Перламутровая планета

      В медицинском кабинете слегка пахнет спиртом, хлоркой и чем-то еще, едва различимым между этими резкими стерильными запахами — Джоанна пытается догадаться чем именно, и к счастью, это отвлекает ее достаточно, чтобы пропустить момент, когда игла входит под кожу.       Она стискивает зубы — и свободную вспотевшую ладонь своими коленями — все ее тело деревенеет, дыхание останавливается на вдохе, пока вводится препарат. Джоанна хаотично пытается прочесть названия на корешках книг у соседней стены, бегает взглядом от одной к другой, затем к столу, где тускло светятся прозрачные дисплеи, наконец фокусируется на сером пиджаке в затяжках, небрежно наброшенном на спинку кресла.       Выходит игла незаметно; и, если бы рука в синей перчатке не помахала шприцом прямо перед лицом Джоанны, она бы так и сидела истуканом дальше.       Ее правое плечо нещадно горело уже несколько часов, к концу смены она даже успела перестать его замечать, то ли по привычке, то ли благодаря таблеткам. Тем не менее, держаться на ногах становилось все более непросто, и когда Джоанна доковыляла назад в санчасть с мостика, повязка ее приобрела ярко-красный оттенок, а лицо — зеленоватый.       Утонуть в кресле на секунду оказалось приятно, но затем начались манипуляции с ранением, и перспектива сбежать, заливая коридоры кровью, перестала выглядеть такой уж и постыдной.       Спустя минуту после укола в голове немного проясняется, а боль начинает утихать, оставляя вместо себя только опустошающую слабость.       — У вас цветок умирает, Доктор, — сообщает Джоанна, наконец решившись повернуть голову, и расслабляется.       — Этот не мой, — отвечает он, собирая отработанные материалы. — Маркус поразительно безответственен по отношению к своему питомцу.       — Разве Маркус брал на себя какую-то ответственность? — Возражает Джоанна, — Это же вы подарили ему цветок.       — Я пытаюсь развивать в коллективе общие интересы.       — Ваши интересы?       — Заботиться о других полезно для человека. Я позаботился о Маркусе — теперь он может заботиться о вазоне.       Увядающий цветок похож на охапку несвежего салата. Его некогда нарядные рюшевые листья с голубыми прожилками совсем потускнели, а тонкие стебли согнулись под их весом.       Доктор оттолкнулся двумя ногами и покатился на маленькой табуретке в сторону шкафов, зашитых по всей стене. Дверцы верхних этажей были прозрачными, их полки забиты коробками и флаконами, сложенными в идеальном, должно быть даже алфавитном, порядке. Пока доктор доставал нужные инструменты, Джоанна вновь отвернулась в сторону стола и нависших над ним полок со всевозможными растениями, безуспешно пытаясь угадать хотя бы некоторые из них. Вполне возможно, что эта коллекция происходила из десятков разных систем. Задумчивый голос привлек ее внимание:       — Вам тоже не помешал бы питомец.       — Доктор Хансен, если вы без спроса подарите мне что-нибудь живое, оно моментально вернется назад в вашу каюту.       — Боюсь, Капитан, там едва ли хватает места для меня самого.       Джоанна едва не закатила глаза:       — Я уже объясняла: я не могу выделить вам другую каюту вне офицерского дека. Но если это вас утешит, я пытаюсь убедить миссис Беринг включить новый жилой модуль в плановое переоснащение в следующем квартале.       — Ну, в этом случае я точно обречен.       Доктор Хансен приехал на стуле назад к медицинскому креслу, где Джоанна уже подобралась, завидев содержимое подноса у него в руках. Он аккуратно разложил дезинфектанты, бинты, иголки, зажимы, ножницы и еще несколько блестящих металлических инструментов, о назначении которых Джоанна постаралась не думать, поскольку ладонь ее опять невыносимо вспотела.       — Капитан, расслабьте руку пожалуйста. Вы мне так подлокотник поцарапаете.       Она непонимающе моргнула и уставилась на свою правую кисть, которой вцепилась в подлокотник: рука не шевельнулась. Доктор, краем глаза наблюдая за ситуацией, наконец оторвался от своего занятия, сменил перчатки и аккуратно отцепил ее пальцы от кресла. На нем осталось несколько глубоких лунок, которые, впрочем, сразу же начали выравниваться.       — Видите, анестезия уже работает — вы ничего не почувствуете.       Она и правда ничего не чувствовала, наблюдая за его руками: ни одного прикосновения, пока они постепенно поднимались от ее немых пальцев вверх и затем остановились на глубоком неровном разрыве на плече. Доктор Хансен внимательно склонился над ней, фокусируясь исключительно на ране.       Джоанна нервно сглотнула и отвернулась.       Холодный белый свет, разлитый по всему помещению, неприятно давил на глаза. Как и на всех нижних уровнях корабля, здесь не было иллюминаторов, а обстановка состояла в основном из контейнеров, информационных дисплеев и разного медицинского оборудования. Вазоны с зеленью, расставленные тут и там, делали это место гораздо уютнее. Скорее всего, тот запах, древесный и терпкий, который Джоанна никак не могла угадать, принадлежал какому-то из них. Прямо напротив медицинского кресла располагалась автоматическая дверь с табличкой «Лазарет».       — Как они? — кивнула в ту сторону Джоанна.       — Троих я отпустил по каютам, еще двое в средне-паршивом состоянии: у Винсента сломано четыре ребра и множественные ушибы, у Мацуды — семнадцать швов. У него жар, но думаю, до завтра спадет. В целом, не так плохо, как вы ожидали. И если хотите мое мнение: вас стоило бы принять раньше, чем некоторых из них.       — Я требую от них рисковать своими жизнями, Доктор. Раногвая субординация здесь неуместна.       — Это мое врачебное мнение, Капитан, — мягко уточнил доктор, — я бы вряд ли рекомендовал вам злоупотреблять своим служебным положением. Во всяком случе, без крайней необходимости.       Ответом ему стал глубокий вдох. Возможно, за ним должно было последовать что-то еще, но оказалось, чувствительность в руке не отмерла полностью, и при более интенсивном вмешательстве в рану, нарастающий дискомфорт, наконец, дал о себе знать. Джоанна надеялась, что ее быструю гримасу никто не заметил.       Замечать гримасы своих пациентов было одним из лучших навыков Доктора Хансена.       — Сто лет ничего не зашивал вручную, — возбужденно поделился он.       — Вы что, это сейчас серьезно? — Подавленная женщина в его кресле резко обернулась, сделавшись уже сердитой подавленной женщиной.       Доктор промолчал. Только губы его чуть изогнулись, что можно было бы не разобрать под пушистой пшеничной щетиной. Тем временем он успел наложить уже несколько стежков бирюзовой синтетической нитью. Зачастую он и правда пользовался специальным инструментом, но, словно назло Джоанне, совем недавно у него закончились картриджи. Впрочем, руками Генри Хансен орудовал не хуже, чем автоматической машинкой.       — Вообще-то нет, я долгое время работал на Бригитте-3, — его легкая ухмылка исчезла, уступив предельно сосредоточенному выражению на лице.       Если он хотел таким образом ее отвлечь, у него получилось. Конечно же, Джоанна знала, что он прошел Бригитту-3, она знала практически напамять все личные дела персонала на вышке, тем более такие впечатляющие, как у Ханесена. Половина ее взвода раньше служила на Бригитте-3 — разочарованных ветеранов было легко вербовать для охраны коммерческих форпостов. Если потенциальный противник не ходил на двух ногах и не стрелял в ответ, тут дважды спрашивать себя никто не заставлял. Таких корпоративных войн, как на Бригитте, еще ни в одной системе не случалось.       — Почему вы не вернулись на центральные планеты? У вас, должно быть, было немало выгодных предложений.       Бирюзовые стежки ложились ровно один за другим.       — С моим досье, Капитан, выбирать особо не пришлось, даже если со стороны кажется иначе. Что толку с единичного назначения в большой развитой колонии, если в результате тебя рано или поздно все равно убьет алкоголь и неконтролируемый консьюмеризм?       — Эта ставка все еще звучит выигрышней, чем заработать нейропатологию здесь, — заметила Джоанна, — хотя поставки снабжения раз в три месяца, должно быть, помогают вам воспитывать в себе аскезу.       — Зато пейзажи ни с чем не сравнятся… — мечтательно протянул доктор Хансен в том же ироничном ключе, — Я не спорю, капитан, что Аммолит — не слишком дружелюбная планета, однако, она с вами честна. У меня немало причин, но как минимум ради одного этого неба здесь стоит остаться.       Сентиментальность Генри Хансена позабавила Джоанну, хотя она вполне могла представить, что он отшучивается, потому что на самом деле за его голову назначена награда, и прямо сейчас доктор скрывается от преступного синдиката.       — Разрешите спросить, Капитан, почему вы подписали этот контракт?       Она заправила темную прядь отросшей челки себе за ухо и подперла щеку, устраиваясь поудобнее на левой стороне кресла.       — Об этом мало кто знает, но до Аммолита я больше десяти лет проработала на «Интергалактикс», — наконец ответила Джоанна после недолгого размышления, — и так ни разу не получила собственный проект. Затем ко мне пришел человек из «Стеллы» и предложил променять один из лучших в индустрии соцпакетов на туманную перспективу заработка в суровом мире окраинной системы, возглавляя добывающую вышку, с ископаемым на которой я никогда не имела дела. Звучало заманчиво.       Хансен подумал, что ответ оказался куда честнее, чем он рассчитывал получить, но вслух сказал:       — Вы еще не пожалели?       — Было дело однажды, — уклончиво ответила Джоанна, — но я с этим справилась.       — О, надеюсь, это не я довел вас, Капитан.       — Вы слишком самоуверенны, Доктор.       — Может быть, — согласился он и показал иголку с уже обрезанным кусочком нити, — но небеспочвенно.       Капитан удивленно приподняла брови и посмотрела на свое правое плечо, чтобы убедиться, что с процедурой покончено. На опухшей почти багровой коже с кровоподтеками красовался образцово ровный бирюзовый шов, словно некая концептуальная татуировка.       — Спасибо. У вас очень умелые руки.       Словно это было раньше не очевидно.       — Вынужден был применить всю свою сноровку, чтобы вдруг не пришлось переезжать в еще меньшую каюту.       Джоанна закатила глаза, но Хансен мог бы поклясться, что заметил, как ее щека дернулась, поддаваясь улыбке.       — Доктор, даже моя собственная каюта немногим больше вашей.       — Предлагаете мне переехать туда, Капитан?       Она скептически изогнула бровь в ответ, но не расстерялась:       — Я не посмею подвергнуть вас соседству с Баррерой через стенку. Он храпит как бурильная установка.       Доктор Хансен изобразил на лице секундное сожаление, и вернулся к делу.       — Полежите еще несколько минут. Можете расслабиться.       Тело беспрекословно повиновалось даже без особой на то воли сознания. Джоанне вдруг невыносимо захотелось спать, и чтобы не отключиться прямо на месте, она спросила:       — А вы не думали над тем, чтобы сменить компанию? У наших соседей, например, условия куда лучше. Они даже строят стационарные жилые модули.       Тем временем, их собственный работодатель огромными ресурсами не располагал, и не мог себе позволить роскошь развернуть на планете полноценный форпост с наземными корпусами. Вместо этого, станция, которой руководила Джоанна, состояла только из добывающих установок и сопутствующих модулей, персонал тем временем размещался на звездолете, и конечно же, был этим обстоятельством стеснен.       — Если бы я не знал вас лучше, я бы подумал, что вы меня дразните, — Доктор Хансен внимательно посмотрел ей в лицо поверх своих цифровых очков с датчиками, через которые до того изучал зашитое плечо и обрабатывал его, — но можете быть спокойны: последняя моя смена компании оказалась удачным решением. "Катарсис" вместе со своим капитаном вполне заслуживают моей лояльности.       — Благодарю за похвалу, — сухо ответила Джоанна, чувствуя, как ей постепенно становится душно.       Доктор Хансен вновь спрятал свои голубые глаза за очками, но взгляда не отвел. Когда пауза вот-вот должна была перешагнуть черту неловкости, он сказал:       — У вас лихорадка, Капитан.       Капитан устало зажмурилась, когда он, наконец, отвернулся.       Затем он дал ей принять несколько таблеток, а также вручил маленькую пластиковую баночку с остальной дозой, объяснив график приема. Она еще раз поблагодарила доктора и сползла с кресла, чувствуя тяжесть в теле, и он машинально придержал ее под локоть здоровой руки. Древесный запах защекотал Джоанне нос.       — Я ожидаю вас через два дня на осмотр. Завтра можете подойти к Маркусу на перевязку.       — Обязательно. До скорого, Доктор.       На выходе она обернулась.       — Доктор Хансен?       — Да, Капитан? — отозвалась спина доктора, уже занявшегося уборкой после всех проведенных манипуляций.       — Прошу вас, приведите в порядок этот цветок. Будет очень жаль, если он погибнет из-за двух принципиальных упрямцев.       — Слушаюсь, Капитан.

***

      Через несколько дней Джоанна обнаружила под дверью своей каюты вазон с рюшевыми листьями в ярко-голубых прожилках. Покачав головой, она забрала его внутрь и оставила на письменном столе.