Руки

Таблички с текстом суфлера летят на кофейный столик, когда ведущий заваливается в комнату отдыха. Джерими раздражен, измотан пустым трёпом, поэтому стоит телу коснуться дивана, Дональдсон выдыхает и раскидывает руки на мягкой спинке. Какой идиот решил, что провести пятичасовой эфир на ногах — хорошая идея? Точно, этим идиотом был его босс. И Джеримми прийдется грамотно подбирать выражения, чтобы не лишиться премии в конце этого долбанного месяца. Чёртов Боузман, чёртово интервью, чёртов "День здоровья". Джерими обреченно цокает и жмурится: спина и шея болят от непривычной нагрузки. А ведь если он однажды пострадает, ему не компенсируют и малую долю всего, через что ему приходится проходить. Остаётся надеяться, что он не откинется раньше времени или не  уволиться. Впрочем, последнего можно не бояться. Слишком уж Джерими любит эту работу и своих коллег, у которым успел привыкнуть за долгие годы совместного времяпровождения. Но в слух он, конечно же, никогда в этом не признается. За размышлениями Дональдсон не замечает, как кто-то заходит в комнату и начинает колдовать у кофеварки. Возня отчего-то придаёт помещению уюта, а горький запах кофе разлетается по комнате Джерими хмурится, когда всё резко затихает. А затем фыркает, когда чьи-то руки ложатся ему на плечи, совсем рядом с шеей. — Дженни, это ты? Через несколько слоёв ткани сложно разлечить кому они пренадлижат, а открывать глаза безумно лень. — Разве ты сейчас не должна убирать площадку и переговорить с продюссером насчёт, — поток слов прерывается рваным выдохом, когда чужие ладони сжимаются, разминают затекшие мышцы: слишком сильные даже для их дорогой ассистентки. Мужские. Дональдсон распахивает глаза и хочет обернуться, но ему не дают это сделать: стоит дёрнуться, как его удерживают и прижимают обратно. Настойчиво и со знанием дела при этом надавливая и разводя пальцы. Джеримми сдерживается, чтобы не вскрикнуть от неожиданности. Над головой раздаётся знакомый голос: — Спокойно, Джеримми, это всего лишь я. — Колин?! Какого чёрта ты вытворяешь? — последнее предложение ведущий шипит, сумев развернуться настолько, чтобы видеть край лица их студийного звукоря. Колин отвечает так, словно подобное происходит каждый день, а Дональдсон ни разу не выражал своего мнения насчёт непрошенных косаний — Помогаю тебе расслабиться. Пока до дома доедешь, так парализовать успеет. Да, Дженни занята с продюссером, — Хотел увидеть её на моём месте? Дональдсон давится воздухом от возмущения, а затем уже от очередного движения рук. Как бы действия Колина не возмущали, они действительно помогали боли отступать, только вот на смену ей приходило другое чувство. — Колин, я серьёзно, прекрати сейчас же, — напряженно, чуть ли не задушено. И тому есть причина. Ведь удовольствие трудно выразить иначе, чем через звуки, а Джерими с самого начала как можно сильнее стистнул зубы, лишь бы не опозориться так просто. Какой ужас. — Брось, Джеримми, — слова звучат спокойно и даже с неким весельем, — Понимаю, все могу стесняться, но при массаже подобные звуки вполне приемлемы, — Колин наклоняется ближе, шепчет, — Никто не услышит. Затекшее тело постепенно расслабляется, но ткань начинает мешать. Колин понимает это и тянется к пуговицам рубашки, руку перехватывают и уже менее уверенный и обыкновенно грубоватый тон ведущего ломается. — Что ты задумал? — Всего лишь массаж. Тебе ведь самому не приятно через одежду, Джеримми. Обещаю, ничего такого, о чём бы ты мог прочитать в фанфиках, — Колин подмигивает. Дональдсон недоуменно смотрит в ответ, но руку отпускает. Задумчиво отводит взгляд. — Пожалуй.. Я могу себе это позволить. Всего лишь помощь после тяжёлого дня. Всего лишь минутка слабости для уставшего тела ведущего. — Прекрасно. Тогда помоги ка с костюмом, мистер забияка. Дональдсон бросает недовольный взгляд на оскорбление, но всё же самостоятельно расстегивает чёрные пуговицы пиджака и отбрасывает на другой конец дивана, пока ловкие пальцы Колина уже расправляются с верхним рядом на рубашке. Больше и не надо. Руки проходятся вверх, к шее, с губ срывается судорожный вдох. Ощущения совсем иные, нежили до этого. Куда острее и даже можно почувствовать небольшие мозоли на ладонях Колина. Поэтому стоит пальцам вновь начать работу, как они выбивают из Джеримми стон: звонкий, несдержанный. Вот же чёрт. Но Колин никак это не комментирует, лишь замедляется, смегчает нажим. Дыхание нещадно сбивается, когда ладони очерчивают линию челюсти и с лёгкостью улетают вниз, будто изгибы тела под ними сраные американские горки. — Блядь, — вырывается на выдохе и Джерими не узнает себя, да и не успевает распознать отличия. Это становится последней каплей гордости в переполненном стакане ведущего. Каждое движение Колина точно заточенно под то, чтобы принести удовольствие и расслабленность в тело. Слишком, мать вашу, хорошо. Воздух горит, но это мало волнует, как и то, что мышцы давно уже пришли в относительную норму. Приходится запрокинуть голову, ведь дышать становится нечем, а невозможный танец рук продолжается. Губы кажутся неестественно влажными от постоянного прикусывания, голос похрипывает, а сердце бъется словно его заменили тем идиотским хомячком-прыгунчиком, которого не так давно занесли в книгу рекордов Гинеса. — Колин, — имя падает на язык неожиданно, Джеримми даже не знает зачем зовёт. Новый стон разрывает горло и Дональдсон раскрывает глаза. Он решается посмотреть. Лучше бы он так и оставался в неведении, ведь Колин не просто никак не реагирует, он какого-то черта успел включить сериал и заткнуть уши наушниками. Настрой как рукой снимает и Джеримми рывками вырывается из хватки, замечая удивление на чужом лице. Колин снимает наушники: — О, прости, чувак. Увлекся, тут такая драма интересная. Почему-то внутри закипает и Дональдсон одергивает воротник рубашки, пытается придать себе самый суровый вид: — Уйди уже отсюда, — голос сипит, но фраза звучит достаточно убедительно, чтобы Колин пожал плечами, забрал свой остывший кофе и в самом деле ушёл, оставляя ведущего одного. Когда шаги затихают, Джерими ругается, закрывает глаза тыльной стороной ладони, силится успокоить вышедшее из под контроля тело. И осознает, что всё это время горел похлеще поджигателя-смертника. Душно, Джерими пробивает мелкая дрожь и он закусывает губу, лишь бы не опошлить долгожданную тишину. Кисть сползает с глаз и мужчина кидает взгляд вниз. Подскакивает, втягивает носом воздух и сглатывает вязкость на языке. — Вот чёрт... Похоже извращает тут всё далеко не Колин.