Пересчитай

      – Ты опять ешь, Эйни?       – А чего ещё делать? Скука смертная.       – И как это взаимосвязанно? Иди сюда, поговори с нами.       Ты медленно перевела глаза с таблиц на болтающих женщин. Старший – по должности, но далеко не по годам – счетовод уселась на стол, упёрлась босой стопой в столешницу и обняла колено обеими руками. Вокруг неё сплотились компания из трёх девушек разных возрастов. Только ты и Эйни не входили в неё. Ты работала. Эйни ела печёный картофель и куропатку.       – Взаимосвязь самая прямая, – тяжело сглотнув, ответила Эйни с набитым ртом. Ты посмотрела и на неё. Губы и пальцы женщины блестели от птичьего жира. – Поесть всегда интересно! Даже если нет голода, кушать никогда не скучно. Сейчас чайник поставлю и приду.       Отношения в вашем коллективе были хорошие, но в круг сплетниц, гордо именуемый его участницами как "стол переговоров", тебя больше не звали. Какой смысл? Всё равно откажешься, как и тысячу раз до. Работа. Работа для тебя гораздо важнее. Учёт, сведение, сопоставление, деньги, финансы, статистика. Старшая сочувственно вздыхала и говорила что-то про синдром отличницы; остальные коллеги молча считали занудой. У тебя, действительно, была причина для такого трудолюбия и усердия, но от общепринятой версии она отличалась. Дело в том, что ты отчитывалась перед Рэйном Эйсом, главой вашего управления, лично. И тебе не хотелось бы как-то его подводить.       – О, Эйни, и данные по кроликофонам захвати, – старшая упёрлась щекой в колено, и от этого речь получалась смазанной. – Я их так и не посмотрела.       – Общая прибыль или по продажам?       – Оба.       – По продажам у меня, – тебе приходится ненадолго вклиниться в диалог. – Возьми, пожалуйста.       Не глядя вытаскиваешь нужную бумажку из стопки и отдаёшь её мимо проходящей девушке. Документ шуршит, каблуки стучат. В чайнике уже бурлит вода.       – Эйни!.. Я же просила трогать документацию только чистыми руками!       – Прости... те... Забыла.       – Забыла? Забыла?!       Работа в вашем отделе донельзя скучная. Такие ситуации повторяются регулярно – и поэтому нельзя сказать, что они вносят разнообразие – но, по крайней мере, хоть что-то интересное у вас тут происходит. Подколы Эйни, которая то ли из принципа, то ли из ленности никогда не использует волшебную палочку и всё ляпает своими жирными руками, и сплетни – два столпа бухгалтерии Управления магическими предметами. Эйни, кстати, главный профи в таком нелёгком деле, как перемывание косточек. Она не особенно многословна, но информации добывает больше всех.       – Не злитесь, не злитесь, госпожа – примирительно машет грязными пальцами в воздухе. – Я тут узнала кое-что...       Что будет дальше, тебя не касается. Болтовню уши уже воспринимают как лёгкий, не стоящий внимания шум, отвлекающий от дел. Последних не слишком много, но все они нудные, скучные и требуют сосредоточенности. Ты всегда всё делаешь хорошо – не хочешь доставлять Рэйну проблем. Подсчёт финансов и ведение статистики многим магам кажутся бесполезными, но это тоже труд, и кто-то должен им заниматься.       "Конечно, не так интресно, как битвы, турниры, академия и прочее. Но..."       Для тебя самым главным является то, что Рэйн всегда замечает твои результаты.       – ...тайные отношения!       – Чего? С чего он это взял?       – Их часто видели вместе, – Эйни положила в рот засахаренную лимонную дольку, облизнула палец и загнула его же. – Рэйн разговаривает с ней, а обычно молчалив!       – Ну, Софина глава Упраления запретным магическими текстами, а Рэйн – глава Управления магическими предметами. Так что наверняка их общение связано с работой.       – Точно, – кивнула другая коллега, раскачиваясь на стуле. – И по этой же причине они и держатся рядом. У них же вечно собрания и миссии.       – Но босс так заботлив по отношению к ней. – Эйни не настаивает на своём, просто передаёт информацию, услышанную от других. – Он наливал ей вино на ежегодном балу в академии, подавал руку, когда Софина вставала...       – Это просто этикет.       – С каких пор Рэйну Эймсу не плевать на этикет?       Ты впечатываешься взглядом в перо, которое выводит циферки на пергаменте, подчиняясь твоей волшебной палочке. Действительно, в системе ценностей Рэйна этикет находился ниже кроличьего помёта и намного ниже – красоты его туфлей. По крайней мере, тебе так казалось. Ты смела думать, что немного изучила характер молодого человека за время вашего общения, но, возможно, он сам выбрал ту часть себя, которую ты могла изучить. Возможно, она даже не была его настоящей.       "Наливал вино, подавал руку..."       Он делал это и по отношению к тебе. Но не на шикарном приёме, где на вас устремлены сотни и сотни глаз, а дома, на кухоньке. Вы только вдвоём; Рэйн кивает, улыбается глазами, изредка вставляет какие-то реплики. Вы молчите или немного болтаете, потом делите одну постель. И никто, кроме вас двоих, об этом не знает...       – Да о них уже все Управления трещат!       А о Рэйне Эймсе и Софине Бливии, кажется, знают уже все.       Она красивая девушка, очень. Большие глаза, шёлковые волосы, выразительные черты лица, идеально сложенная фигура. Даже царапины по-своему уникальны, складываются в спираль на щеке. Но потрясающая внешность не самое главное в Софине. Выдающийся ум, великолепные способности, талант, помноженный на труд и упорство. У тебя математический склад ума, но километры пропасти, что отделяет вас с главой Управления магическими текстами, ты даже приблизительно сосчитать не можешь. Вы из разных миров, нет, из разных вселенных. Это всё, что способен осознать твой крошечный мозг.       А сердце покалывает. А в груди печёт.       – Но у них разница в возрасте шесть лет!       – И что? Это даже плюс. По-моему, такая ерунда только идиотам помешать может, а они явно не идиоты.       – Вообще да, красивая получилась бы пара. И известная.       Неудивительно, что ваши отношения никак не обозначались. Ни улыбками на совещаниях, ни корзинкой цветов на рабочем столе с запиской. Да и как назвать эти самые отношения? Вы просто случайно столкнулись, случайно обсудили работу... Рэйн наверняка и не помнит, что именно. А ты до сих пор гордилась предложенным тогда решением и тем, что он его одобрил. Потом были короткие разговоры, пара совместных ужинов. Поддержка. Медленный секс. Но что это? Влюбленность, привязанность? Или просто снять напряжение? В каком вы статусе? Никогда не обозначали. Не так часто виделись, чтобы тратить время на всякие мелочи вроде вопросов "Будешь ли ты мне делать кунилингус, если мои волосы поседеют от проклятия." А уж дальше и вовсе смотреть было страшно. Может, Рэйн просто думал наперёд, и в отделе сплетниц ему нужен был ответственный человек, которому совесть не позволит подвести своего... Любовника. В конце концов, он достаточно расчётлив и холоден, чтобы в самом деле так поступить.       А значит, в каждом отделе у него есть кто-то... Ответственный.       – Тюю, их же печатали в "Вестнике Теней!" Там совместная фотка есть. Я сейчас, сбегаю принесу!       – Давай. А мы пока перекусим, правда, девочки?       – Эйни, сколько можно есть...       

***

      – Не волнуйтесь, всё в порядке. Вашего вмешательства не требуется, насколько я могу судить.       Рэйн сухо кивнул старшему счетоводу, не изменяя своему привычному отсутствию эмоций. Приходил и удалялся он всегда бесшумно, в отделе дольше двух минут не задерживался. Слишком многое требовало его присутствия, чтобы он мог позволить себе вот так рассиживаться, всматриваясь в ненужные бумажки. «Стол переговоров» в моменты визитов умудрялся делать вид, что обсуждает стратегии ведения экономики в Управлении, а Эйни на короткое время переставала жевать. Потом, правда, съедала в два раза больше – как она уверяла, на фоне стресса.       – Вы заметили? Заметили, да? – Джул заулыбалась, стоило только главе покинуть помещение. – Он пахнет женскими духами. Это точно духи Софины!       Старшая легонько стукнула её свёрнутым в трубочку пергаментом по лбу.       – Не смей больше нюхать босса. Иди лучше всё это, – окинула она рукой стопки бумаг, – подшей в архивные книги.       – Ну блин…       – Давай, давай. Эй, Эйни, это моё печенье!       – Ошень вкушное, шпашибо!       Будни текли своим чередом, и редкие визиты начальника, не отличающегося экспрессивным поведением и динамичностью, ничего нового в рутину не добавляли. Стучали деревяшки счёт, скрипели перья, изредка рассекали воздух палочки. Кипел чайник, шуршали кульки с пирожными и стучали чашки своим донцем о стол. Ты приняла решение разорвать все отношения, связывающие тебя с Рэйном – кроме трудовых, конечно – но с тех пор твоя жизнь всё ещё никак не изменилась. Это почему-то даже обижало. Самолично захлопнув одну дверь, ты надеялась почувствовать хотя бы сквознячок от приоткрывшейся другой, но ветер перемен всё не спешил дуть в твою сторону.       Нужно что-то делать. Двигаться, решать, предпринимать.       «Мне надо поменять работу».       Интересная мысль, вот только куда ты пойдешь? Магов с низкой квалификацией пруд пруди. Попасть сюда, в счетоводы, было в некотором роде удачей. Ты неплохо справлялась со своими обязанностями, но незаменимых людей нет. При необходимости и Эйни на раз-два сведёт все показатели, отряхнув пальцы от хлебных крошек. Да и старшая не зря занимала пост в таком юном возрасте. На твоё местечко быстро опустятся чьи-то ягодицы, не успеет и сиденье остыть, а вот успеешь ли ты пристроить своё… сиденье куда-то ещё – большой вопрос. Перспектива обслуживать людей в тавернах или торговать на ярмарках не прельщала, да и торговать-то особо нечем. Ну, и самое главное – увольнение выглядит уж совсем как позорное бегство. Не так уж часто вы видитесь с боссом, чтобы это сильно влияло на тебя. А разговариваете на работе и того реже. Но вот уйти, чтобы совсем-совсем, никогда его не видеть… Это бред. Поступок слабых людей.       «Так, ладно. Смену профессии отметаем.»       Что ещё можно сделать?       – Кто-нибудь, полейте цветок!       Ты исполнительная, даже чересчур. Идёшь к фикусу, хотя конкретно тебя никто не просил, ты и так тут больше всех вкалываешь и вообще можно было садануть его потоком воды прямо из волшебной палочки.       Тело замерло, когда взгляд нашёл сложенную у фикуса газету. Её принесли сюда еще на прошлой неделе, чтобы посмотреть на красивую пару – Рэйн и Софина о чём-то сдержанно беседовали светском приёме. Нижний уголок печатного издания загнулся, таким образом открывая тебе обзор и на фото с главной страницы, и на колонку объявлений, разместившуюся сзади.       "Сдам дом в аренду", – прочла ты про себя, чуть шевеля губами. – "А это... Это идея."       Сложно заставить себя сосредоточиться на объявлениях, когда с обложки на тебя глядит хорошо знакомое лицо. Ты плеснула воду в горшок с цветком не глядя, и несколько капелек долетели до ладони и газеты, сжатой в ней. Безупречное лицо Рэйна слегка пострадало; Софина вышла из воды сухой.       – Эй, чего это ты? – удивилась одна из коллег. – Старый номер читаешь. У меня свежий есть, дать?       – Не, не надо. Спасибо.       Ты уселась прямо на столешницу, закинула ногу на ногу. И новую газету прошерстишь, но попозже – логичнее начать со старой, вдруг так соберёшь больше вариантов?       Переезд кажется неплохой идеей. Смена обстановки, да и Рэйн к тебе уже не придёт, когда тело будет требовать чужого тепла. Наверняка у него имеются способы разузнать новый адрес, но будет ли заморачиваться? Проще подыскать замену.       Пресса с объявлениями так и осталась лежать на твоём столе. Подошло только одно предложение – часть комнаты в доле с четырьмя официантками ты снимать не хотела, да и заманчивый вариант аренды хлева (с мягким-мягким сеном!) тоже был отметён. Ты попыталась подвернуть уголок сильнее, чтоб лицо главы вашего Управления было скрыто, но тот упрямо светил своими черно-желтыми волосами и двумя царапинами из-под листов. В конце концов, ты плюнула и оставила всё как есть. Может, так будет лучше – вдруг молодой человек намозолит тебе глаза и надоест. Вряд ли, конечно. Сколько бы времени вы не провели вместе, тебе всегда хотелось ещё.       Когда Рэйн вновь заглянул к вам, рабочий день близился к концу. Установившая атмосфера лености, неспешности испарилась в мгновение ока. Чтоб босс пришёл второй раз за день – это редкость. Как назло, именно сегодня усталость вкупе с духотой склоняли тебя в поверхностный, но сладкий сон.       – Ещё кое-что, – он ступал бесшумно, а корпус был до того неподвижен, что казалось, будто Рэйн вышагивает по беговой дорожке. – Мне нужно знать, какую максимальную сумму мы сможем выделить для домов сирот в этом месяце…       Он медленно поворачивался на пятках, заглядывая в лицо каждой сотрудницы. Так «господин Эймс» подчёркивал особую значимость дела. Ты тёрла слипающиеся глаза, чувствуя нервозность. Хотелось бы испытывать безразличие, конечно.       – Вы не заболели?       На «ты» он обращался к тебе только наедине и вне стен организации. Даже если бы в кабинете никого не было, Рэйн всё равно использовал бы вежливые формы слов.       – Нет, – горло от долгого молчания чуть хрипело. – Спасибо, всё хорошо.        Начальник кивнул; газета попала в его поле зрения. Для тех, кто не знал Рэйна Эймса, его мимика осталась неизменной. Ты же разглядела лёгкую заинтересованность в неуловимо приподнятых бровях и чуть округлившейся складочке у рта.       Взмах палочкой – и пресса уже зажата в мужском кулаке. Шуршат переворачиваемые страницы. Красный карандаш, которым ты выделяла и зачёркивала объявления, чуть пачкает узловатые пальцы.       – Чем ваши подчинённые занимаются на рабочем месте? – развернулся Рэйн к старшему счетоводу. – Льют слёзы над моими фотографиями. Неужели их условия труда так невыносимы?       – Это вода, – пискнула ты из-за его плеча. – Я поливала фикус…       У тебя есть причины, чтобы оправдываться. Не позволишь Рэйну считать, что думаешь о нём, разглядывая изображение. И пусть выбросит из головы эти мысли о плаче.       – Эта девушка лучшая наша сотрудница, – заступилась старшая. Она вскинула подбородок, чтобы смотреть на Эймса, и поэтому её лицо стало более треугольным. – Самая лучшая, и никогда на работе не бездельничает. Но так сложились обстоятельства. Ей срочно нужно переехать.       Эйни нервно зашуршала смятым кульком, спрятанным в карман аккурат до прибытия босса.       – Так может быть, мне стоит сделать начальником счётной палаты её, раз уж она самая лучшая?       Ваша начальница дёрнула плечом.       – Как посчитаете нужным.       – Пусть тогда мисс и выполнит мою просьбу о сводном отчёте. До, скажем… послезавтра. Мне нужно знать, какой объём помощи мы сможем предоставить номинально и физически, почему именно такой и как это отразится на других делах Управления.       – Я поняла, – произнесла ты ровно.       – Нужна будет объёмная выборка, – вмешивается старшая. – Позвольте поделить работу среди нас поровну, а она тогда сопоставит и подытожит все данные.       –Нет, – твёрдый ответ. Голос окрасился мрачными нотками. – Думаю, лучшему сотруднику такое задание по плечу.       – Конечно, – улыбаешься заледеневшими, по ощущению, губами. – Не переживайте.       Поручение ты, действительно, выполнить сможешь, хоть и придётся покорпеть. Но почему вообще складывается подобная ситуация? До того, как Рэйн взял в руки номер со своим фото, всё было обыденно. Видно, что дело он собирался разбить на подзадачи и раздать их всем. Возможно, до него дошли слухи, о которых рассказывала Эйни? А из-за газеты молодой человек подумал, что распространяешь их… ты?       – При всём уважении, господин Эймс, – вновь встала на твою защиту начальница, – мне немного лучше знакома специфика работы счетоводов. Такие вопросы слишком сложны для одного человека. Мисс не может раздвоиться, растроиться…       Рэйн развеселился. Жёлтые глаза заблестели, подсвечиваемые внутренними искорками.       – Ну, – прищурился он. – Пусть не расстраивается.       Ты фыркнула, толкнулась ногой, чтобы развернуться на своём табурете. Сделала вид, что потянулась за документами, лежащими в стопках сбоку, на деле же – отвернулась от начальников.       – Я, с вашего позволения, приступлю сейчас. Спасибо за оказанное доверие, господин Эймс.       Пусть твоей вины в сплетнях и нет, ему ты ничего объяснять не собираешься.       

***

      Поскольку помогать с работой Рэйн тебе запретил, старший счетовод оставалась во внерабочее время – проверяла твои отчёты и расписывала уровень финансирования других миссий при разных процентах денежной поддержки. От твоих благодарностей она быстро устала, а потому велела заткнуться и делать всё молча, как и прежде. Два дня пролетели быстро.       Всё, нуждающееся в оценке Рэйна, начальница обычно относила ему сама. Оставляла на столе, накладывала печати, через некоторое время получала обратную связь. Но серьёзный проект требовал представления человеком, который им и занимался. Ты поплелась к главе Управления уже тогда, когда нормальные люди начали собираться домой – Рэйн Эймс, как почётный человек с кучей заслуг, сегодня командировался на закрытие некоего магического кладбища и со встречи вернулся поздно. Старшая сказала, что за все твои муки завтра выдаст отгул.       «Как раз кстати. Посмотрю новое жильё…»       Газету Рэйн забрал с собой, однако адрес ты запомнила. Уже всё было решено, и в первую очередь, для себя самой. Новая страница в жизни необходима, но своему партнёру – бывшему партнёру – никаких прощальных речей сказать не получится, потому что до сих пор не понятно, что за отношения у вас сложились. Ты не винила себя за то, что решила порвать с Рэйном. Претензия скорее была в том, что делалось это молча, поджав хвост. Трусливое бегство. С другой стороны, не всегда нам хватает сил, чтобы поступить правильно. Ты в здравом уме и понимаешь, что Божественному провидению, главе Управления совсем не пара. Всё было нормально, пока в груди не начали расцветать эти болезненно-приятные чувства к боссу. Оставлять всё, как есть, нельзя, но и слушать что-то вроде «Дело не в тебе, дело во мне» крайне не хочется.       «Ладно, он бы так не сказал. Скорее всего, посмотрит, как на идиотку, и кивнёт…»       Ты не знала, что хуже.       – Вы можете зайти.       Фигурка кролика с огромными ушами, приколоченная ко входу, повращала глазами и вновь замерла. Во рту зверёк держал массивное железное кольцо; на всякий случай ты постучала им о перекладину, обозначая, что пришла, и только после этого толкнула дверь. В кабинете главы Управления ты была впервые. Здесь царила мягкая темнота, и осмыслить размеры помещения не получалось.       На себя обращали внимание куча столов. Их заваливали самые разные предметы: скрученные в рулон пергаменты, отрезы ткани, перья, какие-то склянки и даже мётлы. Рэйн обнаружился слева, у зашторенного в пол окна. Он сидел полубоком, совершая краткие взмахи палочкой над кусоком чего-то розового. Молодой человек не смотрел на тебя, и тем не менее, ты была уверена, что находишься в поле его зрения.       – Доброго вечера… Вот.       Рэйн резко рассёк воздух над головой крест-накрест. Короткая голубая вспышка заставила тебя на миг замереть.       – Доброго. Сюда, пожалуйста.       Сшитую верёвками папку отправляешь ему магией. Убеждаешь себя, что невежливо входить без разрешения, да и мало ли какие опасные штуки валяются под ногами. На самом деле, ты хочешь скорее позабыть, как пахнет Рэйн Эймс.       Его запах сильно сконцентрирован в яремной ямке шеи. Это ты помнишь чётко.       «Хотя никакими духами он вроде бы не пользуется.»       – Придётся подойти. Мне в любом случае нужны будут комментарии.       – Не знала, уместно ли будет без приглашения.       Рэйн развернулся всем корпусом, окинул тебя взглядом – медленным, изучающим, с ног до головы. Кровь прилила к щекам против воли.       «Как будто он имеет право так меня рассматривать!...»       А ты попробуй докажи ему обратное.       Встаёт, чтобы предложить тебе стул. Свой стул, который занимал только что. Ты хмуришься. Всё это выглядит как глупая ловушка. Его кабинет не мал, неужели здесь не нашлось ещё одного… чего угодно? Табурета, пуфа, да хоть сложенных друг на друга толстенных гримуаров.       – Прошу.       – Спасибо, я… ээ… целый день сидела. Над отчётом.       – Тогда постоим.       Ты упираешься серединой бедра в столешницу. Прямо перед тобой – тот самый стул, сбоку Рэйн, положивший руку на его спинку. Вы очень близко друг к другу – меньше метра между телами. Ощущается и исходящее от мужского торса тепло, и тот тонкий аромат, который хотелось позабыть.       – Так что… какие пояснения мне следует дать?       – Нужна помощь с переездом?       Он сместился вбок, и теперь стоял ровно перед тобой. Тебе пришлось повернуться тоже.       В жёлтых глазах отражались вспышки света, что испускали различные артефакты в дальних углах комнаты. Лицо, как обычно бледноватое и идеальное, не выражало ничего. Совсем. Даже тебе, научившейся примерно понимать настроение Рэйна по мельчайшим знакам, его мимика сейчас казалась неживой.       – Я думаю, что управлюсь сама.       Тень ухмылки на секунду искривила губы.       – Тоже старший счетовод будет помогать по вечерам?       – Если захочет. А я и не думала переезжать в рабочее время.       Он вновь пялился на тебя. Твои чувства, к удивлению, молчали. Не заходилось сердце, не частило дыхание, и даже щёки начали остывать. Это могло бы стать поводом к восхищению самой собой, но ты знала – одно прикосновение, и вулкан взорвётся.       – Пива?       Рэйн шагнул назад, стянул с плеч распахнутую мантию, оставаясь лишь в простой белой рубашке. Вытащил палочку из кармана, и тёмная ткань полетела на кресло.       То, что он засунул такую опасную штуку, как волшебная палочка, в мантию, забавляло. Тебе он велел никогда так не делать.       – Я не очень его люблю.       – Да, знаю. Ну, вдруг тебе перестали нравится вещи, которые раньше были любимыми.       Ты удивлённо хмуришься. Смущает не то, что он предложил алкоголь, хотя вы ни разу его не пили на работе, а переход на неформальное общение. Раньше Рэйн в стенах Управления себе такого не позволял. Может, его кабинет – отдельная единица?       – К чему это всё?       – Любопытствую.       Вы вновь стоите нос к носу; ты задираешь подбородок, неосознанно желая смотреть прямо в глаза. Сейчас молодой человек выглядит чуть старше – легко поверить в его силу, талант и уникальность.       – Я имею ввиду, мне казалось, тебе нравится твой дом. Ты украшала его всякими, – он пошевелил пальцами, не поднимая рук, но ты заметила это, – вещами.       – И?       – Но он маленький. Вдвоём с возлюбленным в нём тесновато, надо думать? Поэтому переезжаешь?       Непонятно, как это комментировать, поэтому хватит и приподнятых бровей. Однако язвительный комментарий сам по себе вырывается наружу.       – Удивительно, что там помещался ваш… ваш широкий кругозор.       Рэйн дёргает щекой – царапины дёргаются тоже.       – На новоселье позовёшь?       – Вы много путешествуете. В наших краях, кажется, такой традиции нет.       Удивительная, поразительная выдержка для той, кто бросил своего партнёра даже не через письмо, а по мыслям. И слова умные подбираешь, и на шею не бросаешься, и не заливаешь соплями белую рубашку. Рэйн убирает жёлтую прядку со лба немного скованным движением; волосы падают на «чёрную» половину.       Молодой человек ненамного выше, но смотрит «слишком» сверху вниз. Если между вами исчезнет ещё хоть один шаг, а Рэйн наклонится немного ниже, вы столкнётесь лбами. И вся твоя бравада и решительность треснет, как хрупкое стекло от перепада температур.       – О, наверное, вопросы по отчёту будут завтра? Просто уже поздно. Я тогда пойду.       Он не останавливает тебя; между лопаток свербит от прямого взгляда, и как никогда важно держать шаг ровным. Ты доходишь до двери, дёргаешь ручку. Заперто.       – Здесь закрыто. Кажется.       Пробуешь потянуть на себя, толкнуть в другую сторону, но безрезультатно.       – Да, я закрыл двери. И печать наложил.       Оборачиваешься, обнаруживаешь, что его поза так и осталась неизменной. По выражению лица не понять, что он хочет, что задумал. Тебе даже кажется, что Рэйн стал немного расслабленнее. Спокойней.       – И… и как мне открыть?       – Никак. Это сделано специально, чтобы ты не ушла.       Паника начинает зарождаться в груди; она толкает сердце, и то бьётся быстрее. Ты не боишься Рэйна, не боишься ничего рядом с ним. Но твоя возможная реакция, твои эмоции, язык твоего тела… Это всё легко выдаст в тебе слабачку и истеричку, как только охлаждающие остатки контроля покинут разум.       Парень протягивает ладонь по направлению к тебе резким движением, словно внезапно включается в сражение. Кисть раскрывается, описывает полукруг; что-то бьет тебя в спину и толкает обратно. Туда, откуда ты ушла.        К Рэйну.       Он успевает обойти стол и выставить предплечье в бок. Твои ноги скользят, как коньки по льду; миг – и талию обвивает сильная рука. Рэйн разворачивает тебя, используя инерцию, чтобы толкнуть на стол. Ягодицы проезжают по полированному дереву, и если бы не крепкий хват мужских пальцев на бёдрах, ты бы легко свалилась вниз.       – Поговорим, – шепчет тебе в губы, – и пойдешь.       – Я не хочу…       Он смахивает прядки твоих волос назад, задевая шею подушечками пальцев. По коже тут же бегут мурашки; ему достаточно опустить взгляд, чтобы заметить это.       – Правда? А твоё тело так не думает.       Призываешь всю гордость и решительность, чтобы оттолкнуть его, но тщетно. Рэйн не шелохнулся – напротив, несколько мгновений спустя склонился ещё ближе. Он фиксировал твои ноги своими, одна рука держала пояс, а другая упёрлась в столешницу. Самая настоящая тюрьма, только из неё не хочется сбегать. Хочется остаться, но это то желание, о котором ты вскоре пожалеешь.       – Так что, ты ведь согласна? Удерживать женщину силой некрасиво.       Он ухмыляется, и маленькие морщинки делают его глаза чуть добрее и одновременно с этим – коварнее. Дыхание щекочет скулы, щёки, едва-едва долетает до уха. Это, как назло, приятно.       – С другой стороны, не все мои поступки отличаются манерами.       Веки дрожат, слипаются. Нужно бежать, бежать…       –Л-ладно, –откидываешь затылок назад. Вроде стараешься отстраниться, но открываешь больше пространства для всяких шалостей. – Только быстро.       Рэйн нависает над тобой, как скала. Его радужки темнеют до насыщенно-коричневого цвета, и это последнее, что ты запоминаешь перед тем, как твои губы начнёт терзать жаркий рот.       – Как пойдёт. Как пойдёт…