Вода сильнее крови

В немом ужасе Вай смотрела, как Кейтлин снова и снова ударяет по камням прикладом ружья. Как одержимая — Вай уже научилась различать одержимость благодаря сестре, как и первые признаки безумия. — Кейт! — в отчаянии позвала Вай. Кейтлин прислонилась лбом к камню, непроходимому заслону на пути к ее кровавой вендетте. — Ты помешала мне… — прошептала она. Так, словно Вай совершила величайшее из предательств. Словно она тоже враг, с которым нужно расправиться. Вай сбросила перчатки и приблизилась к Кейтлин. Она хотела посмотреть в лазурные глаза и убедиться, что ей показалось, что Кейт не ставит ее в один ряд с Джинкс, что она не чудовище, готовое на хладнокровное убийство ради мести. — Не надо было этого делать… — Надо было стрелять, — упрямо сказала Кейтлин. — Она же девочка. А если бы ты промазала? — Я собиралась попасть! — крикнула Кейтлин, повернувшись к Вай. Вот тогда Вай увидела ее глаза. И поняла, что уже слишком поздно. — Да что с тобой? — Вай не узнала собственный голос. — Я пытаюсь убедить себя, что ты другая, — сказала Кейтлин, не поднимая на Вай взгляда. Она отворачивалась, она обходила ее как прокаженную. — Но это не так. В тебе течет ее кровь. Слова обожгли Вай как хлесткая пощечина. Удара больнее она не испытывала в своей жизни. Словно нож вонзился в сердце по рукоять, чтобы, Вай знала, остаться там навсегда. На мгновение Вай утратила дар речи вместе со способностью ощущать какие-либо эмоции, а потом ее затрясло от гнева и обиды. — Тогда почему ты действуешь как она? — крикнула Вай, схватив Кейтлин за запястье. Несправедливо. Как же несправедливо Кейтлин ее обвиняла. Вай могла думать только об этом, поэтому пропустила удар прикладом под дых. От такого удара Вай рухнула на колени, ахнув от невыносимой боли. На глаза выступили слезы, которые Вай не могла и не хотела сдерживать. Сквозь полупрозрачную пелену задыхающаяся Вай смотрела в спину той, кого любила беззаветно, той, кому доверила свое сердце. А она, холодная и злая, даже не оборачивалась. Словно Вай была не достойным внимания комком грязи, старым ржавым пистолетом, больше не способным стрелять, а потому без сожаления выброшенным в выгребную яму. Вай надеялась, что вот-вот, еще секунда, и Кейтлин поможет ей подняться, попросит прощения, заключит в объятия, но Кейтлин упрямо шла наверх, к своей мести. Она уже забыла про меня, поняла Вай. Эта мысль едва ее не убила. — Кексик… — выдохнула Вай, держась за бок и морщась. — Мне нечего тебе сказать, — ледяным тоном сказала Кейтлин, продолжая подниматься по лестнице. От ее голоса Вай была куда больнее, чем от удара, эта боль каким-то образом придала ей сил резко подняться. Бросившись к Кейтлин, Вай дернула ее за руку так, что та слетела со ступеньки и упала в ее объятия. Вай сразу ее оттолкнула. Пусть Кейтлин ощутит хоть толику того, что чувствовала Вай, пусть страдает, как страдала она. — Зато у меня есть, что сказать, Кейтлин, — прошипела Вай, вытирая кулаком слезы. — О тебе и обо всех пилтошках, которые слишком много о себе возомнили. — У меня нет времени тебя слушать, — отрезала Кейтлин, наставляя на Вай ружье. — Надо убить преступницу — дело, которое ты не дала завершить. Подойдешь ко мне еще раз, и одним ударом не отделаешься. Вай не верила, что эти жестокие слова произносит девушка, так нежно поцеловавшая ее накануне, ее Кейтлин, ее кексик. И как она смотрела на Вай… словно не Джинкс, а Вай лишила ее матери. Вай сорвала с пояса золотой значок миротворца и бросила его к ногам Кейтлин. — Если эта форма так меняет людей, зря я ее надела, — дрожащим голосом сказала она. Не отводя от Вай полного ненависти взгляда, Кейтлин отшвырнула значок мыском сапога. — Ты права, — припечатала она и повернулась к лестнице. — Зря. — Послушай, — Вай снова схватила ее за запястье. Кейтлин вырывалась, но Вай держала крепко, оставляя синяки на нежной коже. — Я понимаю, что в твоем сердце дыра, которую ничем нельзя заполнить, но нельзя превращаться в монстра, нельзя становиться такой, как Джинкс! Прекратив вырываться, Кейтлин с презрением поджала губы. — Даже сейчас ты только и можешь, что говорить о сестре. — А знаешь, почему? — крикнула Вай, безуспешно борясь со слезами. — На одну ужасную секунду твой взгляд стал совсем как у нее! Полный злобы и безумия. Это не глаза девушки, в которую я влюбилась. Нижняя губа Кейтлин дернулась. — Раз так, дай мне пойти своей дорогой. — Не могу, — мотнула головой Вай. — Ты была готова пожертвовать ребенком ради мести! Разве не видишь, кем ты стала? Я должна… — Что — вернуть меня на праведный путь? — со злой насмешкой спросила Кейтлин и выдернула руку из ослабевших пальцев Вай. — Единственное, что ты должна была сделать, это не мешать мне, Вай, но ты и на такую малость не способна. Видимо, не зря я постоянно задавалась вопросом, на чьей ты стороне. У тебя кишка тонка прикончить ту, кто причинил нам столько страданий! — Потому что я с ней одной крови, — тихо повторила Вай слова, которые, она знала, по ночам будут жечь ее хуже яда. Вай всхлипнула, ее голос дрожал. — Ты всегда видела во мне только зауновского отброса, так ведь? Кейтлин отвела взгляд. — Я видела ту, кто готов на все ради моего счастья. И впервые за время разговора Вай услышала в голосе Кейтлин боль, как впервые испытала настоящее отторжение к той, кого называла любимой. — Только не на это, — едва слышно сказала Вай. Кейтлин хмыкнула, не улыбаясь. — Ну что же ты? — горько спросила она. — Беги к своей сестренке. — Кейт, постой… — Не путайся под ногами, Вай! — рявкнула Кейтлин. — Без значка ты больше не миротворец. У меня есть право арестовать тебя. Не мешай, не то верну туда, где тебе и твоей сестре самое место. Кейтлин поднялась по ступенькам, и на этот раз Вай не стала ее останавливать. Она и не могла при всем желании. Потому что рухнула на колени и разрыдалась. Привыкшая быть сильной, несокрушимой, настоящей опорой для любимых людей, сейчас она сломалась точно спичка от одного удара. Несколько дней Вай провалялась в алкогольном забытьи. После того как с опухшим от слез лицом проснулась на дне той ямы, где ее бросила Кейтлин. Несколько дней Вай глушила самогон в ночлежках, получая выпивку в обмен на выбивание долгов. Или выигрывала бутылки в карты… Вай не помнила. Она и себя-то не вспомнила, когда посмотрела в зеркало. — Ты должна выбираться из этой дыры, — говорила ей оттуда грязная пьяница с розовыми клочьями вместо волос. — Зачем? — поинтересовалась Вай. Глаза болели от света голой лампочки под потолком. Вай пыталась понять, почему бинты на запястьях окровавленные, это не давало сконцентрироваться на главном. — Ты должна найти Кейтлин. Останови ее, пока не слишком поздно. Вай рассмеялась, а потом с воплем разбила кулаком зеркало. Забрала свои вещи с потасканного матраца — кожанку и горстку монет — и ушла из ночлежки, не оглядываясь. Как хозяйка борделя «Алая Роза» приводила ее в себя, Вай тоже осознавала весьма смутно, и приятно удивилась на следующее утро, проснувшись в чистой кровати и в чистой одежде. — Тебе нужно о себе думать, — говорила Бабетта, кормя ее завтраком. — Сестры нет, та девка тебя бросила, так иди своей дорогой, раз никто больше не держит. Вай кивала, рассматривая бинты на запястьях. Они больше не окровавленные, но Вай чувствовала, — то, что под ними, ей не понравится. — Работу найди, чтобы комнату у меня оплачивать в первое время, — продолжала Бабетта. — А там, глядишь, и квартирку подыщешь приличную. Встретишь хорошую добрую девушку, из Зауна, слышишь, а не пилтоверскую богачку, и найдешь, наконец, счастье. Разве ты его не заслужила? Иди проветрись для начала, а то вид у тебя болезненный. Иди-иди. Заодно и работенка, может, подвернется. Последовав совету Бабетты, Вай отправилась «проветриваться». Погруженная в свои мысли, она шла и не разбирала дороги. Куда ей идти? Если точнее, падать? В чем теперь смысл ее жизни (не то чтобы особый смысл был прежде)? Джинкс сошла с ума, а Кейтлин, единственный человек, с которым Вай вспоминала о значении слова «счастье», во всех смыслах последовала за ней. Вай осталась одна, бесполезная, никому не нужная, и что ей, одной, делать, если не прыгать с ближайшего моста? У нее оставалась последнее дело, о котором Вай думала в редкие моменты просветления сознания, затуманенного алкоголем, — ещё раз поговорить с Кейтлин, попробовать убедить ее отречься от мести. Но говорить с Кейтлин, пока она в таком состоянии, все равно что говорить с каменной стеной, к тому же у Вай оставалось подобие гордости. Зачем унижаться перед «богачкой», ни во что не ставящей ее слова? Зачем говорить с той, кто считала ее отбросом и… как там было? «Постоянно задавалась вопросом, на чьей она стороне». И все же та часть Вай, что не была отравлена злобой, верила в шанс вытащить Кейтлин, достучаться до ее оледеневшего сердца, вырвать из лап безумия… В самой глубине души Вай невыносимо скучала по той, прежней Кейтлин, и даже нанесенный ею жестокий удар не смог убить огромное чувство, которое Вай к ней испытывала. Вай шла, потеряв счет времени. Замедлилась только, когда ей показалось, что зауновские дома какие-то не слишком зауновские. И обнаружила, что находится перед памятником погибшим советникам, застывшим под темными небесами, а всего в нескольких метрах от нее стоит… — Кейт… — выдохнула Вай. Она обернулась. Осунувшееся лицо, огромные синяки под глазами, болезненная бледность, черного цвета плащ… Кейтлин похудела и горбилась, словно не могла прямо стоять под невыносимым грузом, давящим на плечи. Она смотрела на Вай как на призрак, а Вай, увидев девушку в таком состоянии, испытала к ней жалость. — Так и знала, что найду тебя здесь, — сказала Вай, создавая видимость, что намеренно шла сюда. А может, так оно и было. Для убедительности Вай небрежно положила руки в карманы куртки. — Не подходи ко мне… — Кейтлин отшатнулась. Но Вай теперь не могла отступить. Она приблизилась, чувствуя потребность высказать Кейтлин все, что накопилось на сердце за прошедшие дни. — Кейтлин, мне очень жаль. Что Джинкс убила твою мать, что ты лишилась возможности выстрелить, что… я с ней одной крови, — Вай поморщилась. Под ребрами, там, куда Кейтлин ударила прикладом ружья, заныло. — Мне бы хотелось отречься от этого, но от прошлого нельзя просто так спрятаться. Мы с Джинкс связаны, нравится мне или нет. И если из-за этого ты готова винить меня в ее грехах, что ж… я всего лишь отброс, верно? Кейтлин перестала пятиться. Нечто знакомое сверкнуло в ее глазах, — отблеск прежней Кейтлин, рассудительной, ласковой и твердой одновременно и всегда находящейся в здравом уме. Кейтлин медленно приблизилась к Вай, смотря на нее все также недоверчиво. Она словно сомневалась, что Вай не галлюцинация. Вай приготовилась к очередному удару под дых, к шипению, крикам, ругательствам, но Кейтлин вдруг всхлипнула. И от этого звука сердце Вай сжалось. — Я не знаю, что со мной происходит… — прошептала Кейтлин, вытирая глаза ладонями. — Во мне столько злости… Я… я боюсь своего отражения… Вай, уже забывшая и об обиде, и о гордости, и даже о «я пытаюсь убедить себя», осторожно положила руку на плечо Кейтлин. Та вздрогнула, но не отстранилась. — Еще не поздно все исправить, — прошептала Вай. И говорила она не только о Джинкс. Кейтлин покачала головой и снова всхлипнула. — Нет, поздно, — сказала она. — Я причинила тебе боль. А та девочка, я… — Глаза Кейтлин наполнились ужасом. — Вай, я была готова выстрелить. И мне было плевать, пострадает ли невинный ребенок. В тот момент я видела лишь Джинкс и ее проклятую ухмылку. Если бы ты меня не остановила… — Ты бы никогда не смогла себя простить, — закончила Вай. — Потому что наваждение прошло бы, и ты бы увидела, кем стала на то страшное мгновение, когда не осознавала своих действий. — Я все прекрасно осознавала, Вай, — убитым голосом сказала Кейтлин. — Мне просто было плевать, понимаешь? И на ту девочку, и на… твои чувства. Удивляюсь, как ты вообще говоришь со мной после того, что я сделала. Я не… — Кейтлин резко подняла на Вай глаза, по ее щекам катились слезы. — Я не хотела говорить тех слов, просто Джинкс… ее улыбка… А когда она улыбается, вы с ней похожи, неуловимо, едва-едва, но похожи. Это невыносимо смотреть тебе в глаза и вспоминать о ней! Вай пошатнулась. Она убедилась, что всегда, что бы ни делала, как бы ни старалась, будет напоминать Кейтлин о той, кто лишил ее матери. Общаясь с Вай, Кейтлин обречена украдкой вздыхать, замирать с чашкой у рта и буравить пространство немигающим взглядом, вспоминать, чья Вай сестра, вспоминать и ненавидеть, и теперь ничто это не исправит. — Если я приношу в твою жизнь только страдания, я уйду, — сказала Вай, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Не хочу навязываться, да и… — Вай повела плечом, — мне кажется, ты не рада моему обществу. И, уходя, я не буду просить тебя об обещаниях. Теперь я понимаю, что ты не сможешь их выполнить. Вай развернулась и пошла прочь, запретив себе оборачиваться. Потому что если обернется, больше не сможет уйти. А так существовал крохотный шанс, что Вай засунет отчаяние себе в глотку и проживет остаток дней, не вспоминая ни о Кейтлин, ни о Джинкс. Возможно, она влюбится в какую-нибудь тупую неприхотливую девку с огромным бюстом, лет через десять заставивший бы Вай навсегда забыть о Кейтлин… Когда Вай ощутила прикосновение ледяных пальцев к запястью и, не поверив ощущением, оглянулась, Кейтлин заключила ее в объятия. Теплые, искренние объятия, по которым Вай так скучала. — Прости меня за удар, — зашептала Кейтлин, обжигая ухо дыханием. — Я не хотела причинять тебе боль, только не тебе… и я вовсе не считаю тебя отбросом, никогда не считала, — оторопевшая, камнем застывшая Вай поняла, что за Джинкс и девочку извиняться она не будет. — Просто я… прежде я не испытывала такого гнева, душащего, застилающего пространство. Он выжигает остальные чувства. Любовь… мне кажется, я забыла, что значит любить. Радоваться жизни, улыбаться… теперь я разрушаю все, к чему прикасаюсь. Обвиняю тебя в том, что ты похожа на Джинкс, но ты права, я сама поступаю как она! Кейтлин разрыдалась у Вай на плече. Тогда Вай, немедленно придя в себя, заключила ее лицо в ладони. Сердце Вай разрывалось напополам. Она не могла так, не справлялась, когда ее то отшвыривали как яблочный огрызок, то прижимали к сердцу, но Вай поборола желание оттолкнуть Кейтлин. Сестру она уже потеряла. Нельзя совершать такую же ошибку с Кейтлин, идя на поводу обиды и гордости. — Послушай, Джинкс сделала тебя такой, — заговорила Вай, неосознанно водя подушечками пальцев по щекам Кейтлин. — Сделала нас такими. Но у нас ещё есть шанс все исправить. Мы разыщем Джинкс и положим конец ее преступной деятельности. Мы сделаем это вместе, но так, что невинные не пострадают. Я помогу, если ты доверишься мне. — Да… да, — кивнула Кейтлин. Положив руки на ладони Вай, Кейтлин осторожно отняла их от своего лица. Закусив губу, посмотрела Вай в глаза. — Но поодиночке. Вай вздрогнула. — Но… — Из нас не получается команды, — сказала Кейтлин слабым голосом, в котором не осталось былой мощи командира миротворцев. — Ты сама видишь. От меня больше вреда, чем пользы, в гневе я не контролирую… — Именно поэтому я должна быть рядом, — перебила Вай. — И ты… останешься? — недоверчиво спросила Кейтлин. — После всего, что я наговорила тебе? — Останусь, потому что не могу жить без тебя, — с жаром ответила Вай. — Обычно это меня приходится сдерживать, но ради тебя, кексик, я стану щитом между тобой и безумием. Я не дам тебе превратиться в монстра. Кейтлин отступила, уставилась себе под ноги. — Зачем ты прощаешь меня? — прошептала она. — Потому что я люблю тебя, — сказала Вай единственную правду, какую знало ее сердце. Кейтлин молчала целую вечность, чуть не сведя Вай с ума, а потом тихо сказала: — Я должна обдумать твои слова. — Конечно, — кивнула Вай. — Сколько времени тебе нужно? — Я дам тебе знать, когда приму решение. А сейчас мне нужно побыть одной. Вай… — Кейтлин подняла на Вай глаза, лазурные, чистые, те глаза, которые Вай так любила. — Спасибо, что ты не отвернулась от меня. Я не ошибалась. — На счет чего? — насчет чего. Кейтлин грустно улыбнулась. — У тебя доброе сердце. Она пошла прочь, а с неба упали первые капли дождя. — Погоди! — окликнула Вай, не в силах смотреть на удаляющуюся Кейтлин. — Почему у меня чувство, что мы… прощаемся? — произнесла Вай вместо «расстаемся». Кейтлин обернулась, смерила Вай бесконечно грустным взглядом. — Мы простились в том завале, но сегодня наши дороги пересеклись снова, чтобы слиться в одну или разойтись навсегда. — Не говори так! — нервы Вай окончательно сдали, она подбежала к Кейтлин. — Я не хочу тебя потерять. Я и так потеряла слишком много в этой жизни, я не выдержу, я сломаюсь без тебя… — Быть может, я не та, кто тебе нужен, — печально сказала Кейтлин. — А я определенно не та, кто нужен тебе, — Вай не сдержала нервной улыбки. Она развела руками, чувствуя, как дрожат кончики пальцев. — Масло и вода, кексик. Мы всегда ими будем, ничто нас не изменит. А я всегда буду ждать тебя. И если это наш последний разговор, пусть он завершится так. Вай жадно прильнула к губам Кейтлин, холодным и жестким. Они были совсем другие тогда, в сладкий миг первого поцелуя, но Вай не отстранилась. Она толкнулась языком между губ, и Кейтлин пустила ее, медленно, неуверенно. А потом вдруг прижалась к Вай всем телом, смяла куртку на ее плечах, отстранилась, чтобы посмотреть в глаза, и вновь прильнула к губам, только на этот раз сама проникла в ее рот, подарив такой страстный и жгучий поцелуй, что у Вай закружилась голова. Она заключила лицо Кейтлин в ладони, она терзала ее ласковые губы, теснила Кейтлин. Как ей было мало ее, как хотелось схватить и любить до потери пульса, отдавая себя до капли… но Вай отпустила Кейтлин, и поцелуй стал мягче, интимнее, он заменил девушкам столько невысказанных слов… Как же сильно Вай желала удержать Кейтлин рядом и как же невыносимо было отпускать ее губы. Вай сделала это, зная, какой боли будет стоить последний взгляд лазурных глаз, и в то же время Вай не хотела его терять. Она оставит себе хотя бы его, если Кейтлин примет решение идти своей дорогой. А Вай отнесется с уважением к любому ее решению, даже если имя той дороге «разрушение». Иначе что это за любовь, когда один пути не видит, а другой ведет его против воли? Вай всегда считала, что Кейтлин останется с ней только по собственному выбору, ещё до встречи с Джинкс, ещё до похищения. И всегда желала счастья этой девушке, вне зависимости от того, будет ли Вай рядом или нет. — Счастья, которое моя проклятая семья дать не в состоянии, — прошептала Вай, провожая взглядом Кейтлин, одиноко ступающему по мокрому асфальту, отражающему свет фонарей. Скоро она скроется в дождливом мраке, оставив Вай пустоту, старого друга, давно поселившегося в сердце. Только теперь к пустоте добавилась крохотная искорка надежды. Она зажглась в первый день знакомства с Кейтлин, поддерживала Вай каждый час ее беспросветного существования, а погаснет она или нет от решения Кейтлин, и если не погаснет, то… то… — … то окажется, что вода сильнее крови, — прошептала Вай и подставила лицо под ледяные капли дождя, дарящие прохладу и покой ее разгоряченному лицу, ее полному муки сердцу.