Симфония любви и клубок удовольствия

      Страсть выходила за пределы, когда его руки касались нежной кожи внутренней части бедра. Всё тело пробивало током, а член предательски подрагивал, истекая естественной смазкой. Пальцы на ногах поджимались, а голова пустела до такой степени, что в ней оставался только звон и чужое горячее дыхание, опаляющее кожу шеи. Каждый раз, когда он касался шеи губами, кровь вскипала в жилах, а вся сдержанность исчезала безследно, когда сладкий стон слетал с губ, заводя другого ещё больше. Когда пальцы оказываются внутри, не оставалось ничего, кроме как прогнуться в спине и издать уже который стон за вечер, что только радовало слух того, кто этими пальцами управлял.                     Каждый раз он не давал кончить быстро. Заставлял растягивать удовольствие, смакуя каждый момент, каждый раз доводя до пика разными возможными и не возможными способами, а потом казалось за долю секунды до плавающих звёзд перед глазами, останавливался, переходя к ещё более тяжёлому для выносливости бедного парня способу, чтобы вновь обдурить его, оставив ни с чем.       Но если он разрешал кончить, то , как казалось младшему, таких ощущений он ещё не испытывал никогда.       Каждый раз оргазм был ярче и ярче. Когда казалось, во вроде красочнее уже быть не может, перед глазами всплывали новые цвета и формы звёзд, что не исчезнут ещё долго, прилипая к закрытым векам, как переводное тату.       Когда такие долгожданные звёзды наконец-то всплывали перед глазами, а всё тело тряслось в эйфории, оставалось лишь промычать тихое - Ри-и-ин - растягивая и пробуя на вкус каждую букву, будто это последний раз, как он скажет его имя .       А Рин лишь сам достигает пика, кончая внутрь, когда голос парня эхом раздаётся в его голове, и он , немного уставший, но ужасно довольный, кидает быстрый взгляд на свое творение. Полностью растворённый в удовольствие, Исаги лежал перед ним с открытым ртом и прикрытыми глазами, пытаясь восстановить дыхание, всё ещё обхватывая и без того уставшими ногами торс Итоши.       Но когда глаза вновь открываются, Рин может читать в них лишь желание продолжения и вновь нахлынувшее возбуждения, хотя вроде он только что испытал оргазм, ему не хватило. Он хотел ещё. В подтверждение он сильнее сжимает между немного дрожащих ног голое тело парня, вновь притягивая ближе к себе. - Ненасытный - лишь шепчет Итоши, замечая вновь поднимающийся член Йоичи." Если так хочет, я его помучаю. И в этот раз он так просто не отделается" пролетает в голове, как он обхватывает длину парня большой ладонью, не церемонясь, набирая почти бешеный темп. Зная, как Йоичи нравится прикосновения и любые ласки головки, он специально оменает её, оставляя на потом, двигаясь исключительно по длине.       Исаги же выгибается в спине от вновь нахлынувшего возбуждения и ощущения мозолистой руки на себе. Ему все равно мало. Он хочет больше. Он хочет всё, что Рин может ему дать.       - Рин....ещё- шепчет почти умоляющим голосом парень, ожидая что Итоши ему откажет, и просьбу придется повторить снова. И только он открывает рот, чтобы повторить сказанное ещё более умоляющим того, ощущает тепло чужого рта на своей головке, от чего спина выгибается дугой на кажется уже невозможные градусы. И вместо просьбы с приоткрытого рта вылетает ещё более протяжный и гортанный стон. Тело вновь бьёт током, но такой ток Исаги готов чувствовать каждый день. И даже будет умолять бить его вновь и вновь.       Рин же ликовал. Он знал, как сделать парню приятно до такой степени, чтобы он кончил за минуту, и охотно пользовался этим. Но каждый раз останавливаясь на пятьдесят девятой секунде, чтобы ниточка слюны, тянувшаяся от его рта, разорвалась так же, как и нить удовольствия. Но каждый раз он продолжал тянуть нить из клубка, и по новой рвать её в самом чувствительном месте. Он начинал разматывать вновь, когда горячий язык касается Йоичи, но уже на не плохо до этого растянутом колечке мышц. Итоши толкает язык внутрь медленно, но верно, продолжая разматывать клубок удовольствия Исаги, которому казалось, что он сломает спину, выгибаясь такими дугами, но ничего не мог с собой поделать, он извивался под Рином.       То, проталкивая язык всё глубже, то обводя у основания, Рин понимал, что отмотал достаточно,и вновь рвет нить, отстраняясь.       Исаги же впервые за прошедшие минуты смог выдохнуть и вдохнуть полной грудью. Но больше одного раза он не успел, так как во второй раз за вечер,в него входят два чужих пальца, смазанных за то время, как Йоичи пытался дышать. Рин только оторвал нить и собирается отматывать дальше.       Он двигается медленно, точка за точкой, ощупывал Исаги изнутри. Он медленно и не сильно нажимал на простату, заставляя шептать Йоичи, что-то не понятное, возбуждённым шопотом. Не вынимая из него пальцев, Рин нагнулся к нему, спрашивая.       Что ты там шепчешь? - это могло звучать грубо, но такое поведение ещё больше заводило Исаги, от чего в животе по новой пархали бабочки, которые уносили с собой последние надежды на быстрый конец.       - Пожалуйста...дай мне больше- чуть громче повторил Йоичи, зажмуривая глаза.       Свободной рукой Ри приподнял его подбородок, заставляя открыть глаза и посмотреть на него, а потом всё тем же холодным, но более низким тоном повторил.       - Повтори. И смотри мне в глаза - его тон был по королевски гордым и холодным. Исаги чувствовал себя заколдованным, стараясь открыть глаза и сфокусироваться на бирюзовых глазах своего короля. В ответ он повторил.       - Прошу... Дай мне больше - он вновь прогнулся в спине, ощущая чуть более сильное нажатие на простату пальцами.       - Ты безнадежен Йоичи. - на лице Итоши появилась лёгкая улыбка - так сильно желаешь меня, что забываешь кто тут главный - он вновь нажал на простату в разы сильнее, и повторяя движения все быстрее, что заставил Исаги сжимать пальцы на ногах и простыню в руках.       Йоичи казалось,что он сейчас взорвется от нахлынувших ощущений. Рин знал его слишком хорошо. Он каждый раз нажимал на все нужные кнопки и тянул за все нужные рычаги, чтобы свести его с ума. А он и не против. Он не мог отрицать, что ему нравится.       Вновь не давая дойти до пика, Рин вынимает пальцы и обращает внимание на свой стоящий член. Внутри вновь зарождается идея мучительного, но настолько невероятного конца для Йоичи, что лёгкая улыбка вновь прилипает к губам.       Исаги не любит нежно. Он любит, когда из него вытрахивают всю дурь, при этом оттягивая за и так до этого запутанные волосы. Он любит, когда рука Рина с громким хлопком ударяется о его ягодицы, смешивая удовольствие и боль настолько равномерно, что определить, где что, становится уже просто невозможно. Он любит, когда внутри него двигаются быстро, чтобы он даже бёдрами в такт двигать не успевал. Не давай никаких способов, повлиять на происходящее.       На поле он любит подчинять себе, а в постели он сам подчиняется.       Он подводит болезненно пульсирующий желанием член к входу Исаги и проталкивает к настолько медленно, что Йоичи кажется, будто он в замедленной съёмке. Даже в их первый раз Итоши не был с ним так мягок, как сейчас.       Рин не спешит двигаться. Заходит до конца и не двигается, нагибаясь к Исаги и затягивая в такой же нежный и медленный поцелуй. Языки, обычно танцующие в спешке, но в сильной страсти, сейчас танцевали медленный вальс, где все ноты были на своих местах и всё было до боли ритмично. Также в размере три четверти Итоши начинает двигаться. Исаги сжимает простынь до побелевших костяшек, желая большего. А Рин, сам находясь на пределах своего терпения чтобы взять и вытрахать из этого паршивца всю душу, продолжает медленно двигаться внутри.       Кажется, их вальс в темпе тридцать ударов в минуту. Сердце бьётся на сто восемьдесят.       не выдерживая такого медленного и, Йоичи и сам подаётся на встречу бедрами, но крепкая чужая рука останавливает, ложась на бедро и легонько щипая.       Не думая он кладет руку на требующий внимания член Исаги, в таком же медленном темпе проводя по нему. Но тут музыка сбивается. И сбивают её нарочно. Движения становятся в разы быстрее, чем внутри, от чего тело пробивает током уже в который раз за вечер. Рин как дирижёр, управлял музыкой их удовольствия, при этом продолжая разматывать нитку. Он чередует попадания по чувствительным точкам, от чего Йоичи кажется стонет настолько громко, что завтра, скорее всего не сможет разговаривать. По крайней мере сейчас это его абсолютно не волнует, он же не пытается притихнуть или сдержать стон, ведь его мозг давно отключился, растворяясь в музыке, созданной и управляемой Рином. Музыке что слышна лишь им.       Итоши на пределе, и он это прекрасно понимает. Он так хочет ускориться и напоследок сыграть их коду в тепе престо, но держится. Держится не долго, да и не приходится.       Йоичи, ловя воздух ртом, содрагается в втором оргазме за вечер, видя перед глазами тысячи звёзд, новых цветов и оттенков. Это были уже даже не звёзды. Это были целые галактики, которые Рин подарил только ему.       От ощущения что Исаги сжался вокруг него, пока он ещё был внутри, Итоши сам получает разрядку, издавая единственный очень тихий стон за весь вечер.       Он падает рядом с Йоичи, сразу сгребая в охапку, прижимая к себе спиной. Никто из них ещё не отдышался. Сейчас они лежали, дыша в унисон и пытаясь отойти.       Только в такие моменты Рин становился нежным. Нежно прижимал парня к себе целуя в шею и одаривая комплиментами, что никогда не сказал в обычной жизни.       - Ты такой красивый- шепчет на ухо, посылая волну мурашек по чужому тело.       - Спасибо- все что прохрипел Исаги, только что сорванным голосом. Хоть он и был хриплый, но явно довольный.       - Я тебя люблю - ещё тише шепчет Итоши, но Исаги слышит. Всегда слышал даже когда без звука, читал по губам. Когда говорил про себя, читал мысли.       - И я тебя тоже.       В блаженной тишине после окончания симфонии чувств, когда все нити размотаны и разорваны, остаётся лишь засыпать, слушая чужое ровное дыхание и мечтать о том, чтобы снова сойтись с этим дирижёром на следующем концерте любви и страсти.