в одиночестве.

эта комната уже давно не видела яркого освещения. лишь тусклый свет экрана вечноработающего ноутбука. за годы нахождения у своего хозяин он прожил многое: от разбитой вдребезги клавиатуры до фееричного полёта в стену. после, владелец много раз самостоятельно чинил его, исправляя последствия необдуманных вспышек агрессии, но оставались последствия в виде трещин на экране и корпусе, западающих клавиш и общей плохой реакцией техники на команды. видело устройство и изобилие игр, помогающих укрыться в гнезде эскапизма, и множество нежелательных сайтов, и массу противоречивых запросов. если бы проживающий здесь человек проходил типичные тесты из интернета с выбором из всего многообразия находящихся в комнате предметов, для отражения многогранности своей уникальной (или нет) личности, то он непременно бы ассоциировал себя с ноутбуком. действительно: в порывах ненависти и агрессии он прибегал к самобичеванию, после стараясь самостоятельно исправить ситуацию: зашивая и забинтовывая окровавленные конечности. после такого тело Осаму часто не реагировало на команды мозга, словно было лишь сосудом, хоть и заменить его на оболочку получше навряд ли когда-то представится возможность. помимо ноутбука в комнате было бесчисленное количество пустых бутылок от сакэ, банок от пива и островки грязного белья, которые обитатель комнаты никак не мог отнести в химчистку. пожалуй, проще было уже избавиться от них навсегда, но и на это не хватало ни сил, ни желания. хотя, у юноши было много знакомых, телефон уже давно не разрывался от звонков. как только окружающие его люди узнали о суицидальных наклонностях, так предпочли отдалиться от него или вовсе прекратить общение. никому не было дела. ___ Дадзай Осаму навзничь лежал на постели, имеющей затхлый запах постельного белья, используемого уже вечность. мыслей в голове не было, а потому он смотрел на мерцающий экран ноутбука - единственный источник освещения в комнате, и слушал щемящую тишину в своей голове, надеясь на долгое отсутствие ненавистных мыслей. юноша не знал, сколько он провëл в своëм забвении. единственные, кто смог нарушить его покой - мысли. долго ждать не пришлось и незваные гости снова проникли в сознание, разрушая его, сдавливая, словно гидравлическим прессом. подобные воздействия словно желали прессовать его голову пока та не взорвëтся к чертям. резкий неожиданный подъем отозвался выстрелом в голову, разрушая связь между желающим контроля мозгом и ватным безжизненным телом. потребовалось несколько минут, чтобы восстановить мнимый контроль: уже по наитию Осаму отправился в ванную с одним лишь желанием - наконец свести счëты с жизнью. закончить эти страдания, обрести вечный покой. однако, раз за разом его попытки не были увенчаны успехом: Осаму просыпался в ужасном состоянии, испытывая невыносимую боль. ему приходилось приводить себя в порядок, забинтовывать и зашивать искалеченное тело: проще говоря, выживать и продолжать существовать. шатаяся, он добрался до ванной и достал с полки новенькое лезвие. руки Дадзая дрожали, словно у ребëнка, который держит в руках долгожданный новогодний подарок с новенькой железной дорогой. обнажив лезвие, Осаму провëл им вдоль руки с хирургической точностью: глубоко и.. привычно. как только он сделал это, как получил отрезвляющую "дозу" боли, способную прогнать навязчивые мысли и отвлечь, хоть на крупицу времени. к сожалению молодого человека, эффект продлился недолго. мысли вернулись, а с ними и уже неприятная боль в руке. она не ощущалась вспышкой, уничтожающей скверну, напротив, тянущая и надоедливая, она лишь "подливала масло в огонь". прошлось приняться за вторую руку: снова и снова нанося точные линии на бледную кожу своим чудо-инструментом. так происходило, пока его сознание не помутнело и не выбросило его из реальности. лежащего в ванной, являемого собой устье многочисленных алых рек. хотел ли он умереть? не то чтобы... скорее, не видел смысла к существованию и не имел сил к его поиску.