Апельсиновый омлет

      — Зачем тебе это?       У неё резкий голос, почти грубый, в тишине квартиры отражается уверенным эхом, окружающим парня и оцепляющим его на том месте, где он стоит. Её взгляд прожигает своей внимательностью. В огранке длинных чёрных ресниц – потухшие изумруды. Жизнь – странным образом предвзятый ювелир, решающий запереть внутренний свет тех, кого хотелось бы видеть сияющими.       Она сидит расслабленно, перебирая вилкой остывающий омлет, но в тарелку не смотрит – смотрит на него, не моргая. Тонкая линия губ упрямо поджата, но всё равно выделяется на бледной коже. Смоль волос, что стекает к плечам, эту бледность только подчёркивает. В оттенке – тонкий баланс на грани между болезненностью и аристократичностью. Такие, как она, должны рождаться в богатых семьях – с баснословными счетами, чтобы потакать всем своим прихотям без сожаления о содеянном.       Но она потакает прихотям богачей – у неё анкета на сайте эскорт-агентства – не смог пропустить знакомого тяжёлого взгляда, ниспадающего на него с фотографии, пока брат выбирал себе спутницу на праздничный банкет в честь очередного успешно закрытого проекта какого-то важного человека с Рублёвки. Брат тогда анкету пролистал – даже от «продающего» фото шла эта давящая энергетика, несмотря на красивое синее платье, подчёркивающее фигуру, и хороший макияж — мрачной «Лоре» он тогда предпочёл куда более базовую «Екатерину».       Лора – вряд ли настоящее имя, но оно висит и на сайте, и именно им она однажды представилась ему. С другой стороны, не Джулиану по паспорту говорить о звучании ненастоящих имён.       — Видела вчера тебя на открытии «Орхис» с семьёй. — Движения вилки по тарелке меланхоличны, лицо её – с расслабленно пустым выражением, и бесцветный тон не помогает понять, к чему она клонит. — Квартиры, там, наверное, такие же дорогие…       Джулиан осматривается по сторонам, будто впервые видит место, где они оказались. Просторная кухня в чёрно-белых тонах – классический монохром, матовые серые стены (грубо, но со вкусом), чёрный гарнитур с белыми вставками, белый тюль, спускающийся перед французским окном; комнату заливало холодным светом с пасмурной улицы.       С неделю назад они были в похожей обстановке: тоже кухня, евроремонт, уже ставший классикой, и холодный мрамор в тёплых персиковый тонах, золотой декор, вившийся вензелями арт-нуво, тонкий полог двухместной кровати. До этого – освежающее сочетание небесной синевы с чистым белым, грамотно вписанное в декор серебро – нержавеющий металл на самом деле, и привкус железа, что оседал на языке с каждым кусачим поцелуем. Ещё раньше – оттенки шоколада и карамели, высокие потолки и полы с подогревом, мягкий ворс ковра у дивана, который всё равно нельзя было сравнить с вельветом чужой кожи. Калейдоскоп квартир – неизменно среди дорогих жилых комплексов, идеально подобранное время с хозяевами на Мальдивах или более экзотических курортах. По-хорошему, Джулиан должен был забирать необходимое по наводке Гамбита в одиночку. Чаще всего так и происходит до сих пор, но на редкие вылазки к нему присоединяется Лора.       Он помнит, как это случилось в первый раз.       Лора перекрыла ему проход на выходе из логова собранной Гамбитом Гильдии – слишком пафосное название для ОПГ, но это идеально удовлетворяло эстетические запросы Джулиана. Она словно и не заметила тогда, что её кто-то задержал в дверях. Слишком быстро переключила всё своё внимание на их руководителя. А Джулиан, вместо того, чтобы приступить к своим делам, провожал её взглядом.       Тогда ему казалось, что за год сотрудничества с Гильдией он многое узнал о стиле представителей местного подполья. Выделяться было не принято. Все носили базовые серый и чёрный, стараясь не допускать излишеств. Каждый имел свои предрассудки и опасения. За новый брендовый шмот в подворотне могли зарезать так же легко, как и за розовую рубашку из секонда.       Незнакомка выделялась. При обилии чёрного: от макушки до подошвы тяжёлых ботинок – она не превращалась в сплошную тень человека, не сливалась с полумраком, окружавшем «руководителя». Она шла быстро, но не бежала, лишь уверенно и упрямо приближалась к своей цели, не замечая ничего вокруг.       Приподнятый подбородок и прямая осанка – редкое зрелище среди людей-тараканов и сгорбившихся крыс, обитающих в подобных местах. Откинутые за спину волосы опускались к нижнему краю укороченной чёрной куртки, от неё до шорт из грубой ткани, обтягивающей округлые бёдра, – полоса оголённой кожи, перетянутая тонким лакированным ремешком.       Чем сильнее она отдалялась от него, тем больше Джулиан мог видеть. Прицепленные к шортам гартеры, тяжёлую серебряную цепь слева, колготки, безбожно разодранные между шортами и высокими чёрными чулками…       Остановившись у рабочего стола Гамбита, она лениво и плавно что-то швырнула в сторону «руководителя» – непозволительное неуважение, которое он, тем не менее, смог позволить ей.       «Чем-то» оказался денежный рулон.       — Джулиан, — тёмные глаза напротив не выражали ничего кроме удовлетворения звуком шелестящих в руках купюр, — проводи девушку домой, тебе всё равно по пути.       Упомянутая девушка обернулась в его сторону. Вокруг глаз – обилие чёрной подводки. В изумрудном взгляде – промелькнувшая, казалось, заинтересованность, исчезнувшая сразу после короткого взмаха ресниц.       Домой она идти отказалась. Увязалась за Джулианом на задание, уверяя, что она знает принцип работы и что он её даже не заметит. Первое вполне могло быть правдой, но второе… он не знал, в каком девушка жила мире, но с его точки зрения её трудно было не заметить.       Она когтями прорезала себе место у него в сознании, её короткие и точные ответы надёжно прибивали к себе его внимание, её голос перебивал его мысли, и его взгляд то и дело возвращался к её глазам, его тянуло ближе, словно намагниченного…       Выполненную работу нельзя было назвать полным провалом. Владельцы домов в отвратительном сочетании золота и красного бархата украденного до сих пор не хватились, в расписании приходящей домработницы на обед стоял вызов клининг-сервиса, который скрыл все следы их пребывания в доме.       Стоило дважды подумать перед тем, как ответить на настойчивый поцелуй. Джулиан обдумал всё трижды и всё равно не нашёл минусов. До сих пор не находит.       Шесть квартир за последние полгода и одинаковый сценарий в каждой из них. Они мало говорят до, мало – во время и лишь немногим больше – после, когда он позволяет себе мелкое хулиганство и заимствует что-то из огромных холодильников ради их общего небольшого перекуса.       Джулиан хочет верить, что Лоре его готовка нравится. По крайней мере, она никогда не отказывается, хоть и перебирает продукты на тарелке с особой задумчивостью. Иногда она улыбается – едва заметно, но это ощущается так эфимерно и не реалистично, что в такие минуты Джулиан отказывается что-то говорить, лишь бы не рушить момента и просто оставаться немым наблюдателем.       Но если она сама предлагает поговорить – Джулиан не отказывается.       В принципе не может отказом встретить ни одно из её предложений, из-за чего они раз за разом оказываются в одной и той же точке. Поздний ужин – ранний завтрак. Тишина чужой квартиры вокруг и пристальные взгляды друг на друга.       — Мне казалось, моя семья никогда и не была секретом? — Он присаживается напротив Лоры. Вместо ответа скорее вопрос, призванный уточнить статус-кво.       «Келлер» – крупные игроки на рынке девелопмента, получившие несколько грантов на ближайшие пять лет в программе реновации столицы. У компании фамилия генерального директора и владельца. Оба приходятся Джулиану старшим братом и отцом соответственно.       Не то, чтобы он это скрывал. Гамбит, очевидно, только из-за таких родственников и забрал его к себе. В случае чего, отец не обеднеет от одной единовременной выплаты в пользу свободы младшего сына.       Но в её в глазах – отголоски былого удивления, размытые нынешним презрением. Джулиан не знает тяжести выживания на улице, зато знает, что воспитанием Лоры занимался Гамбит. Без преувеличения, он ей как отец. И пусть не самое завидное, но место в обществе у неё есть благодаря ему в первую очередь… А потом она видит Джулиана, спокойно стоящего среди группы людей, приглашённого туда, куда Лора смогла бы попасть либо после заказа, либо, как сейчас, – вломившись в дом очередного богатея.       По законам жанра это ему следует испытывать отвращение. При знании того, где Лора работает и с кем. С учётом её прошлого, её социального статуса и вечно скрытых за широкими браслетами запястьев. Напульсники с логотипами рок-групп она никогда не снимает. Возражает, если хотя бы попытаться дотронуться до них во время близости. О том, что происходит, Джулиан догадывается. Но не спрашивает. И ни при одном из сценариев не может представить, чтобы всё перечисленное оттолкнуло его от неё.       В то время как с её стороны каких-либо позитивных эмоций всё меньше.       — Мне не было интересно, чем ты живёшь в свободное от взломов время, — признаётся Лора, и что-то внутри стремительно падает вниз, словно невидимую верёвку перерезала холодная сталь её голоса.       — Тогда зачем тебе это? — возвращает он ей её внезапный вопрос. — Зачем вообще решила пойти со мной в первый раз?       Его голос звучит устало и сдавленно. Внутри – сдержанный вой куда-то на луну, а Лора в ответ только пожимает плечами.       — И почему возвращаешься до сих пор?       Она не смотрит в его сторону, изучая кухонный гарнитур, и Джулиан пользуется моментом, чтобы продолжить скользить взглядом по её фигуре, впитывая изображение внутрь, отпечатывая его на сознании чернилами татуировки – чтобы наверняка. Между ними только смутное знакомство и редкий секс. Не считая социальной пропасти. Джулиану не стоило питать никаких надежд на счёт разрешения их сложностей. Холодные ответы не должны были болезненно колоть по телу.       — У богатеев тоже есть своя рутина, от которой хочется убежать, — признаётся Джулиан после затянувшегося молчания. Лора медленно доедала омлет в тишине. Джулиан не притрагивался к своей порции. — Отец на меня собственные планы давно строит, — каламбур вызывает на чужом лице осторожную улыбку. — МАРХИ, ВШЭ, пригретое место в компании… Не знаю, может, если меня поймают однажды на всём этом, то страх общественного мнения для него окажется сильнее желания приспособить всех в семье к своему бизнесу…       — Радикально. — Джулиану нравится, что его короткая исповедь заставила Лору коротко улыбнуться. — Думаешь, что шахматы из хлеба лучше зданий из стекла и бетона?       Она вновь поворачивается к нему. И зелёные глаза искрятся с какой-то новой, незнакомой Джулиану эмоцией на дне радужек.       — Здания хороши сами по себе. — Он разводит руками в неопределённом жесте. Учёба в архитектурном ему нравилась. Идеальное сочетание интересной темы с привлекательными трудностями. Диплом – результат собственных усилий, а не вложений отца. — Я мог бы рассказать тебе о городе со стороны архитектуры…       Простое предложение встречает безапелляционные покачивания головой из стороны в сторону.       — Я на работе устаю от лекций с попытками произвести впечатление, — говорит она, и это первый раз, когда Лора сама что-то говорит о своём заработке. — И свидания меня не интересуют, — припечатывает она следом, не давая зацепиться за ниточку информации и вывести диалог дальше. Привычно коротко, привычно сухо.       — А разве сейчас у нас не свидание? — Джулиан всё-таки касается своей порции омлета, чтобы хоть как-то заместить в душе выпадающие из своей картины мира паззлы. У них достаточно стабильные встречи. Каждая из них – заранее определённый сценарий, к которому готовы оба. И после у них остаётся время на недолгие разговоры. — Как по мне, выглядит достаточно романтично.       Лора в ответ хмыкает и тянется к стакану воды. Это должно быть шуткой.       — У тебя странные взгляды на романтику, — за тихим замечанием следует короткий глоток. С разбивающим в тишине стуком она опускает стакан на стол и переводит взгляд на Джулиана. — Не придумывай нашим встречам значения, которого в них нет. Мне это было удобно. Ты – казался тоже.       И немного отворачивается, разрывая образовавшуюся между ними связь.       — Теперь не кажусь?       — Теперь всё сложно, — исправляет она его. — Раньше мне было спокойнее. После работы хочется расслабиться и забыть о том, что существуют такие люди, как твоя семья. Ты не задавал лишних вопросов, просто соглашался быть рядом… Это удобно, это понятно…       У Джулиана в голове – ни малейшего понятия о том, в какую сторону ведёт она этот диалог.       — Мне не нужны отношения, Джулиан. Мне нужно что-то… вроде этого. — Лора взглядом обводит кухню. — Не в смысле дорогое, а в смысле уверенность в том, что я знаю, что делаю и с кем.       Её тон не обвиняет, но Джулиан всё равно чувствует желание отвести взгляд к своей тарелке. Он не скрывал, кем является. Просто Лора не спрашивала. Он думал, что она знает. Видимо, оба они ошиблись.       — Может, ещё увидимся.       Одно плавное, по-хищному грациозное движение – и Лора поднимается со своего места. Хочется остановить, взять её за руку, развернуть к себе и попросить возможности объясниться… Но он остаётся на своём месте. Нужно привести дом в относительный порядок, уйти за несколько минут до прихода прислуги, времени на новые объяснения у них просто нет и Лора понимает это первой.       Часы на стене мерно тикают, отмеряя оставшееся у них время.       — Спасибо за омлет, Джулиан.       Хлопок входной двери раздаётся рассекающим ударом опущенной гильотины.