Ноябрь 24-го

Лучи необычно яркого ноябрьского петербургского солнца играли бликами в каштановых волосах. Саша,обхватив голые коленки, наблюдал за умиротворенно бегущей искрящейся Невой. Водная гладь переливалась,словно тысяча осколков, создавая изощренные иллюзии на своей поверхности. Некоторые птицы-те,что еще не успели улететь на юг-мирно плескались в студеной реке. Вдалеке проходили маленькие промышленные судна и величественные фрегаты. На палубах цветными точками копошились люди. Было что-то по-своему очаровательно в этой безупречно организованном хаосе.  Маленькая столица наблюдала за постепенным пробуждением города. Рабочие мыли зеркальные витрины, за которыми красовались наряды по последнему писку моды-пышные дамские платья, пестрые шляпки и изящные перчатки. Мужчин тоже не обделили-им достались блестящие цилиндры и элегантные фраки. У дверей только что открывшегося бутика уже столпились группа охающих в восхищении дам и их мужей, оценивающих масштаб грядущих потерь,и,не без печали, прикидывающих, сколько придется работать,чтобы не оказаться на улице,хоть и с горой платьев. Саша перевел взгляд с галдящей толпы на пекаря, распахивающего двери булочной.  Из помещения тот час хлынул приятный аромат свежей выпечки. Легкие нотки ванили и корицы наполнили воздух, очаровывая и маня за собой. И чем больше Саша вдыхал этот дурманящий запах, тем холоднее становились ещё недавно теплые гранитные ступеньки, на которых он утром весьма удобно разместился. Окончательно поддавшись соблазну,Саша заскочил в пекарню. Ещё раз шумно вдохнув изумительный аромат, он подлетел к прилавку. По ту сторону добродушно улыбался усатый продавец. -Здравствуйте,-качнув головой, галантно начал Саша,-Будьте добры две пышки. Упакуйте с собой,пожалуйста. -Сию секунду!-подмигнул пекарь и, напевая мелодию себе под нос, развернулся к посудине с кипящим маслом. Во время ожидания Саша огляделся: булочная находилась в красивом богатом доме, однако обстановка внутри помещения была достаточной скудной. Голые стены в некоторых местах пошли тонкими трещинками, сидячих мест было немного, а кожаная обивка на нескольких стульях протерлась или даже порвалась. Кухня также не блистала новизной: чугунные сковороды, подносы, ещё гора неизвестных предметов, казалось, могли рассказать историю не одного поколения. Единственная скалка одиноко висела на крючке…  Тем временем мужчина с нестираемой искренней улыбкой повернулся, сжимая в руках бумажный пакет. -Вот все и готово,-протягивая теплую упаковку, сказал пекарь,-С вас… -Сдачи не нужно,-быстро выпалил Саша, протягивая сто рублей,- Дела сейчас не слишком хорошо идут? Сперва мужчина опешил, однако позже собрался ответил. -Да, сынок, есть такое,-вздохнул он,- Раньше много было посетителей, бывало, даже на рождественские ярмарки выезжал, тогда и денег было много… А сейчас,- мужчина снова вздохнул,вспоминая былые времена,-Мода на все заграничное, французское, лягушатник этот! Тьфу!Как будто 12 года не хватило! Тогда вся гниль этих … видна стала!-выругался он в сердцах,- А теперь словно позабыли! Сразу же рестораны пооткрывали, а эти дворяне и поперли стадом баранов, как всегда за модой, русское позабыли!,-мужчина приложил руку к голове,-Кому уж пышки и пироги  нужны теперь! А налоги-то надо платить…эх,- он выпрямился,- Ты уж прости меня за эту пламенную речь, ты сам, небось из этих…богатых,да ты не подумай,я не осуждаю, всем бы нам родиться, да и ты, мальчик, чести не растерял, ей богу, спасибо, я благодаря тебе смогу ещё месяц-другой оплатить аренду, да не стесняйся, всегда буду рад тебе, приходи, я тебя с детишками своими познакомлю-ровно ровесники твои! Саша впитывал информацию, делая себе в голове заметки, однако ответа не придумал,изобразил самую милую улыбку, и,кивнув головой на прощание, вышел. Он шел по улице, жуя самые вкусные во всем мире пышки. Он не был уверен, делали ли их где-то ещё, однако, очевидно, что если такое удовольствие отсутствовало, жители страны лишались одной из огромнейших радостей жизни.  На душе было хорошо, ещё никогда Петербург не помогал своим гражданам напрямую, обычно этим занимались взрослые, отправляя его учить уроки, чаще всего историю. Несомненно, это разочаровывало, чем полезна теория при отсутствии практики? Однако наконец удачная   возможность подвернулась, и Саша её не упустил. Он крайне гордился собой в этот момент, даже было подумал поделиться радостью с Москвой, но вовремя вспомнил обычно суровое лицо наставника и отказался от этой идеи. «Его можно понять, после стольких лет… Я ни в коем случае не должен разочаровать и опозорить имя столицы»,-думал Саша. Он как раз подошел к Медному Всаднику, печально взглянув на величественный памятник, на глаза, так влюбленно смотрящие на свое творение. В голове всплыло милое прозвище, данное Петром «Парадиз»-райское место и венец гордости царя. «Хотя бы ради него»,-вглядывался в высоту Саша,-«Он подарил мне чувство важности и я не посмею не оправдать его надежды»,-он сжал кулаки. Желая сдержать нахлынувшие, бесконечно свежие воспоминания, Саша мотнул головой,-«Только не сейчас»,- и двинулся с Сенатской площади. С неба упала пара капель, небо заплыло серыми тучами, и постепенно начало темнеть. Саша брел, погруженный в себя. «Почему я тоскую? Ведь сбылось все, о чем мечтал Петр. Люди любят меня! Каждый день я наблюдаю, как толпы рабочих начинают и завешают новые здания. Как талантливые  архитекторы создают фееричные произведения искусства, как дворяне жалуют немало денег ради расширения и процветания города, как их других отдаленных точек приезжают путешественники, чтобы взглянуть на столицу. Я так люблю всех жителей и временных гостей, и как бы хотелось облегчить судьбу каждого! Я буду стараться изо всех сил, мы будем как лучшие друзья с народом. Я ни за что не брошу их, а они никогда не оставят меня, я уверен» Тем временем дождь усиливался и уж ливень хлынул со всей силы. Саша продолжил свой путь, он знал, что частные дожди были особенностью климата и уж никак его не могли пугать. И эта безмятежность продолжалась, пока лакированные носки туфель, а позже и щиколотки не оказались погружены в воду. Саша ошарашено огляделся: ныне буйная Нева вышла из берегов, и, снося мосты на своем пути,представляла собой неукротимое буйство природы. Вода поступала и сверху и снизу, Саша пытался бежать, однако вода, которая уже оказалась на уровне колен, не позволяла этого сделать. Обломанная балка с дикой скоростью неслась на бултыхающегося Сашу, она ударила его в спину и тут, пошатнувшись, упал в воду лицом. Сильному потоку хватило секунды замешательства, чтобы унести тело дальше с набережной. Не в силах сопротивляться течению, чтобы вынырнуть, Саша открыл глаза под водой, в резких вихрях носились обломки зданий, ограждений и карет. Мелкий мусор рвал ткань и обдирал кожу, руки и ноги покрылись тысячами ссадин, но боль принесла положительный результат: на вспышке адреналина Саша собрался с силами и вынырнул на поверхность. Оглядевшись, он не смог узнать точное место и, из последних сил махая руками, закричал -Помогите! Пожалуйста!,-он захлебывался грязной речной водой, однако никто не отзывался на клич.  -Прошу!,-предпринял он последнюю попытку,но ответа не последовало. Растеряв все силы, Саша поддался течению, уносящему его все дальше от берега. Слабыми охладевшими руками, он старался грести, но, ожидаемо, безрезультатно. Вдруг ногу резко потянуло ко дну. Саша начал болтать ею,чтобы отцепить невидимый предмет. Руки больше не могли удерживать тело с дополнительным весом на плаву и,словно мешок картошки, оно пошло под воду. Тогда нешуточный страх накрыл Сашу, захлебываясь от паники, он не мог мыслить рационально. Пузыри воздуха, как последняя надежда, выходили из его рта и улетучивались на поверхность. В мутной воде нельзя было разглядеть даже свою руку, что уж говорить о ноге,  после огромного количества тщетных попыток, сил не осталось совсем, и как бы не рвался он выжить, больше это не представлялось возможным. Легкие медленно заполнялись водой, уже давно заплывший разум переставал функционировать, последняя мысль, которая пришла ему-«Может, Москва снова сможет стать столицей и будет счастлив?»,глаза, воспаленные пылью и грязью не могли больше видеть, взгляд затуманился, однако ему привиделись что-то родное в приближающемся тесном силуэте, и в конце концов,пустота.  Темная, сырая, звенящая в ушах пустота. И нескончаемое всепоглощающее чувство одиночества и отчаяния. Никто не придет спасти его. Тишина. Такая, что слышны были не только удары сердца, но и мысли. И в этой абсолютной тишине капли, падающие из ниоткуда в никуда, прорезая слух всплеском.   -Я ни за что не брошу их… -А они никогда не оставят меня… Пищало, гремело и звенело со всех сторон. Голова ужасно раскалывалась, Петербург схватился за голову и упал на мокрый черный пол. Шум нарастал, становясь невыносимым. Саша закричал, от злости, от отчаяния, от обиды и разочарования. И как только он изверг потаенный вой души, все звуки затихли. Эхо отозвалось от стен. «Постойте, откуда эхо?»,-успело пронестись в голове до того, как стены начали заметно сужаться. Пространство уменьшалось с немыслимой скоростью- воздуха начинало не хватать, Саша безумно втягивал оставшийся  кислород. Темнота была все ближе и все более осязаемой. Грудь сдавило, и, когда воздуха не осталось совсем, послышался знакомый обеспокоенный голос. -Питер! Питер! Что случилось?-разносилось по всему пространству. И снова темнота.

***

Александр резко сел на кровати, тяжело и прерывисто дыша,по лбу стекал холодный пот,в голове пульсировало, зрачки метались по всей комнате. Машинально взяв очки с прикроватной тумбочки, он смог настроить фокус зрения. У кровати стоял Михаил в пижаме, подсвечивая лицо фонариком на телефоне. Его лицо с синяками под глазами выражало крайнюю обеспокоенность. -Ты кричал,- сказал он,- Все нормально? -Да, и прекрати светить мне в лицо фонариком,-закрылся руками Александр,-Оставь уже меня в покое. -Как скажешь,-пожал плечами Михаил и удалился, тихо закрыв за собой дверь.  Саша остался в той же позе, бездумно глядя на сидящую в ногах белую кошку с угрожающими в темноте блестящими голубыми глазами.