Его тень

      Пленный жрец Мого выглядел безучастным ко всему. Почти что спящим. Его доставили в Ир-Вирот на рассвете, отправили в подвалы ждать допроса Тенью над Тенями. Винаю уже заранее нашептали, что жрец словно бы погружён в оцепенение, а вот теперь это подтвердилось.       Ниранн разглядывал пленника с холодным любопытством, а когда насмотрелся, повернул голову к Раэлю и сухо бросил:       — Ну? Как оживить эту куклу, знаешь?       Кан-ир выглядел раздражённым более обычного. Винай хорошо знал природу таких вот утренних недовольств — ночка явно не задалась.       Почему-то это знание нынче радовало. Уж слишком мерзкий тип этот Раэль. Харлек. Паяц. Но всем известно, что харлеки из бродячих балаганов за весёлым гримом скрывают звериный оскал, а в широких рукавах часто прячется напитанное ядом лезвие.       Раэль тонко улыбнулся и сделал шаг вперёд.       — Я же обещал тебе несколько слов, что должны помочь тебе начать беседу с ним, Нир.       Ниранн только нервно дёрнул подбородком. Ну точно, остался без забав ночью любимый учитель.       Раэль приблизился к жрецу, наклонился к его уху и что-то зашептал. Со своего места Винай не мог разобрать, что именно, но по тому, как дрогнуло лицо кан-ир, было понятно — хитрый шпион использует что-то совсем необычное. Заклинание? Ниранн, с его острейшим слухом бастра, наверняка услышал и — вон — изрядно удивлён.       — Ты не перестаёшь поражать меня, Раэль, — ядовито заметил кан-ир, когда мутный и плавающий взгляд пленника вдруг сфокусировался на лицах дахака.       — Думаю, достаточно, — усмехнулся Харлек. — Поражений для тебя. Поспешу покинуть Ир-Вирот, если ты не возражаешь.       Ниранн заметно скрипнул зубами. Да что там у них случилось? Только Геллар мог так вывести Тень над Тенями из себя. Но, видимо, не только.       Раэль же церемонно поклонился Ниранну, кивнул Винаю и ушёл.       — Твоё имя? — спросил Ниранн.       — Индарир Онатари, — хриплым голосом отозвался пленник.       — Из Эльвейна? Имя высокое. Не для отбросов моговских. Ты же нумиец.       Смуглое, темнее чем у Ниранна, широкоскулое лицо жреца прорезала неприятная улыбка. Узкая, почти прямая, как росчерк лезвия.       — И в Нуме могут выбирать кому служить. Нумиец, рождён в Городе Истин, великий дахака. Но истины повержены нынче, не слыхал?       Ниранн усмехнулся. Склонил голову набок и прищурился.       — Вот, скажи мне, Винай, отчего каждая дрянь, пользующая Запретную магию, так любит громкие фразы? Что Оракулы, что эти вот.       На Виная он не смотрел, да и ответа, наверное, не ждал.       — Ты призыватель морлов? — снова обратился он к жрецу.       — Да, великий дахака.       — Надеюсь, успешный?       Пленник облизнул губы и уставился на Ниранна немигающим взглядом.       — Все слуги Мого — призыватели. А призыватель морлов может быть только успешным. Или мёртвым. Я пока жив.       Винай слушал и ощущал, как холод царапает когтями по затылку. Ниранн явно знает к чему идёт, у него есть план и он уже не ищет — он подтверждает свои выводы.       Морлы, вечные стражи Преддверий, мусорщики, пожирающие Силу умерших, чтобы дух мог войти за Предел. Морлы не имеют своей воли, не признают Богов и не ведают лояльности. При призыве подчиняются воле мага — до тех пор, пока он может удерживать контроль. Лучшие в этом деле — жрецы Мого, иногда за такой ритуал берутся и Оракулы. Но это самая что ни на есть Запретная магия — куда собирается влезть безумный кан-ир?       И главный вопрос — почему. Нарыл связь Лианкара с морлами?       Ниранн покосился на него, словно услышал мысли Виная. Усмехнулся едва заметно.       — Мне нужен призыв проводника, жрец, — сказал он пленнику.       — Тебе? — фыркнул Индарир. — Твой Рун охотно проведёт тебя по следу и через Преддверия. И, может даже, пригласит погостить подольше. Что морлы по сравнению с Бешеным, для которого Преддверия изначальный дом? Где его истинный храм, и где почти нет предела его власти.       — Нет, — сухо возразил Ниранн. — Не мне. Чтобы проводить существо, которое не принадлежит Руну.       Винай мысленно охнул, но сдержал рвущийся возглас. Кан-ир знает, что делает. Надо только довериться. Смолчать. Подождать. Как было всегда, как было… до Лиана.       — Какова цель? — с интересом спросил жрец. — Он пойдёт один?       — В Преддвериях любой дух обнажён. Я хочу знать, какой прячется в этом существе. Хочу раскрыть его суть. И нет. Не один. С существом отправится дахака. Тот, что рядом со мной. Они связаны волей.       Винаю захотелось немыслимого — потребовать у Ниранна: «Не смей называть его существом!». Этот порыв заставил его сцепить зубы и стиснуть кулаки, чтобы только не сорваться. И ничего не испортить.       Индарир медленно покачал головой.       — Нет, великий дахака. Ты изворотлив в своём желании не навредить тому, кто рядом с тобой. Но дахака ли не знать, что такого выбора у вас нет? Вопрос цены, Ниранн Вирот, всегда стоял перед тобой предельно остро, так ведь?       Жрец Мого почти наступал на Ниранна. Без страха, без почтения, без сомнений. Он не боялся. Он пугал.       — Ты можешь подвергнуть меня страшнейшим пыткам, можешь скормить мой дух по лоскуту Бешеному на алтаре, но это ничего не изменит. Никто из нас не рискнёт призвать морла, который невольно заступит дорогу Руну. Даже если бы я хотел помочь, морл уничтожит призывателя. Ничего не выйдет. Проводник не поведёт дахака. А… существо бесполезно вести одного, так?       Ниранн выглядел непривычно взвинченным. Раздражённым. Но не на жреца он гневался — на себя. Винай чувствовал, как его кан-ир мучительно ищет решение. И не находит.       — Мой агент привёз артефакт, — сказал Ниранн глухо. — Дар Итхи. Может быть, с его помощью получится обуздать непокорство морла?       — Твой агент украл у нас артефакт, который способен на многое. Для адептов Запретной магии. Но ты — высший маг — не можешь не знать, что там, где Рун прокладывает след, низшие сущности расползаются в тени и прячутся. Ни один артефакт не сможет изменить волю Богов, это закон Изначальной Силы.       Ниранн молчал, и в этом молчании Винай считывал тень неотвратимой беды. Приговора.       Жрец отступил назад, прислонился к стене и равнодушным голосом продолжил:       — Ты верно сказал — я нумиец, а значит, сильный маг. Я вижу твои колебания и очень им удивляюсь, великий дахака. Если бы я мог выжить, я бы запомнил эту историю. Ты уже знал решение, приходя сюда. Ты хотел продемонстрировать своему щенку то, что ты боролся за него? Или же ты… надеялся? Дахака, который дорожит судьбой другого. Удивительно, да.       — Сильный маг, — мрачно кивнул Ниранн. — Вижу. Осмеливаешься читать Тень над Тенями. Но трактовать ты не умеешь. — Что тут читать, великий дахака? — ухмыльнулся жрец. — Просто наблюдательность. — Конечно, — ядовито сказал Ниранн. — Ты хочешь жить, сильный наблюдательный маг? И запомнить эту историю, а? — Все хотят жить. — Ты не можешь призвать морла, но ты можешь дать совет. Так? Ты торговался за это всё время нашей занимательной беседы. Выкупить свою жалкую жизнь этим хотел. Видишь, я тоже наблюдателен. Я готов отдать слово, что отпущу тебя.       — И вернёшь Дар Итхи. После ритуала. В обмен я могу научить вас, как использовать артефакт, чтобы Рун не сожрал ваше драгоценное существо по дороге. Но только так. Моя жизнь и артефакт после ритуала. Или сделки не будет.       — Моё слово - твоё, — буркнул Ниранн.       Индарир удовлетворённо вздохнул.       — Тогда так, великий дахака. Распорядись о том, чтобы я мог достойно отдохнуть перед ритуалом. Этот подвал — не лучшее место. Проведём ритуал на закате.       Ниранн повернул голову и впился взглядом в лицо Виная. Так, не отводя глаз от него, Тень над Тенями спросил у жреца.       — Суть ритуала? Чем поможет артефакт?       — Суть обычная, ваша суть. Проводником по следу станет дахака. Тот, кто связан с существом, тот, кто сейчас готов разорвать мне глотку, чтобы не слышать слов. Ты знаешь, что след доступен только дахака или его жертве. Существо станет жертвой. Я активирую артефакт, он поможет существу сохранить себя.       — Как?       — Поместим часть духа в артефакт. Когда жертва благополучно пройдёт по следу в Преддверия, я выпущу его. Рун получит несколько лакомых кусков, но сожрать до конца не сможет. Вероятно, будет зол, но тут уж дело твоего дахака уговорить его не гневаться слишком сильно. Найдёт, что предложить, как мне думается.       Винай слушал, что говорит жрец, а смотрел в глаза своего кан-ир. И читал в них только мрачную решимость. И требование эту решимость поддержать. Ниранн верил в него. Верил в то, что его лучший ученик способен справиться. С ритуалом, с Руном. С собой.       Когда-то Винай был готов бросить к ногам учителя полмира за эту веру. Теперь она стала его проклятием. Положить Лиана на алтарь. Своими руками терзать плоть, чтобы открыть путь духу туда, где жадный и свирепый Бешеный будет отрывать куски духа модификанта, в то время как сам Винай станет рвать тело жертвы.       Ниранн первым отвёл глаза.       — Ритуал на закате, — бросил он. — Винай, распорядись, чтобы жреца накормили и дали отдохнуть. Потом придёшь ко мне.       И резко развернулся. И стремительно вышел. Так быстро, чтобы не услышать… протеста?       

***

      Он отдал распоряжения по поводу жреца, но к Ниранну идти не спешил. Первое, что нужно сделать, это пойти к Лиану и сказать ему в лицо то, что должен сказать. Не утаивая ничего. Ни одной гнусной подробности.       Существо. Для Ниранна Лиан существо. Носитель великого секрета могущественного оружия, которое кан-ир желает использовать. Даже если это окажется не так, Тень над Тенями готов рискнуть и Лианом, и Винаем, чтобы просто убедиться.       Ниранн Вирот — дахака у вершин власти. На пороге решающего для него сражения за свою вожделенную абсолютную свободу. С амбициями того, кто вознамерился стать равным Богам.       Что для него чужие судьбы? Сухие листья на ступенях его трона. Пройдёт, смахнёт небрежно краем плаща и даже не заметит.       Учитель, господин, и для Виная сам уже почти божество. Смотри вперёд, иди вперёд, Винай Шивар. Тот, кто за твоей спиной, послушно пойдёт следом. В Преддверия, за Предел, в пасть Бешеного. Потому что случилось то, что и почуялось когда-то. Винай стал для Лиана тем, кем для него самого был всегда Ниранн.              — Нет, — сказал Лиан, выслушав своего командира. — Не так.       — Что — не так? — хмуро переспросил Винай.       Они стояли на балконе в выделенных им роскошных покоях Ир-Вирот. Смотрели на холмы, за которыми начинался светлый редкий лес. На ярко-синее небо над ними.       Друг на друга не смотрели. Точнее, Винай избегал пытливого взгляда своего телохранителя.       — Ты не так всё видишь, — пояснил Лиан, ну или был уверен, что пояснил.       — Ты меня не слушал, Лиан? Ниранн хочет, чтобы я, считай, принёс тебя в жертву Руну. На алтаре.       — Я слушал. Ниранн не хочет этого. Он знает, что так надо. Никто не хочет. Но так надо. Вот что надо видеть, Винай.       Винай раздражённо скинул руку модификанта, коснувшуюся его плеча.       — Кому надо? Ниру с его планами? Только для того, чтобы узнать, кто такой Лианкар, чтобы потом приручить его? Ради этой зыбкой возможности я должен своими руками распустить тебя на ленточки под оком Бешеного? Скормить ему часть твоего духа и пить твою кровь?       Лиан помотал головой и терпеливо вздохнул.       — Не так. Не смотри на желание, смотри на цель. Нам всем надо знать, кто такой Лианкар. Кровь, дух, пытки — это цена. Ты дахака, ты знаешь, что это.       — Но я не готов платить эту цену, Лиан!       Винай шагнул к нему, обхватил его голову руками и упёрся лбом в упрямый лоб своего модификанта, своего любовника. Возлюбленного.       — Я не смогу. Сделать это с тобой.       — Сможешь, Тень Винай. Ты сильный, ты сможешь всё.       — Нет. Не стану.       Рука Лиана сжала его шею сзади. Жёстко, крепко, повелительно.       — Станешь. Ты — дахака. Твой путь таков. Ты не можешь нарушить клятву. И ты не хочешь потерять меня.       — Не хочу… Но, Лиан…       — Молчи, — губы Лиана почти касались его губ, обжигая дыханием, а того сильнее — словами. — Если мы не будем знать, кто Лианкар, я не буду свободен. Никогда. Как подчинить, как бороться с тем, чего не знаешь? Ритуал может помочь узнать. Только он. Ты готов нарушить своё слово и предать волю Ниранна? Рун тогда заберёт тебя. Я сдохну рабом тогда. Или не сдохну. Так будет хуже. Лианкар станет нами совсем. А я даже не узнаю. Лиана не будет. Тебя не будет. Кому лучше? Ниранну тоже не будет лучше, он не подчинит Лианкара без тебя.       — Откуда ты знаешь, что не подчинит? — горько усмехнулся Винай.       — Не то говоришь сейчас. Злишься. Не принимаешь правды. Никто не смог подчинить. Оракулы, Жало. Мы помним Пустые земли. Как Лианкар был сильным. Я помню, Винай. Чуть-чуть Лиан был. Чтобы запомнить. Но та Сила… Ничья. Мёртвая. Она кормила нас. И мы могли слишком много всего. Ты видел. Площадка тут, помнишь? Я мог бы тогда убить Ниранна, если бы он был без Геллара. Я убил Рой. Я остановил портал. Лиан? Нет. Лианкар. С тобой он стал слабее. Но не будет тебя, Лиан уйдёт. Лианкар уничтожит всех. Сам. Свободный. Хочешь так, Тень Винай? Или дашь всем нам попытаться?       Его пальцы сжимались на загривке Виная стальной хваткой. Его слова были жёсткими, а голос гневным. Раскалённым железом выжигал он мысли Виная. Клеймил за трусость и малодушие.       — Ты положишь Лиана на алтарь. Ты сделаешь как надо. Будешь проводником. И мы найдём там Лианкара. И спросим у него.       — А если…       — Нет «если»! — рявкнул Лиан. — Твоё "если" — пустое. Мы не знаем. Никто не знает. Можем узнать. Или сдаться. Тогда прикажи мне, хозяин. Скажи — сдайся, Лиан. Или сразу скажи — сдохни, Лиан. Я исполню. Пока я ещё могу слышать твои приказы. Давай.       Он разжал хватку и оттолкнул Виная в сторону. Стоял перед ним, тяжело дышал и ждал. Готовый исполнить всё, что пожелает его Тень. Смотрел без осуждения, без страха, без отчаяния. Просто ждал.       И, Предел побери, он был прав. Нет выбора у дахака. Только сражаться за своё до конца и платить великую цену за каждую победу. Так всегда учил Ниранн, но вот неразумный ученик не понимал истинного смысла его учения.       Каждая победа дахака — это приговор. Себе, тем, с кем сражаешься и тем, кто рядом. Во имя цели.       Наверное, Лиан что-то прочитал в глазах Виная. Не дождался ответа, но услышал его. Снова притянул к себе, обнял, сжал крепко.       — Ты сможешь. Я смогу. Мы сможем. Если вместе. Или нас не будет тоже вместе. Твой Рун, может, ещё сожрёт нас по пути. И не будет твоих «если».       — Ищешь лёгких путей? — попытался съязвить Винай.       Уткнулся головой в плечо Лиану. Неловко. Но модификант только тепло усмехнулся ему в макушку.       — Ты ищешь. Но их у нас с тобой нет. И не будет. Привыкай.       — Я люблю тебя, — сказал Винай.       И удивился. И разорвало внутри что-то тугое. И залило горячим, и затопило.       И ничего не осталось больше. Только оно — обжигающе-горячее, как руки Лиана на его плечах.