Цена иной реальности. Хейро.

      В нашей Вселенной так много миров. Одни служат «батарейками» для других, иные же — чем-то незаменимым, миры-спутники, не дающие другим реалям пересечься. Некоторые измерения существуют просто для того, чтобы быть. Они наполнены ненужной суетой, бессмысленными вещами, непонятными историями. Они — мусор. Но тоже почему-то важны.       Издавна считалось, что мир можно убить. Перекрыть ему кислород. И делается это невероятно легко: лишил связи с другими мирами и самой Вселенной — мир исчез. Испарился. Высох. Был уничтожен. Много измерений погибло таким способом, но самое страшное — когда люди сами убивают мир. Намеренно запускают скверну и уничтожают. Рыба гниёт с головы, а мир — изнутри. Люди страдают по собственной глупости или же из-за неосведомленности о последствиях стоящих в Верхушке Мира. Смерть Мира — смерть всех проживающих на его территории. Именно поэтому погибшие или убитые миры вернуть невозможно. Также, как и их жителей. Точка в истории измерения поставлена, а книга — закрыта. Этот мир со своими жителями теперь лишь очередная папка в Архиве. Мироздание тщательно следит за каждым подчинённым ему измерением и старается вовремя оказать посильную помощь умирающему Миру. Так каким же способом можно спасти такие слабые, беззащитные, на первый взгляд, измерения?

***

Хейро — не добрый и радостный мир —

Печалью и болью он полон!..

Лишь измерение… Но избранных три

Должны защитить его, чтобы…

1828г.       Солнце медленно опускалось за горизонт. Обычно тёплый день неожиданно закончился холодным вечером, ветер срывал листья с деревьев, раздражаясь сильнее с каждым новым порывом. Жители старались как можно быстрее закончить свои дела и запереться в домах. Плохая погода была несвойственна мягкому климату здешних мест, и люди, наученные горким опытом, не могли позволить себе оплошать. Золотой дворец на самых вершинах скал сверкал в закатных лучах. Там, в вышине, жизнь продолжала кипеть и в шторм, и в грозу, и днём, и ночью. Гвардейцы — все молодые юноши и девушки — сменялись в карауле; слуги готовили покои для гостей, которые, казалось, бесконечно прибывали и уезжали. Плотный, чёткий ритм не поддавался сбоям, он был символом стабильности в эту штормовую ночь.       — Сегодня она особенно беспокойна. Мне не нравится то, что творится с ней в последнее время. Стоит ли задуматься и предпринять какие-либо действия?       Молодой мужчина лет двадцати шести стоял возле окна, скрестив руки на груди. Хищные черты лица, орлиный нос, колючие тёмные глаза — он вызывал чувство страха у любого, кто посмел бы заговорить. Кулон в виде серебряной пентаграммы выдавал в маге некроманта, которых не жаловали ни в одном уголке Вселенной. Нервозность и скованность движений ещё больше добавляли неприязни и отбивали любое желание идти на контакт с этим человеком.       — Она волнуется. Как и все мы, — был ему спокойный ответ ещё одного из присутствующих.       Просторный тронный зал тонул в жёлтом свете искусственных канделябров. Еле видимые частицы пыли медленно оседали на почти зеркальный пол. Тёплая атмосфера помещения никак не сочеталась с надвигающейся грозой и сильными порывами ветрами в сгущающихся за окном сумерках. Помимо некроманта в зале присутствовали ещё трое. Двое мужчин рассматривали листы, разбросанные почти по всей поверхности стола, а ещё один, юноша лет двадцати, безучастным взглядом уставился в стену и не принимал участия в беседе.       — Ты нервничаешь, Сейтнеби. Хейро чувствует наши эмоции, и нам всем нужно сохранять спокойствие, — мужчина, склонившийся над картой, поднял голову. — Не стоит переживать. Я уверен, всё пройдёт хорошо.       — Оптимистично, Даймир, — скривился в усмешке некромант, так и не повернувшись к присутствующим. — Ты как всегда веришь в свои слова. Что ещё предложишь мне? Не паниковать, не нервничать, не волноваться? — мужчина загибал пальцы. — Да черта с два! Если что-то пойдёт не по плану — все прогорит! Мы навсегда останемся заложниками Хейро! А если герцог умрет? Умрут и жители!       Второй мужчина отложил карандаш и помассировал виски.       — Наши расчеты верны. Всё наладится, вот увидишь. Выдыхай, самое страшное, на самом деле, уже позади, остались незначительные, но важные шаги. И Хейро откроется. Всё закончится без лишних жертв.       — Я запомнил твои слова, Ганс. Если что-то пойдёт не так, то, будь уверен, я найду способ как возместить ущерб, — каждое слово сочилось ядом, и названный Гансом удивлённо приподнял брови.       — Да ладно тебе, это наши совместные усилия. В любом случае пострадаем все, если что-то пойдёт не по плану, — чуть растерянно заметил Ганс, зачесывая назад тёмные волосы.       Сейтнеби закатил глаза и демонстративно отвернулся к окну, встав к товарищам спиной. Этот разговор повторялся не в первый раз, а конца перебранкам видно не было. Сейтнеби нервничал за всех остальных Создателей. Он относился к делу скурпулезно, вымерял до миллиметра и боялся ошибки. И был абсолютно прав. Каждый из присутствующих, хоть и храбрился, но знал, чем может обернуться их промашка. Измерение нужно спасти и не допустить смерти ни Мира, ни жителей.       — Права на ошибку у нас нет. Оганесс, тебе и Эванджелине нужно просчитать вероятность «поломки» артефакта. Последний Ключ делается уже несколько месяцев, а никто из нас не пришёл к единому решению, как объединить и запустить механизм.       Трое мужчин синхронно повернулись к молчащему до этого юноше. Парень поднялся из-за стола и подошёл к Даймиру, начиная рассматривать чертёж. Пододвинул к себе лист и сверился с данными таблиц, лежавших рядом.       — Что это за пункт?       — В какой-то книжке увидел… Душу в артефакт вкладывает сам создатель, автоматически становясь его владельцем. Душа даёт единение созданного и создающего, но… — Оганесс покачал головой, — способ опасен. Нельзя растрачивать куски запросто так.       — Но этот способ рабочий?       — На сто процентов да. Но последствия разные могут быть.       — Прекрасно. Это то, что нам нужно. Каждому Ключу по Создателю, а для надёжность, по нескольку создателей. Например, Ключ Миров точно требует двух частиц разных душ. Замечательный способ, Ганс, ты молодец!       — Но, Ваша Светлость… — Сейтнеби сгорбился и нервно обхватил себя руками, –… Какова вероятность ошибки в этом случае?       — Как мы можем увидеть, нулевая. Способ сто процентов рабочий, — беспечно отозвался юноша.       — А мы? Наши души? Они же будут повреждены!       — От малой доли душа почти не пострадает. Да, будет больно. Но лишь первое время, потом станет легче. Завтра приступаем к выполнению плана, все свободны. И убить меня не так просто, — зачем-то добавил парень, не разрывая зрительный контакт с Сейтенеби.       — Я знаю, Ваша Светлость. И это прекрасно, — оскалбился некромант и первым направился к выходу из зала.       Свет потушили в знак окончания дня. Постепенно в темноте потонул и весь замок, лишь кое-где в дежурном освещении мелькали тени слуг и гвардейцев.

***

2016 г. (Настоящее время)       Если что-то происходит, то происходит неслучайно. Именно этой мудрости успела в свои шестнадцать лет научиться Дарина Валиева. Вот и сейчас девушка с тоской смотрела на несущиеся вдоль шоссе деревья. Они с отцом ехали почти три часа, но пресловутый Норд-Альма даже не появлялся на горизонте. Переезд в незнакомый город, в незнакомые места да ещё и переход в незнакомую школу совсем не нравились Даре. Но отец заверил, что так будет лучше и для него самого, и для неё.       — Не грусти, милая, мы переедем, начнём новую жизнь. Наши проблемы останутся в прошлом, а эмоции вновь забьют ключом, — Геннадий Фёдорович, глава их небольшого семейства, все пытался поднять дочери настроение.       Дарина вздохнула. Она не считала, что прощание с любимой, родной школой, с друзьями, знакомыми и одноклассниками было чем-то хорошим. Да и новых эмоций тоже не хотелось. Но против воли отца идти бессмысленно, к тому же Дара отчасти понимала, почему этот переезд состоялся. Выход из тяжёлой депрессии, в которой находился несколько лет Валиев, и уход с любимой работы с целью полностью поменять род деятельности, также дался отцу Дарины нелегко. Но мужчина, бросив вызов самому себе, решил начать жизнь с чистого листа, в новом городе. К сожалению, не интересуясь мнением дочери. Впрочем, у Дары и выбора особо-то нет: родственников со стороны мамы не было, а со своими родителями Геннадий Фёдорович разругался ещё лет двадцать назад.       Дарина сжала ключик-подвеску, висевшую на груди. Этот «амулетик» достался девушке от матери, которую сама Дарина не помнила вообще. То ли мозг заблокировал травмирующие воспоминания, то ли ещё как-то память сыграла злую шутку, но образ мамы остался лишь короткой мелодией, прочно засевшей на подкорке мозга. Девушка не раз задавалась вопросом: как можно в семь лет себя не помнить? Ребёнок осознаёт себя с трёх лет, уже в этом возрасте начинают формироваться воспоминания. А в семь лет-то точно. Но смерти матери Дарина не помнила. Она была, а потом её не стало. Остался только убитый горем отец, который так и не нашёл замену своей безвременно ушедшей жене.       Девушка вздохнула и сняла с шеи ключик, в миллионный раз начиная рассматривать подвеску. Обычное серебряное украшение с маленькими цветными камешками, ничем не примечательно. Но когда подвеска была рядом, будь-то на шее или в кармане, Валиева чувствовала себя в безопасности. Все страхи отступали, а бабайки и подкроватные монстры прятались по углам, не решаясь нападать.       Городок, весь в дымке вечернего тумана, наконец показался среди многочисленных деревьев. Сразу стало легче, а чувство тревожности из-за полос тёмных лесов окончательно покинуло девушку, как только первый фонарь пронёсся за окном. Дарина с интересом смотрела в окно, цепляясь взглядом за проносящийся частный сектор. В середине посёлка высились новые дома, которые, возможно не играли никакого, кроме досугового, значения. В них были расположены офисы, торговые центры, да и просто местечки для развлечений. Так что всё же большую часть городка занимали коттеджные постройки. Отец говорил, что милая, уютная квартира продана за хорошие деньги, а на них, в этом самом Норд-Альма, был куплен дом. Причём не какая-то дача, а именно большой особняк. Геннадий Фёдорович заметил, что в этом городке дома стоят даже меньше, чем квартиры, и это факт был максимально подозрительным.       «Наверняка какой-то опасный район», — подумалось тогда Дарине.       Спустя ещё минут двадцать плутаний по улочкам городка, их машина наконец выехала к новому жилищу. Что уж там скрывать, коттедж был впечатляющим. Особенно для выросшей в мегополисной среде Даре. Вся территория дома обнесена высоким забором, но ворота оказались гостепреимно распахнуты. За оградой проглядывался большой двор с миниатюрным, в три-четыре деревца, садиком. Двухэтажный дом рос не только в высоту, но в ширину, занимая добрую часть территории.       — Я попросил нескольких девушек по объявлению убраться в доме, чтобы он был готов к нашему приезду. Надеюсь, они справились, — Геннадий Фёдорович вылез из машины и начал разгружать вещи.       Почти всю мебель из городской квартиры отец Дары выкинул, оставил только любимые стол и шкаф дочери. В самом коттедже уже была мебель, она входила в стоимость особняка, что также казалось Дарине подозрительным. Геннадий Фёдорович заметил, что другие предметы интерьера они смогут докупить непосредственно в Норд-Альме, но Дара в праве забрать всё, что ей любо-дорого, из старого жилища.       Дарина выползла разминать затёкшие ноги только спустя минуты три. Она не могла отделаться от смешанных ощущений: восторга перед таким простым, но уютным городом, и каким-то страхом, сковавшим ее тело, стоило машине остановиться. Девушке казалось, что на неё смотрят. Пристально, словно проверяя, стоит ли доверять подобным приезжим.       — Дарочка! Вылезай давай, — отец уже нетерпеливо «пританцовывал» возле багажника, выгрузив все вещи. — А то без ужина останешься. И без комнаты.       Дарине пришлось подчиниться и списать всё на излишнюю паранойю, которая неожиданно разыгралась.       «Я себя сейчас накручу, а мне ещё исследовать тут всё. Уж если я буду дёргаться от каждого стука, то так и не привыкну к новому месту. Ни жениха, ни невесты».       Из дома навстречу будущим хозяевам вышли две девушки и один молодой мужчина. Видимо, это и была та бригада, которую нанял отец для уборки. Девушки отдали запасные ключи Геннадию Фёдоровичу, отчитались о проделанной работе и, пожелав хорошего заселения и комфортного проживания, удалились. Мужчина, пройдя мимо Дарины, бросил на девушку быстрый взгляд и ускорился, догоняя коллег. Валиева почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Девушка продолжала смотреть в спину уходящим работникам, пока те не скрылись за поворотом, после помотала головой, сбрасывая наваждения, и отправилась за отцом.       Заселение прошло быстро, а комната поразила Дарину своими размерами. Нельзя сказать, что городская квартира была маленькой, нет. Но пустое помещение, занимавшее чуть ли не половину второго этажа, явно не могло сравниться с, казалось теперь, скромной прежней комнаткой.       «Интересно, сколько тут полуночников? Городок явно имеет и другую сторону, другую жизнь… Хм, а ведь я чего-то испугалась. А сейчас хочу выбраться в темноту в неизвестном районе. Чтобы меня потом искали по тёмным подворотням? А впрочем… Те ощущения явно были с непривычки, пора отправиться на настоящие приключения. Ночью, в новом месте», — девушка промычала какой-то мотив себе под нос.       Дара разбирала вещи, никуда не спеша. Ночка должна была быть веселой — это пообещала сама себе девушка. Данный город удивлял и зачаровывал, и девушка, как любительница ночных и тайных вылазок, хотела узнать Норд-Альма лучше.       Ужин прошёл без всяких проблем. Отец рассказывал какие-то байки и пытался всеми способами поднять настроение дочери. Или же сам хотел отвлечься от плохих мыслей? Может, чувствовал вину перед Дариной, что той пришлось уехать с ним и поменять привычное место жительства?       — Пап, я чуть раньше лягу. Сил разбирать очередную коробку уже нет, продолжу завтра, — девушка поставила вымытую тарелку в сушилку для посуды.       — Конечно. День завтра будет тяжелый. Ты же понимаешь, что нам с тобой нужно отдать документы в школу? Прошло уже две недели учебного года, ты отстаешь. Как бы это не сказалось на твоей успеваемости.       — Всё будет в порядке, пап. Наверстаю. Главное, чтобы одноклассники попались адекватные, а не как в моей прошлой параллели.       — Городок милый, думаю, люди здесь такие же хорошие. Взять, к примеру, тех работников из клининговой компании. Отдраили дом сверху донизу, он сверкает и пахнет чистотой. Ничего не тронули, ключи даже вернули. Всем бы городским поучиться у тихих посёлков…       Дарину почти физически передёрнуло от воспоминаний о взгляде того мужчины. Не в лучшее время он на неё посмотрел, при нарушенном душевном равновесии и комар покажется огнедышащим драконом.       Девушка быстро пожелала спокойной ночи отцу и поднялась к себе. И вновь дух захватило от просторной комнаты, в которой могли жить и пять человек. Это всё пространство её! Уровень счастья Дары возрос ещё на чуть-чуть. Осталось дело за малым: выбраться из дома и погулять по улочкам, без лишних зевак и уж точно косых взглядом соседей.       Валиева не знала почему, но очень уж ей нравились ночные города. Время, когда реальность замирала, а всё живое, казалось, вымирало. Очень редко девушка видела, гуляя по укромным местечкам прошлого района, людей, даже пьяницы и бродяги старались не высовываться после полуночи без надобности. Отец, конечно же, не догадывался про подобные вылазки. Геннадий Фёдорович поседел, если бы узнал о том, куда ходит его дочь. Дарина не отличалась физической силой, чтобы в случае опасности спасти свою шкурку. Быстрый ум и хорошая интуиция до сих пор пока и защищали. Дара не знала, когда её удаче придёт конец, но все-таки испытывать адреналин хотелось.       Ночь быстро сменила вечер, опускаясь на городок темным покрывалом. На улице воцарилась мертвая тишина, прерываемая лишь изредка мяукающими котами и переругивающимися за заборами собаками.       Дарина вылезла из-под одеяла, под которым старательно притворялась спящей, и, переодевшись в удобную одежду, тихо выскользнула на улицу. Она ещё вечером приметила лестницу, приставленную прямо к карнизу окна ее комнаты. Несказанная удача! Открыть ворота также не составило труда, хорошо смазанные петли даже не скрипнули. Делали с любовью явно, чтобы воры могли незаметно проскользнуть. Неприятные мысли о слежке, бандитах посетили Дарину несколько раз за минуту, пока она, прячась в тени высоких заборов уходила всё дальше от дома.       «Странно, обычно я об этом не думаю… Может ли что-то произойти непредвиденное? Домов много, частный сектор жилой полностью, — девушка переводила взгляд с одного светящегося окна на другое. — У некоторых даже открыты форточки. Если я закричу, меня точно услышат. Или, по крайней мере, найдут тело, если его не утащат. Так, всё, Дар, соберись, не закончится же твоя новая страница прям на тёмных улицах даже не криминального района? "       Норд-Альма был спокойным и тихим. Ни души вокруг, ни единой машины не проехало по частному сектору, что настораживало и будоражило одновременно. Наверное, жители посёлка не были любителями ночных вылазок, или проводили время в других районах.       За такими размышлениями Дара не сразу заметила, что светлый, даже чуть радостный район оборвался на первом же погашенном фонаре. Дарина сглотнула. Далее шла темнота, прерываемая редкими работающими светильниками. Но любопытство взяло верх, и Дара переступила полоску света, сжимая в руке ключик-подвеску. Шаг один, второй… Девушка непроизвольно ускорилась. И услышала за своей спиной чьи-то тихие шаги. Дарина замерла и обернулась. Шаги стихли, а за спиной никого не оказалось. Может, так собственная ходьба отзывалась от стен переулка? Дара вновь пошла, постепенно переходя на бег. А шаги, кажется, начали преследование, загоняя несчастную, заражённую паранойей девушку в тупик.       «Черт!» — мысли беспокойно скакали в голове.       Впереди бетонная стена, на неё не забраться без подручных средств. А позади… Дарина набралась смелости и обернулась, ожидая увидеть маньяка в балаклаве и с ножом в руке. Но замерла, не понимая, как реагировать на своего преследователя.