Непреодолимое

— Что ты сделал?! — раскрасневшийся Олег чуть ли не влетел в гримёрку Череватого, находу закрывая за собой дверь с громким хлопком, — Почему десять? Ты что, с ума сошёл? Влад вынул наушники и откинулся на спинку дивана. Он спокойно поднял взгляд, не выражая удивления или испуга. Череватый лишь слегка приподнял бровь, наблюдая за эмоциями Олега, которые как будто переполнили его. — А тебе мало? — произнёс Влад, и его голос был мягким, но с лёгким насмешливым оттенком. Олег чувствовал, как внутри что-то закипает, каждая клетка тела будто жаждала вырваться наружу. Его сердце колотилось, а дыхание становилось тяжёлым, казалось, воздух вокруг стал вдруг гуще. Шепс не понимал, почему эта оценка вызвала такую реакцию. Он всегда считал себя спокойным и рассудительным человеком, но, когда дело касалось Череватого — всех демонов Олега рвало наружу. Наверное, неудивительно. — Ты, блять, себя со стороны давно видел? — Олег попытался сделать глубокий вдох, — Весь такой отчуждённый и немногословный… Только глупый ещё не заметил, что Череватого будто подменили, — медиум на секунду замолчал, пытаясь собраться с мыслями, но буря внутри продолжала настигать, — Я уже молчу о том, что ты игнорируешь меня с начала Сильнейших, а я ведь подумал, что между нами… Что мы стали друзьями! Олегу действительно казалось, что они с Череватым стали близки. Но в последние недели явно что-то шло не так. Влад стал отстраняться — молчал, отвечал сухо и всё чаще избегал встреч. Олег чувствовал это остро, словно холодный ветер, проникающий под кожу, но не мог понять, что именно заставило Влада так себя вести. Шепс думал об этом постоянно, пытался найти причину, но всё, что видел — это пустоту, заполненную лишь вопросами, на которых ответов не было. А теперь и эта десятка, которая напрочь не вклинивалась в картину происходящего. Влад ощутимо напрягся, но не спешил отвечать. Он почувствовал, как его дыхание стало прерывистым. Эмоции, которые он тщательно сдерживал, начинали вырываться наружу, несмотря на его попытки их контролировать. Всё начиналось незаметно. Сначала Влад даже толком не понимал, насколько влип. Олег был сильным и талантливым медиумом. С ним было легко и спокойно. Он умел слушать. С ним Влад мог быть собой — без вечного фасада надменного чернокнижника, без издёвки в голосе. Но потом случилось нечто ужасное. Череватый стал замечать, что смотрит на Олега слишком долго. Что любые его движения вызывают у Влада тепло в груди. Что он замечает, как Шепс пьёт кофе — маленькими глотками, обжигаясь, но не отрываясь. Что во время съёмок Влад машинально следит, не устал ли Олег, не замёрз ли, не задел ли его кто-то неосторожным словом. Череватый тут же убеждал себя, что это просто дружба. Просто симпатия или привязанность. Но постепенно приходил к мысли, что это ничто иное, как ложь. И чем сильнее он это осознавал, тем страшнее ему становилось. Влад знал, что не имеет права на такие чувства. Только ни с его обостренным желанием чего-то тёмного и жадного. Олег, светлый и чистый, однозначно заслуживал кого-то нормального. — Ты заслушиваешь этой ёбаной десятки, Шепс! — выпалил Влад и, будто ошпаренный, вскочил с дивана, — Ещё есть вопросы, или ты наконец от меня отъебёшься?! Олег вдруг почувствовал, как внутри всё медленно рушится. Он знал, что Череватый непростой — всегда что-то скрывает, прячется за сарказмом и колючими фразами. Но в глубине души медиум верил — или, может хотел, верить — что для него Влад сделает исключение. Что между ними есть что-то настоящее, что-то, что стоит за всеми этими испытаниями, шоу и магией. А теперь… Эти слова звучали в голове, как удар в грудь. Олег пришёл к единственному логическому выводу — он придумал себе то, чего не было. — Понял, — сказал Олег, и тишина повисла мёртвым грузом, — Ладно. Влад осознал, что нанёс удар. И что Олег больше не хочет драться. Череватый ощущал, как внутри него что-то сжималось, и в этот момент Олег развернулся и шагнул к двери. — Потому что я не мог по-другому, — голос чернокнижника разрезал тишину, и рука Шепса застыла над дверной ручкой. — Что это значит? — Это значит, что, если бы я не отдалился, всё стало бы только хуже. — Для кого? Для меня? — Олег горько усмехнулся, — Да, я с ума сходил, пока ты делал вид, что меня существует! Шепс продолжал стоять у выхода, и его рука уже упала на холодную металлическую ручку, но Череватый как-то слишком быстро оказался позади его. Олег замер, стиснув зубы. Он не хотел оборачиваться. Не хотел снова видеть в глазах чернокнижника этот холод, который отзывался в груди только болью и обидой. — Подожди, — голос Влада тихий и почти срывающийся. Олег ждал. Но Влад больше ничего не сказал. Безмолвие между ними было натянутым, как струна. Череватый вдруг развернул его резким, решительным движением, и прежде, чем Олег успел как-то среагировать, губы Влада накрыли его собственные. И Шепс не сразу понял, что случилось. Мозг отказывался воспринимать реальность. Их тела оказались слишком близко — Влад прижимал его двери, словно боялся, что Олег Вырвется, оттолкнёт его. Губы чернокнижника были горячими, требовательными, полными отчаяния и чего-то ещё, чего Олег не мог разобрать. Мир провалился в пустоту. Остался только этот поцелуй — грубый, смятённый, который разрушал и воссоздавал всё одновременно. — Прости…