В одном сосуде.

***

А что было тогда, когда Роболошка помог ребятам переместиться в будущее? Как к этому отнёсся Лололошка? Неужели всё было так красочно, пока парни искали решение проблемы задолго до того, как Ло стал таким жестоким и ужасным человеком? Когда он был жив... Отвратительным он был не только поведением, но и действиями. Каждый раз подходя к своему же творению с особым интересом. Каждый раз, когда Роболошка смотрел себе в глаза, становилось тошно. Эти искры, словно черная тень, зияли в его лазурных глазах. Словно они были во всем виноваты. Но если бы все было так просто, то не пришлось бы терпеть. Шатен ведь неспроста был таким отвратительным человеком.  Дело глубоко даже не в том, что он забросил свой проект и карьеру блогера, нет, вовсе нет! Дело, скорее, углубляется корнями глубже в психику этого сложного человека — хотя лучше даже сказать — монстра. Это только-только между нами... Каждый раз карта памяти возобновляется, прокручивая момент возрождения — начало робо-существования. Этот отрывок каждый раз всплывал чувством дежавю для жестянки, которая, кажется, даже чувствовать ничего не могла. Но нет. Всё куда хуже и глобальнее! Роболошка — тюрьма, некогда дышащая жизнь, которая посмертно связана с металлическим корпусом, полностью подвластным его создателю — хозяину его жизни, механизмов, которые отнюдь заменяют первозданные органы в человеческом организме. Он был человеком. Роболошка помнил какого это дышать и любить. И он любил. Он пытался любить жестокого человека — себя самого. Как так произошло? Он не знает. Помнит лишь то, что двое Лололошки в одном сосуде — это неправильно. Они пытались понять реалии этого мира, и даже не одного. Его металлическая голова ломала не одну четвертую стену, кажется, куда дальше-то? Однако-ж... Сколько бы его создатель ни пытался стирать память изнутри — он никогда не забудет то, что он был живым. За время своего существования в инородном теле он понял, какой на самом деле ужасный Лололошка. Он лишил его не только жизни, но и нормального существования. Наслаждался его страданиями и страхом, который таился в его механическом сердце и душе. Но он хочет жить! Он пытался понять его! Искренне пытался принять его жестокость, подстеливался под него, терпя свои же выходки! Ничего не будет между нами... Больно. Ему было больно. Ему было больно и отвратительно. Каждый раз, каждый чёртов раз. Новый удар током прошибал этот гребаный рычаг! Только это, только между нами! Нет, нет, нет, нет! Он не хотел... Он не виноват. Он ведь не такой... Нет, такой! Черт его дери, он монстр во плоти! Создатель всего сущего и несущего! Ужасный, породивший в себе не только страсть к крови и насилию, но ещё и заставивший всех ломать свои рёбра, располагаясь к нему, твердить, что они лишние. Ничего не будет между нами! Лишними были лишь мозги, которые каждый раз плавились от натиска. Так легко? Ха-ха-ха! Черт, у него истерика. Знаете почему? Потому что парни ничего не исправят. Это всё шоу. Красивое, спланированное и развлекательное для хозяина его мыслей. Всё вернется на круги своя. Мальчишки, не зная всей глобальности ситуации, вернутся домой, в свое время, и будут счастливо отбывать его, надеясь, что произошедшее лишь плод их воображения, а может совместная галлюцинация. Суть какая? Себя они спасли, эту тварь развлекли, а дальше? Пусто. Ничего! Он просто развлекается таким образом, вновь и вновь находя разные варианты событий. Либо время вспять повернёт, либо в другой мир уплывёт, может, реальность окликнет, чужие души за собой повлечёт! И смерть. Цирк, ужасный цирк, который имел единого клоуна и не единого представления. Представления давали зрители, сами не зная, привлекая себя к участию в мероприятиях этого психа. Как так скатилось? Почему? Он не знает! Лишь пытается остановить, хоть это и не помогает. Приходится отдаваться в руки тому, кто сломал жизни не только людей, но и других существ. Он словно творитель вселенной. Считает, что можно всё — нельзя! Я могу испортить вечер. — Хозяин... — Чш-ш, — мазнул большим пальцем по своим губам и навострил уши, пытаясь что-то обдумать. — Что? — отвлекся от своих глубинных мыслей парень, — что такое? — Хозяин... — Робот запнулся, и его черезчур динамичное лицо отобразило страх, который мог и раздражать, и радовать парня напротив.  — В глаза. — Тот повертел указательным пальцем у своей шеи, и робот как по приказу посмотрел четко ему в глаза. В какой-то миг могло показаться, что в пустых глазах железного лица промелькнули черные зрачки-искры. — А теперь скажи мне, меня радует твоё поведение или нет? — Вы... — он скривил гримасу отвращения, — Ты! Меня?.. Да. — Его голову перекрутило несколько раз и заглючило. Парень тяжело выдохнул и пошёл ближе, перемещая руки на подбородок, а после на кнопку, которая не так давно уже нажималась. Лицо пару раз залогало и вернулось в норму. Быстротечно кануть в Лету, но  — Прости. — холодно ответил Роболошка.  — Закончили?  — Я устал... — Опять? Сегодня со мной — Он внутри. Я не могу терпеть этого... Алкоголь — мой друг, алкоголь — мой враг Если бы робот мог плакать, то взвыл и долго и много вытирал слезы с красивой пиксельной панели. — Иди сюда. — Парень раздвинул руки в притягательном жесте. Металлическое тело сильно прижалось к нему. — Как ты терпишь меня? — Тебя? Я не терплю. Я терплю того, кто внутри тебя. — Я знаю, с ним тяжело...  — Тот, кто внутри, больше никогда не выйдет, я попытаюсь найти выход из ситуации.  — Его мысли такие громкие. Никак не могу смириться, что когда-то был таким ничтожеством.  — Я тоже не могу... Алкоголь всегда в чем-то виноват — Я вновь что-то сказанул? — робо-голос сменился на более живой и родной. — Почти. Ты вновь назвал меня хозяином... — руки стали перебивать искусственные волосы.  Я хочу залесть с головой в песок.. — Теперь понятно, почему он убил себя.  — Почему? — Он шепчет: «Посреди дворцов на одно лицо» Оба что-то поняли для себя. Но однозначно тот Лололошка, который делил тело с роботом, был монстром, который до сих пор что-то вытворяет...  — Мне кажется, ваши души слились... — Помню, он сам говорил, что в одном сосуде хранить сразу два состояния нельзя. — К чему это? — он вскинул брови и после отстранился от парня, который был чуть ниже него самого. — Он убьет нас. Либо тебя, либо его и меня. — Как? — Мы сосуд. Два состояния нельзя совместить, а ты — совершенно противоположная сторона, которая не должна касаться нас. Коснувшись, либо умираешь ты, либо мы.  — Значит, будет так...