Тени прошлого

Этот мальчишка разрушил ритуал, к которому он столько времени готовился. Столько дней и ночей Солас провёл в пустых и одиноких комнатах Маяка, тщательно подготавливаясь к ритуалу шаг за шагом. Он знал, что время поджимает, что Варрик и Хардин идут за ним и что втянули в это дело бедового мальчишку, вечно ищущего неприятности на свою голову. Рук, этот глупый, наивный эльф, своим вмешательством поставил под угрозу всё, что так тщательно и долго планировалось. Он не просто разрушил ритуал — он по своей глупости позволил древним эльфийским Богам выбраться на свободу. Что же может быть хуже этого? А хуже может быть. По чистой случайности Солас и Рук связали себя магией крови. Оказавшись в безвыходной ситуации, Соласу пришлось использовать магию крови. Он осознавал всю опасность. Для него магия крови была чем-то гораздо более сложным, чем просто запрещённое искусство — это был способ вмешательства в судьбы и силы, что могли быть использованы лишь с величайшей осторожностью. Он осуждал злоупотребление магией крови, видел в нём самую низкую форму манипуляции, способную разрушить души и порабощать волю. Но в его собственных руках она оставалась необходимым злом, частью плана, который, как он считал, мог вернуть утраченные равновесие и порядок. Он понимал, что рискует, но был готов идти на этот риск, ведь в противном случае все его усилия могли бы оказаться напрасными. Солас выжидал момент, когда сможет взять всё под свой контроль. Он не мог позволить себе ошибку, не мог позволить этому мальчишке, встать на его пути. Он пытался направить его, стать для него что-то вроде наставника, как Варрик. Он пытался сделать его своей марионеткой. Но как же он был упрям! Он напоминал Соласу его самого когда-то, давным-давно, где-то в прошлой жизни. Рук был таким же целеустремлённым и самоуверенным, но при этом ещё и глупым, как ребёнок, не понимающий, в какой опасности он оказался. Мальчишка жаждал доказать свою самостоятельность, свою важность. А Солас мог бы его направить, мог бы помочь, но для этого ему нужно было больше времени, а времени не было. Но у него нет времени играть роль заботливого наставника. Гиланайн мертва, но. Он Эльгарнан, этот тиран, был всё ещё живее всех живых. Как и его Архидемон. С Богом может справиться лишь другой Бог. Он смотрел как Рук отчаянно цепляется за кинжал. Его кинжал. Кинжал, который был символом боли Соласа. Этим кинжалом они повергли Титанов, этим кинжалом убили Митал, и этим же кинжалом Солас прорезал Завесу. Рук стоял на краю пропасти, его руки, сжимающие оружие, дрожали от страха. Но не только от страха — в его глазах была и боль, и потеря, и беспомощность. Он смотрел вниз, туда, где его друзья, мёртвые и забытые, тянули его в бездну. И он не мог их отпустить. Это была его слабость, это была его цепь. Рук был другим. Это было самое главное различие между ним и Соласом. Ужасный волк был способен отпустить всё — друзей, любовь, собственную душу. Но Рук не мог. Он был слишком привязан. Эти привязанности, это сожаление, эта боль — всё это ложилось тяжёлым грузом на его юные плечи. Рук не мог избавиться от этого. И Солас знал, что это была его слабость. Именно на этом и нужно было сыграть. Сожаления, привязанности — это были те оковы, на которые можно было давить, и они сделают свою работу. Солас видел, как Рук уже начинает разрушаться изнутри. И было так легко использовать эту слабость. Сожаления — это тюрьма, в которой ты сам становишься своим же заключённым. И эта тюрьма образовалась из-за самого Соласа. С сожалений о тех, кого он предал, кого оставил, кого любил. О тех, кто остался в прошлом и не смог найти пути обратно. Он не смог забыть их, не смог простить себе те ошибки. И единственный способ выбраться из этой ловушки — это заточить кого-то другого. И вот, перед ним мальчишка — идеальный кандидат для своей маленькой игры. Он был тем, кто мог стать новой жертвой, тем, кого можно было запереть в собственной тюрьме сожалений. Эльфийский мальчишка с растрёпанными тёмными волосами, который так любит язвить и сыпать сарказмом, казался таким знакомым. Но почему? Солас не мог понять. Он пытался припомнить, кто был похож на этого Рука, но воспоминания путались, терялись в тени тех, кого он предал. Может быть, кто-то из его прошлого, кто-то, кто давно исчез, забылся. Но было что-то в этом мальчишке, что заставляло его сердце сжиматься. И это чувство было таким болезненным. Солас забрал свой кинжал, позволяя Руку упасть в пустоту Тени. Он не смотрит как мальчишка падает и исчезает в темноте. Он поворачивается к нему спиной. Резкий взмах кинжалом, и перед ним открылся выход, разрыв между мирами. Всё казалось решённым, но в тот момент, как он сделал шаг вперёд, его потянуло в бездну. Но он оказался не там, где ожидал. И, глядя на тёплый свет вдалеке, Солас понял, что игра для него только начинается.