Важность терпения

С момента гибели сна, прошло уже два с половиной скифоса.

Тишина нависла, словно тяжелое одеяло, а биение сердца разрывало её, как раскаты грома. Неприятный запах гнили, сырости и металла заполнял воздух, затрудняя дыхание. Оглушительный звон разрывал голову, пока он пытался собрать все мысли воедино. Лололошка сидел на коленях, руки опустились в растерянности, ослабив хватку на мече, что ранее с громким лязгом упал лезвием на камень. Сейчас он чувствовал как холод проникает в его легкие, заставляя содрогаться при каждом жадном вздохе. Дрожь пробегала по всему телу, а острая боль пронзала руки и грудь. Лазурные глаза его окрашивались красным не от собственной боли, а от ауры смерти, окружавшей его. Звонкие светящиеся спарки, слишком неестественно красивые, были раскиданы по округе, ранее запертые в гниющей кристаллизованной оболочке. Этот контраст всегда завораживал и гипнотизировал. Лололошка не контролировал свое тело. Усталость, пустота и боль распространялась по его артериям вместе с кровью. Сколько он не спал? По привычным меркам примерно чуть больше двух суток. В последнее время, все казалось таким радостным вокруг. Маленькие победы окружали его, завораживая и он просто не мог пропустить ни один миг из этих мирных времен, пропуская бесценные скифосы сна. И вот он здесь. Сраженный без сил, без укрытия, без…у них ничего нет. Хриплый стон вырывается из уст Ло, когда острая боль пронизывает всё его тело. Голова гудит, мысли переплетены в сплошной хаос, но остаются бесшумными. Но ему надо встать. Необходимо. Ватные руки подняли меч, втыкая лезвие в землю. Оперевшись о рукоять и гарду его орудия, Ло смог встать. Хриплый стон вырвался из его сухих губ, когда спину и ребра пронзила боль. Сморщившись, он прикусил губу и наконец смог выпрямиться. Одна рука инстинктивно легла на свой бок, слегка сжимая раннее белую ткань. — «Мокрое…» — пронеслось у него в голове. Рука, что ранее прикасалась к сырой ткани, выпрямилась перед ним. Темная рубиновая жидкость стекала с его пальцев мелкими каплями, растекаясь по всей ладони, — Черт… Он тихо прошипел про себя, вытирая пальцы о ткань штанов. Он был в паре десятков метров от их небольшого укрытия. Несколько скифосов он убивал всех монстров в аметистовых садах, надеясь, что он сможет выкроить немного спокойного времени для его друзей и в особенности для Джона. Внутри таилось сожаление, подпитываемое страхами и всепожирающей виной. Он не мог позволить себе дальше подвергать его друзей этому. Ему необходимо защитить их, сделать все возможное и не возможное. JDH последнее время брал все на себя…его измотанное состояние все сильнее и сильнее становилось очевидным для всех. От этих мыслей его в дрожь бросало. То как его альтер эго шатался после всего лишь одной битвы, потратив прежде все силы…еще и пытался остаться на стороже, совсем не жалея свою искру. Бесит…как же это бесит. Некий огонек решительно яркий вновь вспыхнул где-то в его груди. «Я должен защитить всех» — одна единственная четкая мысль вспыхнула этим пламенем на фоне эха из сомнений и мыслей о боли. Но…если он сейчас не передохнет, защитить их будет некому… Минуя ограждения и клумбы, Лололошка наконец дошел до ступенек, что вели в их убежище. Прихрамывая, он аккуратно спускался, пересекая одну ступеньку за два шага. Он старался сдержать тяжелое дыхание, ведь из-за пустого пространства оно бы разнеслось эхом по всему залу и, возможно, разбудило кого-нибудь. Наконец спустившись, Ло подошел к противоположной от входа лестнице и медленно сполз по ней вниз, аккуратно кладя меч на сено рядом. Окинув зал взглядом, Ло заметил сидящего у стены со стороны входа, мироходца. Джон скрестил руки на груди и откинул голову назад, отчего было видно как его глаза под очками прикрылись в тихом мирном сне. «Наконец-то он позволил себе отдохнуть…» мирная успокаивающая мысль пронеслась в голове, заставляя слабую болезненную улыбку проявиться. Все же остальные «бывшие» обитатели сна, как и его двойник, уснули. Но в отличие от его альтер эго, все постарались уснуть друг к другу поближе, особенно Невер, что укрывал крыльями детишек, согревая их. Ло одной рукой прислонился к стене, удерживая равновесие, и сполз вниз, аккуратно усаживаясь на холодном каменном полу. Откинув назад голову, Лололошка прислонился к холодному камню, тихо выдыхая. Острая боль слегка притупилась и лишь ныла в его спине и ребрах, отчего она не давала расслабиться полностью. Рука вновь потянулась к ране под ребром, он приподнял свою кофту, дабы рассмотреть ее на свету. — Блять…– шепотом выругался он сам про себя. Багровая рваная рана простиралась на его боку под ребрами, активно кровоточа. Это было плохо. Очень плохо. Широко раскрытые глаза пялились на ранение, пока мозг пытался обработать происходящее. Потряся головой, чтобы прогнать прочие мысли, Ло снял с себя кофту лишь с правой стороны. Вытянув рукав, Ло медленно и аккуратно оторвал его, просовывая руку обратно в дырку, где ранее была ткань. Благо у него были длинные митенки и боди, так что в этой «жилетке на половину» будет не так холодно. Лололошка сложил оторванный рукав несколько раз и прижал его к своей ране, шипя и запрокидывая голову от боли. Касаться этого места было невероятно больно, но голубоглазый прикусил себя за щеку изнутри, пытаясь не издавать ни звука. Прошло не больше нескольких капель, прежде чем он перестал рукой прижимать ткань и наконец смог расслабиться и обратно накрыть место ранение кофтой. Холодный камень никогда не был отличной альтернативой кровати, особенно когда твоя спина разодрана до мяса, но сейчас, когда Ло выбит из сил, ранен, уставший разумом и телом, он был готов уснуть. Его взгляд был направлен в сумеречное небо, что было ясно видно с его положения. Это было…хорошо. Сейчас он мог бы увидеть любого зараженного, что попытался бы помешать их натянутому отдыху. Так что…ничего страшного не произойдет, если он немного полежит. Выдохнув, Лололошка позволил мыслям, словно бесконечное число звезд перед ним, сиять внутри его головы. Каждая из них пыталась перетянуть на себя одеяло, привлекая его внимание. И ведь правда, тревожности не было предела. Они лишились последнего, чем они дорожили. Где они будут спать? Что они будут есть? Как они смогут делать лечебный порошок? Они лишились единственного на что могли положиться… В тревожных мыслях глаза предательски закрывались, а тело растекалось на полу и стене еще сильнее. Собрав последние силы, рука на ране сжалась, заставляя рвано выдохнуть, что прояснило сознание. Ему нельзя спать. Он выкрал время для отдыха Джона — единственного, на кого он сейчас может положиться. И он сделает все, чтобы хотя бы выкрасть каждую возможную каплю для него. Хотя бы несколько скифосов, но он смог их защитить и дать им отдых. Эти мысли принесли сердцу странную тишину, успокоив его. Сейчас все очень и очень плохо. Хуже некуда, верно?.. В его голове кружились мысли о том, как каждый из них справлялся со своими трудностями, с которыми им пришлось столкнуться. «Им нужно время», — думал он, глядя на их мирные лица. На Джона. Джона и его синяки под глазами, вызванные истощением. На его расслабленные плечи, приоткрытую тонкую линию губ. Лололошка не хотел рушить эту идиллию страхами или небольшими ранами, которая его Искра сама залечит. Сейчас его боль ощущалась не как физическая, а скорее как тактильное напоминание о долге, выполненном с достоинством. Он чувствовал, что каждый миг тишины был важен — так, словно именно в этом покое кроется будущее всего Архея. «Скоро придется сложно», — снова и снова повторял он в голове, и с этой мыслью его сердце наполнялось предвкушением. Но вместе с этим, что-то неподвластное ему потянуло его в сон. Тяжелые веки не давали ему и шанса. Голова будто кружилась, а все вокруг чувствовалось таким отстраненным… Ло вновь хотел сжать себя за ранение, но рука не послушалась и будто еще сильнее расслабилась. Голова вновь откинулась назад, прижавшись затылком к холодной сырой стене. «Пару минут…» — попросил он у себя же в мыслях, — «Всего пару минут, ничего же не случиться за это время, да?..» — последнее, что пронеслось у него в мыслях, прежде чем его сознание упало в царство морфея.

***

Джон чувствовал, как тяжесть накрывает его, словно туман. Боль в спине разливалась по телу, сверкая, как молния, но это был всего лишь фон. Он тихо цокнул, пытаясь избавиться от дискомфорта, и потянулся к потолку, выгибаясь, словно пытаясь выжать из себя эту ужасную идею: спать, опершись на холодную стену, — абсолютное мучение. Внезапно, помимо боли, в его сознании что-то щелкнуло. Почти выпрыгнув на ноги, Джон оглядел комнату: спящие тела, прижатые друг к другу мирно спали, не тревожимые ничем вокруг. Никаких зараженных… Это хорошо. «А Лололош-» Мысль пронзила его, как острое лезвие, но никаких слов не последовало — глаза сами нашли его. Альтер эго, будто потерянный ангел, раскинулся у стены, и сердце Джона едва заметно сжалось, уловив дрожь в веках Лололошки и легкие подергивания его плеч. Кошмар? Эта мысль внезапно окутала его тревожным холодом в его груди. Джон почувствовал, как внутренний конфликт снова поднимается на поверхность — он не мог справиться с этим сожалением и сочувствием, которые пытались пробиться сквозь стены его отстраненности. Тихо выдохнув, Харрис стряхнул с себя пыль и каменную крошку, пытаясь привести свой некогда белый пиджак в презентабельный вид. Оперевшись о стену спиной и скрестив руки на груди, JDH склонил голову к низу, впуская в свою голову накопившиеся мысли. Мысли требовалось разложить по порядку: Что им делать дальше? Еще максимум скифос и им надо идти искать ближайший прокс и каким-то чудом переместить весь этот цирк в Алые луга. Необходимо двигаться дальше и наготовить больше пыли. Сразу там, в поселении. Хорошо, это уже похоже на небольшой план. Зациклиться и обдумать, что это было со сном Ло и как это отразиться на его сознании — следующий пунктик для списка «обдумать на досуге». Он не мог позволить себе сейчас на этом заострять свое внимание. Но его мысли будто совсем его не слушались, постоянно путая его четкие рассуждения в бессмысленный шерстяной клубок. В один момент, со стороны его альтер эго послышался тихое прерывистое мычание. Харрис обратил внимание на это сразу же, переместив свой взгляд с пола на юношу. Голубоглазый, казалось, не просыпался, а действовал сквозь сон. Ло одной рукой уперся в пол и, сползая по стене, улегся на бок, прижимая ту руку под себя и впоследствии обнимая. Джон, обычно хладнокровный и расчетливый почувствовал, как что-то внутри него оборвалось, когда он увидел огромное кровавое пятно на стене, что следом сползало за спину Ло. Джон застыл. Казалось это то, что он в последнюю очередь был готов увидеть. Мысли эхом закричали вокруг него, дезориентируя его еще больше. Сердце забилось в неумолимом ритме. Подходя ближе к Лололошке, он старался подавить страх, который охватывал его при виде этого кровавого следа. JDH оказался у Ло в считанные секунды. Джон в панике пытался снять с него верхнюю надорванную кофту. — Черт…идиот, — тихое ругательство вырвалось из него его тревожным и дрожащим голосом, не совсем понимая, кого именно он ругает. Себя, за то что уснул на посту или Лололошку, который умудрился пораниться хер знает где. Харрис аккуратно приподнял Ло, обратно усаживая его. Его доброе альтер эго медленно приходил в сознание, его мысли были смутными, как туман. Ло чувствовал, как будто его тело было придавлено невидимым грузом, каждое движение давалось с трудом. Сердце колотилось в груди, а где-то глубоко в его сознании царила неясная тревога. Внезапно, он ощутил легкое встряхивание — это был Джон. Звуки вокруг были слишком тихие и приглушённые, но понемногу, начали обретать форму. Он попытался открыть глаза, однако каждое движение заставляло его снова погружаться в бездну усталости. — Джон? — вырвалось из уст Лололошки, но голос звучал словно издалека, тихим и слабым. Он пытался сесть, но тело, казалось, не поддавалось ему, скользя по полу. В этот момент он осознал, что что-то не так: легкая пелена страха накрыла его, когда он увидел кровавый след и почувствовал резь в спине. Ло слегка потянулся рукой протереть свои глаза, как его ладонь перехватили. Харрис никак не отвечая своей глупой версии, прижал свой большой палец к месту ниже ладони, замеряя пульс. Ло почувствовал себя непривычно подавленным. Слабое беспокойство зарождалось где-то внутри него, но сил…сил совсем не было чтобы хоть что-то с этим поделать. Гравитация будто стала в несколько раз сильнее, не позволяя ему пошевелиться. Ло понимал, что на него смотрят, что он — причина тревоги. Параллельно с этим, в нем возникло чувство беспомощности: он не успел объяснить и не знал, как объяснить, что с ним происходит. — Я… я в порядке, — произнес он с усилием, хотя внутри понимал, что это не совсем правда…ну как не совсем…это была откровенная ложь и в лотерею "обмани слепого". Он искренне не хотел, чтобы Джон беспокоился; он понимал, что тот сам был на взводе и без его проблем. Искра Ло сейчас в полном порядке, если что, он готов помочь, так что зачем переживать сейчас?… Но в данный момент, охваченный усталостью и болью, он не мог даже поднять руку, чтобы уверить его в этом и это было жалко. Как только Ло произнес эту натянутую ложь, Джон почувствовал, как его терпение моментально лопнуло, как промерзший стеклянный графин, в который резко налили кипяток. Он взглянул на свою глупую версию, и в его груди разгорелся гнев, который невозможно было игнорировать, что сразу отобразилось на его лице. Сердитый яростный взгляд мигом отпечатался в его взгляде, который сверлил его сквозь темные тонированные стекла очков. — В порядке? — Переспросил Харрис, подмечая сарказм в тоне. — О, конечно! Подумаешь, немного крови и полный беспорядок! Ты просто звезда этого блядского подвала! Его интонация почти перешла на крик, но вовремя он сообразил, что лучше не шуметь и смог стать тише лишь под конец. Джон сел на колени перед Ло, убрав свою руку от чужой. Он был настолько зол, что у него даже не получилось посчитать пульс. — Я что тебе говорил о твоем маленьком Лололошке? С какой стати ты вдруг подумал, что это смешная шутка? Он хихикнул!? Я не слышал! Почему ты не разбудил меня сразу?! Ты думал, справишься с этим сам? Отлично! Потрясающе! — проворчал он, хотя сам понимал, что это было не совсем правильным подходом. Но JDH было легче высказать раздражение, чем признать собственную беспомощность в этой ситуации. Он остановился и уставился на Ло, все еще пытающимся подняться. Упрямство Лололошки всегда вызывало у него недоумение, но сейчас это было просто абсурдно. — Но…сейчас нам всем не до этого, ты же сам понимаешь, — Лололошка стыдливо опустил взгляд, отворачиваясь. Им же сейчас и вправду не до этого. Вся ситуация против них и переживать о ранах, которые его Искра может залечить, это верх цинизма. — Нам всегда до этого, Лололошка! Я не справлюсь с этой оравой сам! Если ты хочешь геройствовать, то хотя бы будь хорошим актером и не умирай на сцене! А лучше вообще не умирай, — ученый пусть и сохранил злость в голосе, постепенно он приглушал свой голос все сильнее, произнося последние слова почти шепотом. Джон понимал, что его слова могут звучать грубо, но ему казалось, что это единственный способ заставить Ло осознать всю серьезность ситуации. JDH никогда не мог донести свои мысли до других не через крик, агрессию или оскорбления, даже если он искренне хотел или пытался. Как сейчас…Джон чувствовал как все его нутро очень хотело быть услышанным. За всем этим раздражением и речах о полезности и всех тех, кто сейчас уставше посапывали рядом, конечно, был страх — страх потерять…потерять Лололошку. Единственного в этом проклятом мире, который не дает его рассудку впасть в апатию или безумие. Он не хотел терять того человека, которого сейчас мог назвать важным…Правда, он бы ни за что это в слух не произнес, но даже так, он не сомневался в этом. — Извини…– тихо выпалил Ло, пытаясь успокоить Джона, который вдруг сорвался. Он был сейчас в слишком подавленном состоянии, чтобы пытаться возражать. Однако… странное и слегка не вписывающиеся в атмосферу чувство теплоты возникло где-то внутри. Харрис волнуется…это что-то новое. — В жопу засунь себе свое "извини", — «а нет, показалось…» — пронеслось в голове у Ло, который лишь незаметно усмехнулся своим мыслям. Ученый потер переносицу, наклоняясь и переводя дыхание, — Ладно, хватит болтовни. Давай посмотрим, в каком ты состоянии, — заявил он, пытаясь вернуть в голос хоть каплю серьезности. Джон уселся рядом с Лололошкой, стараясь игнорировать нарастающее беспокойство, которое грызло его изнутри. Лицо Лололошки было бледным, а в глазах проскальзывала потерянность и беспокойство. Но Джон знал, что сейчас не время для сентиментальности. Ученый все-таки померил пульс обмякшего мироходца — «примерно 40 ударов в минуту…мало, очень мало» — слегка скривившись от неприязни к ситуации, Джон вдохнул и выдохнул, пытаясь вновь не впасть в раздражение. "У него сильная кровопотеря…и возможно переутомление. Мда, Лололошка сделал все, чтобы добавить мне работы…" Рука ученого мягко легла на лицо Ло отчего тот, будто бы, прояснился в сознании, слегка дернувшись. Голубые глаза в растерянности открылись, когда пальцы его альтернативной версии бесцеремонно, но мягко и аккуратно потянули кожу чуть ниже века, лишь слегка натягивая. Второй рукой Джон создал магический источник света , водя им из стороны в сторону. Пристальный взгляд кареглазого внимательно наблюдал за зрачками. «Замедленная реакция… либо он просто еще не проснулся. Сотрясения или чего хуже нет» — мысленно заключил Харрис. Встряхнув головой и отпуская лишние мысли, Джон потянул Ло за плечо, отрывая того от стены. Сам он уселся позади него, скрещивая ноги. Обе руки потянулись снять уже пропитавшееся в крови боди, как вдруг Ло выгнулся и зашипел. — Присохла? — остановившись, Джон вытянулся из-за чужого плеча, чтобы лучше увидеть лицо Лололошки, которое тот скрыл в своих ладонях. Вместо ответа он услышал лишь приглушенное мычание и вслед этому, его глупая версия активно закивала ему, — Зато хотя бы рана не глубокая… JDH чувствовал острое сожалению в купе с беспокойством, когда его пальцы сантиметр за сантиметром отдирали сухую багровую ткань от дрожащей спины Лололошки. Он не может даже использовать сангвимантию, чтобы сейчас ее сделать более жидкой, ведь может ненароком спровоцировать кровотечение вновь. Харрис не знал, как облегчить боль Ло сейчас, но внутренне он очень хотел, ведь половина его мыслей звучали именно об этом. Ему не пришло ничего лучше чем занять его диалогом или издевками. В конце-концов, Ло всегда триггерился на это. — Знаешь, за такие вещи обычно приходится платить, — проворчал он, показывая на рану. — Когда долги возвращать будешь? — Хотя в его словах было много шуток, в голосе проскальзывала искренняя забота. Лололошка нервно усмехнулся, но тот смех быстро перешел в стон. Джон внимательно посмотрел на него и приостановился, дабы дать ему небольшую передышку. — А ты платил мне аренду в моем сне? — с натянутой усмешкой произнес Ло, сжимая руки в кулак так, что костяшки побелели. Тяжелое дыхание потрясало его грудь, словно он пытался бороться не только с физической болью, но и с собственными внутренними демонами. Внутри, как в штормовом море, бушевала невероятная благодарность к Харрису, который был рядом. — Поверь, мои услуги стоят куда больше, чем проживание в моем, на минуточку, замке, — тихо цокнув языком и с театральным презрением закатив глаза, Харрис продолжал осторожно отрывать ткань от раны, проделав чуть больше половины работы. Каждое движение было полным аккуратности, но не смотря на это, каждый раз Ло чувствовал, как каждый рывок приносит новые порции страданий. — Но сон-то, по-прежнему мой, — Ло, стараясь удержать легкую ноту в разговоре, чувствуя в них нечто, что может помочь затушить угли страха и боли. Обнимая себя за плечи, он скрыл руку под сгибом локтя, лихорадочно сжимая свои ногти в кожу, оставляя кровавые следы. — Так, сейчас выдохни через нос, — неожиданно серьезно произнес Джон на фоне их легкой беседы, словно уведя Ло от реальности. Он выждал долю секунды и, сняв боди полностью, с легким усилием почти оторвал ее от верхнего края раны, с которым возился уже несколько капель. Ло в эту секунду напрягся, сгорбившись и рвано выдыхая через нос, как ему и посоветовали. Он свел ноги к себе, дрожа, как осиновый лист на ветру. Прикусив губу, чтобы не издать ни звука, он ощущал, как острая боль пронзила спину, словно с него сдирали кожу, оставляя только бледные шрамы. Внутри Харриса будто все упало. Видеть физическую боль Ло, тяжелее чем слушать его нытье, даже если воспринимать его в серьез. Эта кровь…эти тысяча и один шрам на его теле…Харрис не хотел этого видеть. Совсем. Одни мысли о прожитых жизней Лололошки каждый раз заставляла его встать в ступор. Альфред был прав…Боль Ло была далеко за пределами того, что обычный человек мог вынести. Неловко сжимая в руках чужую окровавленную кофту, он чувствовал себя не на месте, как будто попал в другой мир. Не долго думая, он позволил своим потайным, пусть и глупым, желаниям проявиться. Наклонившись над Ло, Джон глубоко вдохнул и тонкой струйкой воздуха начал дуть на рану. Холодный поток воздуха нежно коснулся кожи, и Ло вздрогнул от неожиданного прикосновения. Этот слабый приятный холодок, словно свежий ветер в знойный день, смягчил муки, позволив ему сосредоточиться на чем-то меньшем, чем бурные волны боли. — Я уверен, если бы я сказал тебе в прошлом, что великий Джон Дейви Харрис будет дуть мне на раны, ты бы меня ударил…– горько и тихо произнес Ло, расплываясь, пусть и в усталой, но искренней улыбке. — Да это так. Ударю и сейчас, если расскажешь про это хоть кому-нибудь, — JDH, вслед за своим альтер эго, так же тепло улыбнулся, мысленно удивляясь, что это сработало. Тихо хихикнув, Джон отложил чужую одежду в сторону, усаживаясь поудобнее, — Так. Теперь антисептик. Я сделаю этанол или его аналог. Проще говоря, спирт. Надо обработать и потом…найдем чем залепить или просто дадим крови свернуться на воздухе, — сосредоточенный голос Харриса вновь вернул трезвость им обоим. Слегка хмурым взглядом, Джон оглядывал чужое ранение, прикидывая сколько объема спирта ему придется создать. — О-о… Это будет весело, — нервно произнес Ло, готовясь к худшему. Рана была огромна, пусть и не глубокой. Если он трясся лишь от прикосновений, от контакта со спиртом он точно потеряет сознание от болевого шока…Заранее зажмурившись, он подтянул колени к себе, утыкаясь носом в них и обняв себя. — Да…очень. Особенно с учетом того, что я не могу касаться тебя напрямую, и мне придется все это делать на весу… — с сомнением в голосе произнес Джон, закатав рукава до локтей. Зеленые искры пробежали по его коже, витражами сверкая в свете сумерек, — Считай до трех, когда будешь готов. — Класс, ага… — нервно проговорил Ло, чувствуя, как в животе зреют неприятные бабочки, и еще сильнее сжавшись, — Хорошо, раз… — Он ощутил, как позади раздался привычный звук магии, за которым последовало бульканье, — Два… — сделав последний вздох, Ло сжался и спрятал голову в коленях полностью, — Ну блять, три-… Сразу после отсчета запузыренная жидкость полностью покрыла рану Ло, не теряя форму и зависнув в таком положении. Он выгнулся, пытаясь сдержать боль, но из его губ вырвался приглушенный коленями стон. Джон скривился, видя, как чужая кровь смешивается с пузырящейся жидкостью, окрашиваясь в яркий алый цвет. Ученый бегло убедился, что все участки раны обработаны, и, отстранив спирт от спины Ло, вызвал новую волну боли у голубоглазого. Первым делом надо было избавиться от спирта, так что Джон сразу вскочил и подойдя к лестнице, руками кое-как удерживая окровавленную жидкость, взмахнул ею, отчего спирт полетел на улицу, с еле слышимым всплеском разливаясь по каменной поверхности. Не теряя времени, Харрис быстро вернулся к Лололошке. Как только Джон увидел его альтер эго, из рта еле слышимо вывалилось ругательство. Его нутро жаждало прикоснуться к этому уязвимому, пострадавшему созданию. Ло был на грани потери сознания: его руки расслабились и упали на пол, а поза стала более вялой, покачиваясь, в то время как лицо Ло оставалось скрытым между коленями. Рука Джона остановилась над плечом Ло в нерешительности. Но как только последний начал падать на спину, ученый, не успев ничего продумать, схватил его за оба плеча, поддерживая. Голова Лололошки вдруг безвольно откинулась, открывая покрасневшее от слез и усталое лицо. Его еле приоткрытые глаза были затянуты туманом, а из них текли молодые слезы. Тонкая искусанная линия губ слегка приоткрылась в немом выражении боли. Немного замешкавшись, Джон осторожно удерживал Ло в руках. Нельзя его сейчас было класть просто так на пол, но и сидеть тот сам не мог. — Лололошка? — произнес Джон тихим, тревожным голосом, пытаясь разглядеть лицо Ло, которому становилось всё труднее оставаться в сознании. Голубоглазый медленно поднял взгляд, и в его глазах читалась смесь растерянности и боли. Он с трудом сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. В его сознании всё плыло, и каждый вдох отдавался остротой, будто в его спине зажигаются огни. — Д-да да…я здесь, дай мне минуту…– тихо и дрожаще произнес голубоглазый, изгибаясь так, чтобы плотнее прилегать к таким мягким и холодным рукам ученого. Видя это, Харрис, стиснул зубы от беспокойства. Он придвинулся ближе, стараясь поддержать Ло, не причиняя лишней боли. Словно тот был стеклянная фигурка, JDH аккуратно, слегка приподнял Ло за его плечо, помогая ему перевернуться на бок и укладывая чужую голову у себя на коленях. — Правильно говорить 15 капель…– так же тихо как и Ло, произнес Джон, глазами проходясь по только только обработанной спине, — Знаешь, мы же можем вот-вот слиться, — горько, но с какой-то теплой мягкостью произнес Харрис. Но стоило пройти меньше одной капли, как ученый, забыв свои только что сказанные слова, свободной рукой потянулся к чужой слипшейся челкой, проводя пальцами между локонами. Завороженный взгляд кареглазого рассматривал чужое болезненное бледно-фарфоровое лицо, мягко, пальцами проводя по краю линии волос. Словно запретный плод, Джон с каждым мгновением хотел все больше и больше прикоснуться к Ло, к его лицу и волосам, а не просто любоваться и поглаживать кончиками пальцев. Но резко возникшая трезвость заставила его отдернуть руку от чужого лица и в смятении отвернуться. Резко возникший тактильный голод был явно не кстати. Благо, хотя бы Лололошка был сейчас настолько потерян в себе, что даже не особо что и чувствовал. Его организм был в шоке, отчего все прикосновения и боль чувствовались эхом где-то далеко в его голове. С беспокойством оглядывая вновь чужое тело, Харрис замечает небольшую тряпку, прилипшую где-то сбоку под ребрами Лололошки. Лицо скривилось в невероятном нежелании и четким ощущением. «Нет-нет, ну не опять же…» — мольбой крутилось в его голове. Раздражительно выдохнув, Харрис вконец убрал руки с Ло, в попытках снять с себя пиджак. В такой позе это было крайне неудобно, так тут еще и «мертвый» груз лежит откисает у него на коленях. Но Джон справился, снимая с себя столь привычный согревающий атрибут одежды. Подержав его в руках и переводя взгляд то на пиджак, то на грязный мокрый пол, ученый закатил глаза и обреченно выдохнул. Сложив одежду вдвое, он уложил его на пол, и только тогда опустил Ло на холодный пол, оставляя его рану на, пока теплой, ткани. Было видно как голубоглазый поежился от резкого холода, слегка приоткрывая глаза. Резкая смена с мягкого, теплого и приятного на холодное и твердое сыграло свою роль, проясняя сознание. Джон, не сразу замечая это, придвинулся к ране на торсе. Рука ученого потянулась к ткани, приоткрывая ту. Кровь еще не засохла, отчего влажная густая багровая жидкость показалась наружу, слегка вытекая. Джон досадно прошипел, убирая тряпку куда подальше. Случайно ловя чужой голубоглазый взгляд, Джон не скрывая посмотрел прямо в него с сожалением, мысленно извиняясь. — Ну нет… ну не опять-… — досадно прохрипел Лололошка, поднимая руку и прикрывая ею глаза и лоб. — Может прежде чем мы расслабимся, ты скажешь мне о всех своих травмах? Сейчас это ты в этом виноват, — слегка раздражительно произнес Харрис, скрещивая руки на груди. Лололошка, казалось, дернулся от последних слов его альтер эго, стыдливо отводя взгляд в сторону. Он же правда был в этом виноват верно? Но при этом, Ло понимал, что зная исход, все равно бы полез защищать сон Джона и остальных. Ему и другим это было нужно. Голубоглазому, чтобы развеяться, остальным чтобы отдохнуть после очередного ужаса в этом проклятом мире. — Их больше нет. Только спина и ребра…– стыдливо признал Лололошка, пытаясь справиться с неуютом под чужим сердитым взглядом, что казалось, прожигал его своими карие-красными глазами. Было видно даже сквозь очки, как Харрис вновь закатил глаза, недовольно что-то бурча себе под нос. Джон лишь недовольно выдохнул, вновь разминая руки, прежде чем в ладонях появились привычные зеленые искры. Кинув взгляд в сторону Лололошки, который даже не решался посмотреть в лицо его альтер эго. — Джон…я-…я так устал…прости, — слишком тихо даже для тишины вокруг, Лололошка вконец поник под гнетом прорвавшихся мыслей. Джон застыл от этого серого состояния его альтер эго…такой потерянный. Это так не привычно, даже пугает. Воздух в зале вдруг стал тяжелее, как и все внутри Харриса, что сейчас сжималось от сожаление. Это на нем так сказалась слабость и сонливость? Или это что-то другое?.. Мысли путались, в панике перебирая причину этого…всего этого. — Так, эй! Даже не думай! Помирать мне тут собрался. Подумаешь потерял литра два крови-… — Харрис нервно протороторил, пока внутри обдумывал, что ему сейчас делать и говорить. Как ему сейчас себя вести, стоит ли ему пытаться успокоить Ло или как-то поддержать или он сделает только хуже? — Я не умру…нет. Если я сейчас умру, это будет как-то нелепо…– печально ухмыльнувшись, Лололошка отвел взгляд от ученого. Но даже так, последний отлично видел на свету звезд, как улыбка говорит об одном, пока глаза, скорбяще смотрят на небо, — Эм… Мы не могли бы…ну-…поговорить? — даже когда Ло договорил фразу, он не был уверен в сказанном совершенно. Не понимая хорошая ли это идея или нет. Хватило двух капель молчания, как Лололошка почувствовал резкую неловкость и уже хотел увидеть в этот момент выражение лица Джона, как тот сам подал голос. — Да-да, конечно, — непривычно спокойный и тихий голос мягко дал ответ на чужой вопрос, сильно контратсируя с окружением. В один момент Лололошка даже подумал, что это сказал не JDH, — О чем бы ты хотел поговорить? — возвращая себе более привычную звонкую манеру, Лололошка почувствовал как Харрис начал возиться с чем-то в своих руках, вновь используя пустотную магию, готовясь повторить проделанную со спиной работу. Звуки магии и дыхания друг друга еле слышимым эхом мягко разносились по залу, утопая в звуках опасных окрестностей. Мысли спутывались, спотыкаясь друг о друга, из-за чего фокус внимания поймать было невероятно сложно. Но они старались. Оба старались, искренне и верно друг другу. Сокровенные моменты бывают даже у врагов, уже не говоря о близких. Но что же им делать, когда они называют друг-друга соперниками, а внутри чтят каждый момент проведенный вместе? Проявлять терпение.