. — Я не стал лазить в твоем холодильнике. То есть, он действительно следовал просьбе не «воровать»? Хотя про еду ты не говорила. Ты склоняешь голову набок, смотря на него внимательно, а потом щуришь глаза. Слышишь, как позади замирает брат, наблюдая за вами двумя. — Ты хочешь есть? — Это вопрос с подвохом? — Это самый обычный вопрос. Я все равно буду готовить ужин. — Да, если можно. Проявление вежливости. Он делает осторожные шаги в сторону благодарности. — Хорошо. Но сначала вы меняете повязки; раз уж так вышло, что у тебя совершенно нет сменной одежды для Сои, и он изображает из себя явление модели из журналов, которые ты предпочитаешь не читать при брате, то пусть хотя бы сидит с голым торсом, но свежими бинтами. Плюс все равно пришлось бы. Ты не соглашаешься с ним, когда он говорит, что сделает это сам. Ты помнишь зрелище на крыше. Он искусно делает вид, что все в порядке, но ты натренирована на младшем брате и разу видишь, когда человек врет. Вот они, сыновья элитных чародейских семей… Ты готовишь простой ужин, стараешься выбрать что-то не очень жирное. Обычно за столом сидите только вы с Юу, но у тебя набор из четырех стульев, потому с внезапным прибавлением в доме проблем не возникает. Брату явно все это не нравится. Он то и дело косится в сторону Сои, а тот мыслями далеко — заметно по тому, как он ковыряет палочками еду. Ты вспоминаешь глубокую рану на спине, сейчас медленно затягивающуюся. Связан ли этот взгляд с этим? Кем ты был, Сазанами Соя? — Как сегодня школа? — спрашиваешь ты у брата, и Юу довольно улыбается. — Меня похвалили! — О-о-о! Какой молодец! — А еще я, э… — Если ты получишь плохую оценку — не страшно. — Правда? Ты смотришь на Юу и вздыхаешь. — Я знаю, что у тебя мысли были другим заняты. Но ее надо будет исправить, хорошо? — Да! За вашим диалогом пристально наблюдают. Сазанами Соя слушает так внимательно, что тебе кажется, что он поглощает эту сцену целиком: слова, жесты, взгляды. Словно ищет ответы на какие-то вопросы, тебе неизвестные. Потом Юу помогает тебе помыть посуду, а Соя возвращается обратно на диван. Он делает вид, что это его собственное желание, но ты понимаешь, что это необходимость. Нужда. Его организм истощен тем, что произошло на аукционе. Ты вспоминаешь рану на его спине, ровную диагональ, потом думаешь о мальчике со шрамом. А ведь у него был меч. Связано ли это? Ты вновь чувствуешь его взгляд на спине, будто он чего-то не понимает в вашей с Юу рутине. Когда брат уходит, вы остаетесь наедине. Соя все еще наблюдает за тобой, как ты готовишь обед себе на завтра. Ощущать столь пристальный взгляд на себе… не очень приятно, но ты не оборачиваешься. Лишь ведешь взгляд в сторону, когда сзади доносится тихое: — У вас с братом хорошие отношения. — Разве это не нормально? Никакого ответа. Несомненно, когда в вашем доме живет хорошо сложенный молодой человек, у которого из одежды только рубашка (ты ее стираешь, но не отдаешь — зачем мять, если он все равно отсыпается?) — это крайне эротично, но все равно не слишком хорошо. Не только для либидо, ок? Хотя ты не уверена, что тебе подойдет история влюбленности в человека, что был отчасти замешан в твоем страшном опыте. Как ни крути, но романс с похитителем — это больше история для женских романов, а не реальности. Жизнь, к сожалению — не кино. На глазок ты оцениваешь своего гостя, потом идешь в ближайший магазин, где старательно делаешь вид, что покупаешь одежду для своего молодого человека, да-да, хотя тебе очевидно, что всем наплевать. Сперва просто что-то для дома, треники и футболку. Ты думаешь, раз бывший боец элитного клана чародеев решил вдруг слинять от семьи, значит, начнет новую жизнь. Значит, в нормальной среде, а не как там живут чародеи. По твоему мнению они как-то порой слишком помпезны. — Мы почти не знакомы, — говорит тебе Соя. Это невероятно разумное утверждение. Не стоит тратиться на незнакомцев. — Ты не будешь ходить в моем доме с голым торсом и спать на диване в уличных штанах, — замечаешь ты. На этом диалог заканчивается, а твой диван остается оккупированным. И правда все очень сильно напоминает попытку приручить кошку. Юу относится к вашему гостю с большим подозрением, но он умный мальчик, потому ловко игнорирует присутствие человека, которого толком не знает. Но ты уверена, что они говорили. Во всяком случае Соя знает его имя, а Юу — имя Сои. Тебе интересно, общаются ли они вообще, пока ты на работе, но ты не настолько любопытная, чтобы об этом спрашивать. Ты просто продолжаешь играть в доброго самаритянина. Готовишь ужин, помогаешь менять повязки. В последние тебе кажется, что твой гость уже не так напряжен. Он спит чутко, но глубже. Не вздрагивает, если ты проходишь мимо. Зима становится ближе. Дожди порой превращаются в снегопады, но чаще всего это просто ледяной ливень. Ты сидишь на краешке дивана рядом с твоим гостем; он вновь в том состоянии, полного лихорадочных плохих снов, липкого пота и озноба. Когда хищник подпускает тебя так близко, это многое значит. Во всяком случае, Сазанами Соя не видит в тебе опасность. Ты смотришь в его лицо, болезненно бледное, гадая, кем он был до этого. Хотя какая разница? Теперь он никто. Сквозь дрему он бормочет: — Хакури… Он все зовет его, и ты гадаешь, кто такой этот Хакури, что он такого сделал, что голос Сои дрожит от неведомых тебе эмоций. Но ты решаешь не спрашивать, просто поправляешь одеяло и смотришь в окно, где в стекло бьет дождь. В какой-то момент твои результаты — твоя добродетель — окупается. Сазанами (уже не Сазанами?) Соя наконец-то выныривает из круговорота бесконечного сна, восстанавливающего силы после ранения. Конечно, он все еще не в порядке. Ты знаешь, что рана на спине все еще плохо заживает. Наверное, вам стоило отправиться в нормальную больницу, но Сазанами Соя против, а кто ты такая, чтобы ему возражать? Что-то в его голове, привыкшей лишь получать, явно стопорится после твоего безвозмездного жеста, потому он ходит за тобой по пятам. Не знает, куда себя деть. Ему хочется уйти, но он (выходец семьи, построившей состояние на поиске выгоды) не может просто так покинуть место, где может без проблем отлежаться после раны до полного выздоровления. Тем более его никто не гонит. Это его терзает, и потому ты предлагаешь крайне простой способ: пусть занимается делами по дому, которые тебе лень делать. То есть, ты так не говоришь, конечно же. Ты говоришь, что это будет полезно, чтобы не сидеть на месте. Порой врать слишком легко. … ты понимаешь, что готовить он не умеет. Жаль. Ты надеялась спихнуть хотя бы эту обязанность на него. Ты не спрашиваешь, когда он уйдет. Тебе интересно. Это своего рода эксперимент… или ты просто слишком добра, а твоей добротой пользуются. Но тебе кажется — не совсем. Ты все еще чувствуешь пристальные взгляды на себе, когда помогаешь младшему брату, Соя неотрывно смотрит за вами, хотя это так незаметно. Его что-то терзает, что-то связанное с человеком по имени «Хакури». Ты гадаешь, что же там было, и один раз случайно пробалтываешься при брате. Неожиданно, у Юу находится ответ. — О, я его встречал. Ну, если это тот же самый Хакури. В комнате вы одни. Этот разговор останется неуслышанным. Ты смотришь за тем, как тщательно брат выводит числа в тетрадке. — Правда? Когда? Вы понимаете, что на аукционе, но это было продолжительное мероприятие. Много что произошло. — Гм… Когда меня спас парень со шрамом, — Юу закусывает карандаш и виновато смотрит на тебя. — С ним был светловолосый друг. Точнее два, один взрослый, а второй ровесник парня. Вот его и назвали Хакури, — потом Юу наклоняется к тебе и осторожным шепотом произносит: — Они с этим Соей очень похожи! То есть, скорее всего «Хакури» — это младший брат? Или какой-то другой родственник. Хакури был на стороне мальчика со шрамом, значит, он был против семьи Сазанами. Соя злится? Или здесь замешано что-то другое? Столько вопросов, но ты боишься, что если задашь их, то возникнут проблемы. Потому пока что ты ждешь. Но, видя, что Соя все еще метается между принятием помощи и какой-то пробуждающейся в нем благодарности, ты предлагаешь ему: — Ты можешь хотя бы встречать Юу из школы? — Школы? — Соя смотрит на тебя подозрительно, и ты широко распахиваешь глаза. Только не говорите, что… — Не в этом смысле. Зачем его встречать? — Потому что он ребенок! Он ходит один, но так нельзя! Он еще маленький! Вдруг его похитят? — С чего бы кому-то его похищать? Ты снисходительно смотришь на Сою. — А зачем было похищать меня и продавать на вашем аукционе? Ох. Опасно было это произносить. Взгляд Сои на мгновение становится не таким сфокусированным, но потом он щурит глаза. — Так вот откуда ты знала. Но почему ты… — Да. Оттуда, — ты его прерываешь, а потом тычешь пальцем в плечо. С вашей разницей в росте это выглядит невероятно комично. — А теперь ответь на мой вопрос, а? В итоге Соя соглашается (тебе приходится купить ему куртку). Только потом ты думаешь, что если учитель увидит его, то подумает, что у вас с ним интрижка. Ой, блин. Ты просишь Юу никому не проболтаться, и рассказываешь, что нашла такое занятие вашему гостю, но Юу все равно — он просто пожимает плечами. Кажется, все идет неплохо. Во всяком случае, Сазанами Соя просто осторожно исполняет твои просьбы. Иногда он даже помогает Юу с домашним заданием. Наверное, он видит в этом «плату» за безвозмездную доброту… Да, это уже звучит забавно. Но один раз ты освобождаешься от работы раньше и решаешь сама проведать, как проходят прогулки с Юу. Когда ты приходишь к школе, то видишь стайку молодых мам, что встречают своих детей. Среди них Сазанами Соя возвышается, словно Токийская телебашня. Выглядит невероятно комично. Он видит тебя издалека и вскидывает бровь, но ничего не произносит, когда ты к нему подходишь. Но то и дело его взгляд возвращается к тебе, осматривая со всех сторон, и тебя это сильно веселит. Потом он не выдерживает: — Ты работаешь в офисе? — А ты что ожидал? Он вдруг задумывается, потом пожимает плечами. — Не знаю. Что угодно. — Это потому что ты с таким не сталкивался? Соя смеряет тебя взглядом. — У меня была слегка другая специфика. — Но везде торговля, да? — ты смеешься, но лицо Сои остается непроницаемой каменной маской. — Ты знаешь, я не злюсь. В смысле, я злюсь, но не так сильно. Это уже дело прошлого, а еще меня спас мальчик со шрамом. А твоя семья пала. Так что… Моя жизнь не разрушена. Считай, что мы квиты. — Мальчик со шрамом… Рокухира Тихиро. Кажется, Соя знает его лично. Неудивительно. Рокухира… Какая-то знакомая фамилия. — Прямо как у того кузнеца, да? — Он его сын. Ой. — И вы сражались? — Я с ним не сражался, — Соя немного задумывается. Вы стоите чуть поодаль от стайки мамочек, чтобы вас не дай бог не услышали. — Он атаковал меня сзади, а потом мы дрались с братом. Что делал Рокухира Тихиро потом — не знаю, я потерял сознание. — Это после него осталась эта рана, да? Глубокая, страшная, болящая по ночам. Соя кивает тебе, и ты смотришь на ворота школы. Дети начинают медленно выползать навстречу родителям. Их не сковывают страхи за будущее и за семьи. Они совершенно невинны и чисты. Юу же в своем горе взял с кухни острый нож и едва не был убит бандитом. Если бы не Рокухира Тихиро. Если бы не мальчик со шрамом и очень грустным взглядом. — Брат — это Хакури? Ты вновь чувствуешь на себе взгляд Сои и вздыхаешь. — Ты говоришь во сне. — Ясно, — Соя немного думает. — Да, это был Хакури. — Ты его не любишь? — Я люблю брата больше всего на свете. Эти слова произносятся сквозь зубы, с такой яростью, что ты думаешь — нет, не в любви тут дело. Семья Сазанами контролировала много, в ее руках было столько жизней. Наверное, это относилось и к детям. И те, кто выбивался из стаи, уходили — но для кого-то такая потеря контроля могла показаться кощунственной. Впрочем, это лишь твои догадки. Ты не провидец, чтобы сказать, что творится в голове у Сазанами Сои. Но его лицо так резко меняется, от знакомого тебе равнодушия не остается и следа — лишь новые неизвестные тебе эмоции. Гнев. Одержимость. Он скалит зубы, будто дикая собака, глаза мгновенно преображаются. Будто другой человек. Ты просто смотришь на него. Его взгляд вновь плывет. Ветер колышет распущенную косичку. — Но его испортила одна из женщин. Такая же, как и ты. В смысле, товар. Он все еще мыслит старыми величинами. Ты же просто закатываешь глаза. — Они типа переспали что ли? — Лучше бы они переспали. Вау, что же он там такое сделал? — Она навешала ему лапши на уши, пытаясь сбежать, а когда он купился на ее фальшивые ласки, то она убила себя. Отец был в бешенстве. Такой ценный товар, — Соя явно передразнивает официальную манеру речи своего родителя. — Хакури ушел из семьи, а потом связался с Рокухирой Тихиро. И чем это нам вышло! — Она его соблазнила что ли? — Не телом. Словами. Про свободу, эту чушь! Он должен был слушать меня! А не эту чертову ведьму, и… — Ты из тех, кто контролирует других, да? — ты прерываешь слова Сои, и он смотрит на тебя в замешательстве. Ну, это было легко догадаться. — Не манипулятор, но тебе не понравилось, что он пошел своей дорожкой? Ты прости, что мне не жаль клан, хотя я понимаю, что для тебя это трагедия, но… Это не очень нормально ли, знаешь? — Нормально?.. Соя переспрашивает это не потому, что не расслышал. Он в шоке. Ты ударила его в самое больное место после раны на спине. — Ну, да? Какая же это любовь, если ты не слушаешь желания брата? Если бы он знал, что в семье его любят, думаю, он бы ни за что не купился на слова той женщины. Но если она пообещала ему свободу, то, значит, у него были поводы не любить вашу семью. — Но как он может меня не любить? — ошалело переспрашивает Соя, и ты пожимаешь плечами. — А ты сам-то его любил? По-настоящему? — Я… Соя не успевает ответить, потому что вы оборачиваетесь — ты слышишь голос Юу. Видя тебя, он машет рукой и бежит к вам, радостный, что ты тоже пришла его встретить, и ты улыбаешься младшему брату. Не смотря на Сою, ты произносишь: — Любовь должна быть взаимной и нежной. Иначе какая это любовь? Он тебе не отвечает. Следующие дни проходят на редкость спокойно и тихо. Зима окончательно вступает в свои владения. Рутина продолжается. Ты ходишь на работу, слушаешь сплетни у кофейного автомата, а потом проверяешь уроки за Юу. Соя просто существует у тебя в квартире. Ваш разговор явно вносит в его душу какое-то беспокойство, потому что он часто не слушает, что ты говоришь, переспрашивая потом, а взгляд его постоянно устремлен в пустоту, будто он о чем-то думает. Он раздражен. Так тебе кажется. Ты видишь, как он беспокойно стучит пальцами по столу, как кусает губу. Этот разговор заставил его задуматься о чем-то, что ему очень сильно не по душе. Это что-то, что связано с Хакури? Но в остальном все спокойно. Ты наконец-то видишь, что рана на его спине начинает нормально заживать. Может, скоро этот странный отрезок твоей жизни закончится? Вы живете рядом уже… месяц? Это много. Но между вами все равно этот странный барьер. Он тебе не доверяет?.. Нет, скорее не понимает. Такая жизнь — не для него. Чародеи живут где-то в своем мире, полном крови, а ты же — самый скучный обыватель. В один день ты идешь за покупками и предлагаешь (вообще-то скорее требуешь) Сое пойти с собой, потому что глупо отказываться от помощи взрослого молодого мужчины, что способен таскать тяжести на себе. Вы просто прогуливаетесь по набережной реки, и ты чувствуешь, как ветер треплет твои волосы. Как хорошо! Наконец-то тебе перестали сниться дурные сны о пережитом. Как же замечательно, что на твоем пути встретился мальчик со шрамом! Рокухира Тихиро… Ты гадаешь, что может делать он сейчас, сын легендарного кузнеца. Соя идет рядом с тобой молча. Черт. Со стороны вы и правда смотритесь так, будто между вами интрижка. Но ты не можешь спонтанно влюбиться в человека, что был частично ответственен за тот ужасный период в твоей жизни. Да и сам Соя не выглядит в этом заинтересованным. Ты наблюдаешь за его апатичным выражением лица, как он смотрит на течение реки. Потом ваши взгляды пересекаются. — Как рана? Не болит? — Все в порядке. Сложно сказать, не врет ли он. Тебе так сильно хочется спросить, когда он уйдет (не потому что он тебе надоел, просто интересно), но ты сдерживаешь порыв. Тоже смотришь на реку, и вы останавливаетесь у ее края. Речушка тут мелкая, по колено. Поток спокойный. — Я много думал, — вдруг произносит он. Ты удивленно на него смотришь. — Про твои слова. — Какие из?.. О! Ты решил начать готовить! Наконец-то! Только чур экспериментировать не на моей дорогой сковородке! — Не эти. Это шутка. Он это понимает. Ты видишь, как приподнимается у него уголок рта. — Про брата. — И что же ты подумал? Время юмора кончилось. Ты не знаешь, что за история произошла между братьями, но это было нечто неприятное, что завершилось длинной диагональной раной на спине Сои, из которой, подобно слезам, течет сукровица. И неприятное в основном для Хакури, а не для Сои. — Я уже долгое время наблюдаю за тобой и твоим братом… Не пойми превратно. В нашей семье отношения строятся совершенно иначе. Прежде всего ценится польза, которую можно было принести аукциону. Если ты оступался, то надо было заслужить прощения. И так далее. От слабаков избавлялись. Они либо делали грязную работу, либо… — Соя не договаривает. Ты полагаешь, он и сам не уверен, потому что он не из таких. — Нас было три брата от главной жены. Главной? Черт возьми, сколько у него на самом деле братьев?.. — Думаю, Хакури должен был стать наследником. Он младше меня на пять лет, но в нашей семье не играет роль старшинство. Обычно. Но так вышло, что Хакури посчитали бездарным. Голос Сои полон желчи, а потом ты слышишь всю историю целиком. Про наследника семьи, избранного поневоле — потому что предполагаемый сын якобы оказался без таланта. Про фрустрацию, вымещаемую на нем, потому что третий брат затмил их всех, в шестнадцать лет добившись тех высот, каких не добивался никто. Тебе кажется, Соя не совсем понимает, что его действия (его любовь из безысходности) по отношению к Хакури — это вовсе не любовь, а потаенная зависть и злоба. И то, что он спровоцировал брата на раскрытие таланта… А может, теперь понимает. И осознает, что его руками была совершена ошибка. Он говорит об этом спокойно. Исчезает та странная эмоция, увиденная тобою ранее. Остается только разочарование. В себе. Да, я и был самым бездарным из своих братьев. Что-то такое. Он тебе признается лишь потому, что доверяет. Наверное, это льстит. — Несомненно, ты поступал очень плохо. Соя на тебя даже не смотрит. Просто щурит глаза, глядя на реку. — Тут даже оправдаться нечем. Зачем ты его мучил?.. Что он тебе сделал? — Ничего. — Ну и ну!.. — ты тоже смотришь на реку. Потом потираешь висок. — Ладно, уже поздно об этом судачить. Ты хотя бы понял, что это было ненормально? И я не говорю про то, что ты его чуть не убил. Хотя это тоже безумно! А про все эти… инструменты! Молчание в ответ. Ах, ему, наверное, неловко. Сначала признаться в этом, а теперь подтверждать. Потому ты просто потираешь затылок. Как старшей сестре, тебе это страшно слышать. Но это вроде такой немой крик о помощи, окей? Ты помогаешь человеку, а он спрашивает о самом большом потаенном секрете на душе. Потому что видит вещи, которые в его привычный образ жизни не укладываются. Ты снова смотришь на реку. По ней проплывает желтый листик. — Мне тяжело об этом судить, потому что я просто сторонний человек, но тебе бы перед Хакури хотя бы извиниться. — После того, как я пытался убить его? — скептично интересуется Соя, и ты вздыхаешь. — Разве для вас это не что-то вроде обычного вторника? Туше. — Но извиниться надо. Если ты действительно что-то понял! — А потом — он простит меня? — ты смотришь на Сою. Тот вздыхает и проводит рукой по волосам. — Ну да, конечно. Чего я ожидал? Ох... Это глупо. Извини. В этом все равно нет смысла. У него свои дела теперь, мне за ним не угнаться… Это так бесит… Так бесит… — Прощение после такого тяжело заслужить. Ответа не следует. Думается тебе, он прекрасно знает, просто раз уж тут ты относишься к нему по-доброму, то обрадуешь и другой новостью, но не удивляется, когда ты окунаешь его лицом в горькую правду. Вы продолжаете глядеть на реку. — Я все еще не понимаю, зачем ты мне помогаешь. Особенно с учетом, из какой я семьи. — Потому что тебе была нужна помощь. Кто бы помог тебе? — Я бы справился сам. — Правда? — ты выразительно на него смотришь. — А мне казалось, что ты даже встать не мог, когда я тебя нашла. Нет ничего зазорного в том, чтобы попросить о помощи. Твой брат вот попросил. А ты? Соя хмурит брови. — Помощь, значит… — Ты ведь принимал все обеды. И не ушел, когда тебе стало получше. Видишь! Попросить помощь легко. Скажи, намного приятней, когда к тебе относятся как к человеку? Потом ты решаешь, что надо пообедать в кафешке, куда вы и идете. Ты все еще обязана подруге за лечение, надо бы связаться и с ней… На двоих вы берете что-то простое, ты вообще только булочку и кофе, и Соя копирует тебя, потому что, очевидно, он не слишком разбирается в том, что в таких местах заказывают (вот она, жизнь богатых семей), а может, ему просто не хочется брать что-то дороже. Вы сидите напротив друг друга, ты вспоминаешь ваш диалог у реки. После этого он почти не говорил. Но ты знаешь, что он размышляет о твоем вопросе. Хороший ли это знак? И так долго. Когда настанет момент для ответа? Вы смотрите друг другу в глаза. Соя явно хочет что-то тебе сказать, ты видишь, как он собирается с мыслями, открывает рот… Но в следующую секунду он поднимает глаза наверх, и ты видишь, как его зрачок тут же сужается. На лице мелькает то же выражение, что и до этого, тогда, при разговоре про младшего брата. Ты медленно оборачиваешься, надеясь, что дурацкого совпадения не случится, но оно все же происходит. Черт. Это уже второе такое. Твоя жизнь напоминает дурацкую комедию. Хотя это даже совпадение два в одном… Они стоят у вашего столика. Наверное, случайно зашли. Сначала ты видишь светловолосого мальчика, чье лицо напоминает тебе лицо Сои, только моложе. У него такая же дурацкая прическа. А потом — мальчика со шрамом, того самого, что спас тебя на аукционе. Вы с ним глядите друг на друга, и ты видишь в глазах последнего неуверенность (вряд ли он тебя помнит), брякаешь: — Ой! Это ты! С аукциона! В глазах Рокухиры Тихиро что-то меняется, но проблема в том, что только вы рады друг друга видеть; два других человека выглядят так, будто мир сейчас лопнет, как стекло. Соя выглядит ошарашенным. Хакури — так, будто сейчас прольется кровь. При всем при этом они выглядят очень похоже. Ну точно. Братья. Взгляд Хакури всего на мгновение пробегается по тебе, а потом вновь зацикливается на Сое. — Что ты тут делаешь? Его голос низок и похож на угрожающее шипение змеи. Но не у него одного. — А ты все еще ходишь хвостом за убийцей отца? — Он умер, потому что был дураком, — огрызается Хакури. Ты видишь, что глаза у него сверкают раздражением, словно искрятся голубым. — И тебе стоило отправиться следом за ним. Черт возьми, — он оборачивается к мальчику со шрамом. — Идем отсюда. — Куда ты пошел?! Соя приподнимается из-за стола, и ты понимаешь, что сейчас кровь прольется по-настоящему. Ты в панике смотришь на мальчика со шрамом. Тот понимает тебя без лишних слов и хватает своего друга под руки. К счастью, посетителей в кафе мало, а они ругаются шепотом. Никто пока на вас не смотрит. — Ты думаешь, я просто так дам тебе уйти после того, что ты сделал? Соя в бешенстве. Хакури вскипает тоже. Но его ярость не похожа на кипяток — она обжигает, потому что ледяная. — Это было заслужено. — Это… — Заткнись, — рявкает Хакури и крепко сжимает кулаки. — Все вы заслужили все, что произошло. Ты и так не сдох. Я мог тебя убить, но не стал. Не заставляй меня жалеть об этом. — Змея! Из-за тебя семья… — Если ты так о ней беспокоишься — почему не вернулся? Соя не находится с ответом и закашливается. Но он все еще сильно зол, ты видишь, как бьется жилка у него на шее. Он белеет от ярости. Но ответа не следует, и Хакури удовлетворенно улыбается, и это очень неприятна улыбка — зловещая. Тебе немного хочется вмешаться… но ты понимаешь, что ты примешь заведомо неправильную сторону. Хакури, если ты все верно осознаешь, совершенно прав. Он имеет право злиться. Потому вы с Рокухирой Тихиро просто беспомощно переглядываетесь. — Вот видишь. Тебе стоит вернуться к своему «милому» старому образу. Ох, или что? Не можешь? Какая жалость. — Я тебя убью! Гнусный предатель, если бы не ты, то… Когда Соя это произносит, ты широко распахиваешь глаза, но не из-за угрозы, а потому что сквозь зубы у него проступает кровь и начинает течь вниз. Ой. Он перенапрягся. Это замечаешь не только ты, но и остальные участники этой сцены. Рокухира Тихиро хмурится, Хакури же перестает скалиться будто дикий зверь. Последним доходит до самого Сои, шипящего угрозы; он моргает, потом подносит руку к лицу и отстраненно смотрит на пальцы, а потом закашливается. Пятен крови становится больше. Ты понимаешь — достаточно. Все равно он заведомо проиграл в этом споре. Потому ты сбивчиво извиняешься перед Хакури и его другом, а потом тащишь Сою в тесную уборную комнату; он даже не сопротивляется. Там его тошнит кровью, а ты думаешь — это все рана. Вам же сказали поехать в больницу. Что ее надо нормально осмотреть. А ты совсем забываешь. Ты гладишь его по спине, пока он откашливается. Потом помогаешь стереть кровь с лица. Пара капель попадает на одежду. Тебе совершенно не нравится истеричный смешок, который ты слышишь следом. — Он прав… Он прав… Все это время… — потом он прячет лицо у тебя в воротнике. Почти умоляюще скулит: — Давай уйдем отсюда. Пожалуйста. И вот так Сазанами Соя признает, что он проиграл. Рокухира Тихиро оказывается достаточно вежлив, чтобы помочь тебе дотащить Сою до такси. Ты желаешь ему и его другу удачи, а потом благодаришь за спасение на аукционе, и он выглядит смущенным — но тебе кажется, что этой маленькой благодарности ему тоже не хватало. Хакури молча смотрит вам вслед, и ты извиняешься перед ним за то, что он встретился со столь неприятным для себя человеком. Неожиданно, он оказывается не таким хладнокровным и делает ровно то же самое. — Не стоило нам встречаться. Это плохо закончилось. А он Вам не мешает?.. Как вы вообще?.. — Нет, — ты немного думаешь. — Просто я не смогла пройти мимо человека в беде. — Ух ты, — Хакури кажется впечатленным. — Даже так? Вы — хороший человек. Вы улыбаетесь друг другу с Хакури. — Не думаю, что он тебя потревожит. — Вы так уверены? — Хакури склоняет голову набок, и ты неловко улыбаешься. — Это не мои слова. Возможно, ты вынуждаешь Сазанами Хакури задуматься о чем-то тоже. Дома ты тащишь Сою к себе в комнату. Диван, несомненно, прекрасное место, но для нормального сна нужна и соответствующая кровать; там ты стягиваешь с него куртку и майку (становится как-то неприлично, да?), меняешь повязки. Он вяло реагирует на твои попытки до него достучаться, потом и вовсе засыпает беспокойным лихорадочным сном, и ты лишь наблюдаешь за тем, как трепещут его ресницы. Возможно, месяца еще слишком мало. Возможно, стоило поехать к нормальному врачу. Ты не знаешь. Ты — не чародей, этот мир далек от тебя. Тебя терзают сомнения, когда ты накрываешь своего гостя одеялом, бросая на него последний взгляд, и идешь на кухню. Вы ужинаете с Юу в тишине, и ты вновь думаешь о том, как хорошо, что вы с братом есть друг у друга. Как хорошо, что вы друг друга любите. Из головы у тебя не идет образ Хакури и Сои, смотрящих друг на друга с ненавистью. Ночью ты уже готовишься ко сну (даже стелешь себе на диване), но потом слышишь шаги. Ты не удивляешься, что Соя вновь проснулся, но тебе бы хотелось, чтобы он проспал до утра, ведь разговор зайдет о произошедшем, а ты знаешь, что такие темы лучше обдумывать подольше, а не рубить сгоряча. Когда ты оборачиваешься, то видишь его, сидящим за столом, подпирающим голову рукой. Сейчас от того агрессивного бойца, которого ты видела днем, не остается и следа. Словно брошенная ракушка. Пустышка. Но этот разговор нужен. Это та самая просьба о помощи. Он все еще не может попросить о ней вслух… Но ты делаешь столько всего, что это ломает его оболочку. Жест доверия от такого закрытого человека, как Сазанами Соя — многое значит. — Жалкое было зрелище, да? Он выглядит невесело. Ты качаешь головой. — Ты ведь понимаешь, что это все было не просто так. — Я знаю. — Твой брат имеет право злиться. В этом мы с тобой различаемся. Я бы придушила любого, кто попытался бы тронуть Юу. А ты… Своими руками… — ты медлишь, а потом вздыхаешь. — Но главное, что ты это понял. Что дал увести себя оттуда, а не устроил бы драку, где совсем разбередил бы рану. Немногие на это способны. Я не шучу. Ты думаешь о том, какой благородный человек на самом деле Сазанами Хакури — не каждый сможет так просто закрыть глаза на своего мучителя, отвернуться в самый нужный момент. Ты вспоминаешь ваш разговор, потом — тот диалог в кафешке. Будто совершенно разные люди. Там-то и показалось истинное нутро детей семьи Сазанами. Тебе этого не понять. В конце концов, ты простой обыватель. Драмы семей чародеев… Это нечто далеко от тебя, словно луна. — Какая разница… Он меня ненавидит. — Сделанного не воротишь. — Полагаю, это так. Интересно, если бы Соя послушался тебя и сказал бы Хакури это несчастное «прости меня», то чем бы закончился диалог? Наверное, настоящей дракой. Тебе кажется, что Хакури бы разозлился. Это было бы разумно. Если бы к тебе пришел твой похититель и сказал бы такое, ты тоже была бы в бешенстве. Ты слышала слухи про случившееся в аукционном доме, когда вам, пострадавшим, вел беседу агент из «Камунаби», что-то про цветы на трупах, и ты надеешься, что этого ублюдка постигла такая же судьба. Но если бы этот человек совершил много добрых дел, чтобы искупить свои грехи, и только потом бы пришел к тебе, то, может, ты хотя бы его выслушала. Прощать людей сложно. Но ты видишь, что Сазанами Хакури на это способен. Не полностью, но в рамках дозволенного. — Утомительно все это слушать, да? Соя смотрит тебе в глаза, и ты просто пожимаешь плечами. — Не считай меня какой-то благородной героиней… Мне это проблем не доставляет. — Впервые вижу человека, который так легко лезет в чужие проблемы. — Разве мальчик со шрамом — не такой? Короткое молчание. Соя запинается, потом пожимает плечами. — Я все еще не понимаю, какой тебе с этого прок. Ты даже не ради веселья это делаешь. — Так поступают нормальные люди. — Значит я — ненормальный? Ты медленно вкидываешь бровь. Соя фыркает и качает головой. — Мне реально надо на это отвечать? — Ну да. О чем я? — Но ведь приятно, когда ты не один, верно? Даже когда весь мир против тебя, и тебе кажется, что все твои деяния продолжают валиться на тебя ком за комом, но есть кто-то, кто все равно тебе поможет. — Значит, ты веришь в искупление? Вы смотрите с Соей друг на друга, и ты проводишь рукой по волосам. Ох, этот разговор становится сложнее. — Люди сами решают во что они верят. Я верю, что можно быть добрее несмотря ни на что. И тогда все прошлые деяния будут искуплены. Может не до конца… Но, знаешь, мир станет немножечко лучше, если все мы будем добрее друг к другу. Надо только начать с себя. Хакури вот начал. А ты? В этом случае тебе не нужен ответ, потому что ты его и так знаешь; знает и Соя, потому просто качает головой и откидывается на стуле назад. Ты размышляешь о том, что произошло в кафе, о реакции Хакури. Ты думаешь, что он хороший мальчик, который способен на прощение, но даже он не готов простить все — и это нормально. Но твои последние слова заставили его о чем-то задуматься, и ты гадаешь, что будет, когда случится вторая встреча. Случится ли она? Тебе бы хотелось, чтобы извинения были сказаны, а хрупкий мир все же зародился. Теперь никто из братьев не имеет отношения к тому аукциону, все это в прошлом. Настало время начинать новые жизни с чистого листа. Никогда не забывать деяний, совершенных до, но пытаться научиться на них и в новой жизни поступать добрее и по-честному. Человек способен измениться. В этом сама суть эволюции. И ты видишь прорастающие ростки твоих деяний в Сазанами Сое, которые ты посадила простым человеческим отношением и своей любовью к Юу. Иногда просто нужен пример. Ты наблюдаешь за тем, как Соя опускает голову на сложенные руки и смотрит в пол, а потом глядишь в окно. Там вновь начинается снегопад.