собачье сердце.

мира думает, что ему кажется. все эти взгляды, брошенные денисом из-под пушистых ресниц, неловкие улыбки, попытки скрыть румянец на бронзовой коже. колпаков — токсичная, злобная сука, покрытая слоями льда и хитиновой кожей. личный король-лич спиритов, жаждущий крови — но всё ещё на самом деле душ, — любого, кто решится с ним заговорить без достойного на то повода. на сигитова обычно это не распространяется и на него мира готов шипеть по малейшему пустяку. у дениса попросту нет повода смотреть на миру так, как он смотрит. и мира успешно убеждает себя в том, что ему всё-таки кажется. примерно на полгода. обманывать себя дальше, списывая всё на общую придурковатость дениса становится сложно. а может просто он становится смелее. или наглее. мира ещё не определился до конца. как и не определился, что ему вообще обо всём этом думать. потому что денис — живое воплощение нелепости и абсурда, которое только можно найти, и если бы у кринжа был бог, мира уверен, денис был бы его аватарой. воспринимать его серьёзно не выходит при всём желании. и мира приходит к выводу, что это всё просто очередная издёвка. только сигитова или самой жизни — хуй разберёшься. и даёт себе ещё полгода, чтобы окончательно убедиться, что троллит его определённо сама вселенная. у сигитова нет границ, нет берегов и навыков нормальной коммуникации. и когда денис протягивает ему кофе — о котором мира даже не просил, — с улыбкой настолько смущённой, что дальше некуда, колпаков не может сдержать смешок. — ты со мной п-подружиться пытаешься? — а чё, нельзя? денис выглядит самым настоящим щенком, ждущим ласки и одобрения. только он явно не учёл, что мира, вообще-то, не кинолог, и хозяин из него в лучшем случае хуёвый. а ещё он не любит собак. — тебе — нельзя. за спиной вздыхает илья. настолько трагично и заёбанно, что мира вопросительно выгибает бровь. поворачивает к нему голову, спрашивает без слов, но мулярчук только отмахивается. — потом попиздим. *** потом попиздеть выходит только после разбора их игр, поучений айрата и вида маги, который, в лучшем случае, умер в душе после игры на думе. они все устали, все вымотаны и лишними разговорами мира грузить мозг совершенно не хочет, только илья, которого явно заебало что-то ещё, кроме стабильного фида в их сложной линии, тянет его к себе в номер. мира даже не сопротивляется, он готов заснуть и на кровати илюхи, выселив его на пол без права на обжалование. но у него явно другие планы. — мне тебе варды поставить надо? лицо у ильи замученное и раздражённое и мира понятия не имеет, где проебался конкретно перед ним. — ебашь, я их наугад обычно ставлю. илья вздыхает снова, совершенно не настроенный слушать мирину язвительность ещё и под конец дня. — я к тому, что ты слепой ебанат. — тебя я вижу н-нормально. — а дэнчика? мира выгибает бровь, окончательно теряя смысл разговора. — предпочёл бы вообще не видеть. стон ильи звучит почти обречённо. примерно как у профетки. — какой же ты тупой, я с тебя в ахуе. мулярчук трёт лицо рукой, протягивает мире пепельницу — потому что она должна быть везде, где бывает мира, — и кивает ему на окно. колпаков охотно закуривает, уместив себя на подоконник, и не сводит с ильи вопросительный взгляд. потому что причём тут сигитов, если они даже не сильно и срались в последнее время? — он тебя клеит, долбоёб. мира справедливо давится дымом. — чё? — он тебя клеит. год, мира. мы ёбаный год терпим его гиперактивность, потому что ты нихуя не понимаешь. сейчас мира не понимает ничего вдвойне. и одновременно с этим понимает вообще всё. и взгляды, и улыбки, и сомнительные знаки внимания категории б. всё, что могло сложиться в цельную картину, сложилось. и мира понятия не имеет, как на это сейчас реагировать. — и чё мне делать с этой информацией? — тебе рот чтобы курить и хуй сосать? — кто бы п-пиздел, илюх. — это другое. — да ну? мира готов защищаться от любых нападок с его стороны, готов бить в самые уязвимые места. просто потому, что иначе не позволяет характер. — то есть, когда ты с этим китайцем… — это нам не вредит, в отличие от тебя. — я никому не м-мешаю. — точно долбоёб. судя по лицу ильи — убедился он в этом с концами и полностью. мира упрямый, непрошибаемый, уверенный в собственной правоте даже тогда, когда это не нужно, и колпаков прекрасно это о себе знает. и илья знает. оттого ему и непонятно, для чего мулярчук так старается. — скажи ему чё-то, я не знаю. — я могу его только на хуй послать. — флаг в руки, уже прогресс. мира думает, что план — хуйня. разговаривать с сигитовым на эту тему не хочется. вообще не хочется, если честно. только илья выглядит так, словно готов кому-нибудь въебать. возможно, сразу обоим. и мира говорит первую отмазку, которая приходит в голову. — я разобью ему сердце и будет у тебя з-затильтованный мидер. — я разобью тебе ебало, если ещё неделю буду смотреть на эту хуйню. звучит достаточно серьёзно и убедительно, чтобы мира и впрямь задумался. задумался. но не сделал. только от ильи всё равно отвязаться надо, иначе он не отвяжется сам. — ладно, я чё-то скажу ему. *** мира не говорит ничего. не считает себя обязанным. и спокойно играет праки под щенячий взгляд дениса и испепеляющий ильи. упорно считает, что всё пройдёт само собой, по щелчку пальцев. когда-нибудь денису должно надоесть. и совершенно неважно, что не надоело за год. мире хватило трёх лет, чтобы перегореть. по крайней мере, мире хочется в это верить. у сигитова в запасе достаточно времени, а мире головная боль не нужна даром. илье тоже не нужна. и илья теряет терпение. — ты заебал, вот честно. колпаков снимает наушники, поворачивается к нему лицом, когда они остаются в практисе одни. и поднимает вопросительно бровь. — это фб ничё не решало. — я не об этом. трюк с полным непониманием с ильёй не прокатывает почти всегда. и мира выбирает не ебать себе голову. ебать её намерен илья. — мне похуй. — пиздишь. мира смотрит ещё более вопросительно, чем до этого. илья лишь трёт устало рукой лицо. снова. — кому я пизжу? — да не ебу, и мне, и себе, хуй тебя разберёт. в чём конкретно мира пиздит он пока не понимает. и не уверен, что хочет. но его желания перестали ебать илью ровно в тот момент, когда это начало касаться всех. — ты его меньше цепляешь. — он меньше ошибается. — ты ему за игру на инте предъявлял, какой он хуесос. — он стал лучше. теперь брови уже вскидывает илья. и смотрит на миру так, словно говорит с ребёнком. или с идиотом. или всё сразу. — ты себя слышишь? мира открывает рот, чтобы съязвить, но яд так и остаётся на кончике языка. потому что он себя слышит прекрасно. только отказывается верить в то, что говорит, и тем более отказывается брать за эти слова ответственность. потому что они, вопреки всему, означают не то, что думают все вокруг, включая илью. потому что они, вопреки всему, касаются дениса-игрока, а не дениса-человека. — хуйню несу, ты прав. он всё ещё безрукий ебанат. — а ты — безмозглый ебанат. в голову невольно лезет всратый мем, но илья озвучивает его раньше. — пиздец вы пара, пидорас и шмара. — кто из нас кто? — сам решай, я заебался. илья уходит, оставляя его наедине с собой, и мира думает, что впервые не хочет оставаться один. потому что ему совершенно не хочется разбираться в том, что его не понимают так, как задумано. а главное — почему. *** мира думает много. складывает факты воедино, анализирует, приходит к выводам и сразу же их отвергает, потому что один хуже другого. потому что денис — всё ещё главная нелепость их команды, которая даже не стоит внимания. но мира его уделяет. всегда уделял. неоправданной токсичностью, пустыми доёбками на ровном месте, а теперь — скупой, но всё равно похвалой между играми. илья был прав, назвав его ебанатом. потому что не выглядит это, как агрессия. это вульгарное дёрганье за косички. неудивительно, что денис и не думал отлипать. лез только больше, пусть и держался на безопасном расстоянии, заглядывал мире в рот, стрелял щенячьим взглядом, слишком очевидно расценив поведение колпакова, как нездоровый флирт. и теперь, смотря на своё поведение, в которое мулярчук ткнул его лицом, мира понимает, как же сильно он проебался и не подумал об этом сразу, до того, как это превратилось в цирк с конями. утром мира выглядит так, словно, в лучшем случае, умер. и восставать не планировал ближайшие пару часов. или дней. играет колпаков на таком автопилоте, что он уверен — у айрата, следящего за их общим перформансом, дёргается как минимум глаз. и ёкает сердце. с такой игрой отдать первую карту было неудивительно. — ты не проснулся? голос у сайлента не раздражённый от слова совсем, но достаточно встревоженный. он волнуется, заметно переживает о их состоянии, и вид миры только всё усугубляет. но колпаков отмахивается и делает новую затяжку, постепенно приходя во что-то, отдалённо напоминающее сознание. вторую карту получается взять без единой проблемы. *** сигитов на шторме разъёбывает так, что это обсуждает каждая собака. мира не исключение. он хвалит дениса прямо после игры, хвалит и после, возвращаясь в отель. денис на это краснеет, смущается, улыбаясь широко и ярко, на что илья, идущий рядом, фыркает так громко и показательно, что мире уже самому хочется дать ему по ебалу. — что? — нихуя. только взгляд ильи говорит куда больше. раздражённый, осуждающий и усталый. мира останавливает его позади всех, цепляет за локоть, и мулярчук готов практически зарычать. — ты нахуй ему надежду даёшь? — я просто его хвалю. — для него это как зелёный свет. не будь совсем уёбищем, я тебя прошу. мира не понимает, какое илье вообще может быть дело до дениса и его чувств. но вывод напрашивается сам — если сигитов тильтанёт, то потянет за собой на дно всех и каждого. без мидера играть сложно. особенно, если он в хорошей форме. мира признаёт это, отмечает про себя каждый удачный мув дениса на карте. и сам поощряет его поведение, продолжая эпопею абсурда. возможно, илья всё-таки прав. — илюх, я долбоёб? лицо ильи отвечает раньше него самого, но мулярчук согласно кивает: — абсолютный долбоёб. в его ответе мира видит больше, чем кажется на первый взгляд. это видно по сжатым в тонкую полосу губам, по сведённым в задумчивости бровям. илья оценивает его мозговую деятельность лающим смешком. — какую бы ты хуйню не собрался делать — благословляю. что, возможно, зря. *** мире, чтобы сделать хуйню, не нужно ничьё разрешение, но чтобы сделать что-то, не принёсшее кому-то ущерб, нужен хороший толчок. или пинок. илья выбрал второй вариант, пусть и пинки у него пока что исключительно моральные. одних их достаточно, чтобы колпаков нашёл в себе силы после вечерних пабов заговорить с денисом. мулярчук думает, что стоило бы оставить их одних, не сидеть лишними ушами, но миру он знает так много лет, что доверять ему вопросы нормальной коммуникации — самому быть клоуном. и илья уверенно делает вид, что он лишь часть интерьера. — слыш, дэн. сигитов отрывается от экрана, снимает наушники, поднимает на миру сонный взгляд. и даже так улыбается. от этой улыбки у миры что-то ломается внутри и яд высыхает на кончике языка. не этот щенок на него должен так смотреть. но отступать некуда. — что такое? — ну, типа.. илья мысленно готов увидеть весь концерт целиком и полностью, когда мира наконец-то откроет рот и в своей привычной манере спустит на сигитова весь свой негатив. — ты м-можешь от меня отъебаться? мулярчук ожидал больше экспрессии. ждал агрессию, токсичность, бесконтрольную злость. но он и правда знает миру давно. и научился различать его интонации. мира… расстроен. только старается не подавать виду. — что случилось? — ты случился. пусть колпаков и не плещется ядом, но сигитову явно достаточно и этого. он выглядит потерянным, разбитым и потерявшимся. потерявшим, кажется, всю надежду. и илья понимает, что завтра им полный пиздец с таким общим настроем. *** всё идёт через жопу ещё на стадии драфтов. они пикают такую хуйню, которую не увидишь и в лоу ммр паблике. на второй карте не меняется ничего. разве что теперь мага не пишет гг префайром. но по лицу видно — хочет. и не он один. тильтовать им не к лицу, одно поражение, пусть и сорвавшее стрик (на который, в общем-то, всем даже насрать), не должно так сильно бить по морали. только напряжение внутри такое, что никакие слова айрата не могут им помочь, как бы сильно он не старался их всех оживить. мира курит одну за другой, пускает дым перед собой, и совершенно не слушает, о чём там говорит сайлент. говорит, наверное, что-то даже важное, может, поднять боевой дух пытается, только мира, исходя из всех своих ощущений, дух этот уже испустил сам и сидел исключительно мёртвой оболочкой, которую не касается вообще ничего в этой вселенной. проёбывать им не впервой, у всех бывают промахи, но промахи эти — следствие общей усталости, несыгранности, прочей ебанины, совершенно нормальных вещей по меркам человеческих факторов, и ни один пункт из списка не совпадает с реальностью. мира думает, что такая реальность — хуйня полная. чья-то рука, тяжёлая и сильная, опускается на плечо, заставляет миру вздрогнуть и повернуть голову. за спиной илья, чернее тучи, со взглядом живого мертвеца. и мира понимает — всё, пиздец, этот скелет-колесо точно пришёл по его душу. а позорно бежать некуда, особенно в компании айрата. сайленту точно не стоит давать лишних причин для беспокойства. — пошли-ка покурим. мира вскидывает брови и честно смотрит на илью, как на последнего долбоёба. кивает на тлеющую сигарету в пальцах, клонит голову на бок, но хватка на плече становится многозначительно крепче, заставляет поморщиться от боли. приходится встать, не привлекая внимания айрата, и всё-таки выйти на улицу. весь маршрут — дорога к голгофе, не меньше, по крайней мере, именно так это мира и ощущает, а позади своей шаркающей, кавалерийской походкой тянется илья, готовый казнить его без суда и следствия прямо на месте. у него, вообще-то, есть полные на это основания, которые признаёт даже мира. хотя бы этот проёб он может за собой принять. — ну? — чё ну? илья перед ним не выдерживает и смеётся истеричным, нервным смехом, и мира думает, что им всем скоро можно будет организовать путёвку в дурку первым рейсом без права на выход. — да не ебу я. у нас там вон, один собакой побитой сидит, второй так задумался, что пиздец полный, ярик на это всё смотрит и в полном ахуе. — а я п-причём? илье не надо ничего говорить вслух, мира по одним его глазам видит, насколько громкий там ментальный крик. но даже так снова зачем-то пытается играть в идиота. — а ты, мирославик, стал причиной всего этого пиздеца. — нет, подожди, — мира даже ладонь кверху поднимает, явно намереваясь отстоять какие-то свои границы. — я магу не за-заставлял дума пикать, в этом меня не вини. — да причём тут ёбаный дум, блять. дум и правда был не причём. ну, точнее, не был первопричиной. просто мага — ходячий магнит, собирающий по дороге все эмоции, которые его окружают, и негатив сигитова перекинулся и на него. а дум всего лишь стал последним гвоздем в гроб его ментального состояния. — клянусь, мирослав, если это продолжится, я ливну от вас к хуям. — китайский долго учить, илюх. — еблан. *** — я себя сейчас убью нахуй. это даже не стон, это самый настоящий вой. мулярчук закрывает лицо руками, трёт глаза, пытается прийти в себя после полного разъёба в 0:2 от гг. и заодно — от всеобщей атмосферы. ярик, который, кажется, никогда не бывает в тильте, старается выглядеть наименее подавленным. и даже поднять боевой дух. — ну проебали и проебали, илюх. не сосали что ли никогда? — ярик, я тебя умоляю… интонация ильи говорит за него — где-то глубоко засела тикающая часовая бомба, которая ещё немного и точно рванёт, главное быть подальше от эпицентра взрыва. ярик на это качает головой, но сдаваться явно не планирует. — в следующий раз сыграем лучше, илюх. — а чё изменится? этот вопрос ставит ярика в искренний ступор. — играть лучше будем, тренироваться качественнее и… — блять, ярик. илья не выдерживает. встаёт из-за стола, поворачивается в сторону миры. но колпакова нет в своём кресле ещё с момента лива из игры. *** — ты совсем долбоёб? ситуация сюр. верх постиронии, авангарда и прочих модных слов, которые только можно найти. потому что ситуация — полная зеркалка. — нахуй ты руинишь? голос у колпакова холодный, острый, как рапира, пригвождающий к месту. денис ничего не может ему противопоставить, стоит, как вкопанный, смотрит на миру огромными глазами, не зная, куда себя деть. потому что спокойный мира и мира в ярости — совершенно два разных человека. — ты ж сам говорил, что я играю лучше. — п-причём тут твоя игра ёбаная? мире кажется, что денис это специально. специально выбешивает сейчас, специально устраивает театр одного актёра со своей депрессией в ноль лет. делает специально всё, лишь бы мира обратил на него внимание. что же. он обратил. — слушай меня сейчас в-внимательно, блять, я не буду п-повторять тебе д-дважды. мира злится — мира заикается ещё больше, не контролирует воздух, едва ли не давится своими эмоциями. — м-мне не интересно. вот в-вообще. перестать д-дизморалить команду своим блядским п-поведением, не доводи нас до решафлов из-за с-своей хуйни. мире больше не кажется. мира уверен — денис специально. потому что то, что вырывается у него изо рта, заставляет миру вспыхнуть ещё большей яростью: — это из-за санька? — что, блять? — ну, из-за санька. его кикнули, я пришёл. ты поэтому меня так хейтишь? у миры внутри, кажется, только что взорвался с десяток бомб. и это явно отразилось во взгляде — сигитов невольно дёрнулся в сторону. но рот не закрыл. — я ж не виноват в этом, это было не моё решение. я просто… что же, затыкаться не в духе дениса. зато в его духе — нести хуйню от начала и до конца, даже если потом станет стыдно и придётся пожалеть об этом. — просто хотел с тобой коннект поймать. позвать тебя куда-нибудь, ещё чё-то такое. мира слушает, не перебивает, соотносит слова сигитова со словами ильи. и кивает. — нахуя? спрашивает он так, словно уже знает ответ. и от этого сигитову становится неловко вдвойне. — ты мне, ну, типа нравишься? у миры смешок срывается с губ сам собой. — мне похуй, дэнчик. мне кристаллически похуй. и он даже перестаёт заикаться. *** мага не реагирует ни на сообщения, ни на звонки. даже стук в дверь игнорирует с удивительной стойкостью. мира стойкий чуть менее, а терпение — не самая сильная его сторона. и приходится прибегать к тяжёлой артиллерии — к максимальному позору. но только не для себя одного. — мага, если ты меня не в-впустишь, я буду кричать на весь коридор. и это даже действует. халилов открывает дверь, но мире кажется, что смотрит он не на магу, а на его двойника. вроде, то же лицо, только взгляд такой, что мире прямо сейчас хочется встать на колени и молить о прощении. за что — пока не придумал. но уже хочется. — шо тебе? — топливо п-принёс, машина не едет. он вертит в руках банку быка, пытается улыбаться, но улыбка выходит такой кривой и измученной, что дрожат губы. мага вздыхает тяжело, но всё равно в сторону отходит, пропуская миру внутрь. а внутри — тьма, как в склепе. идеальная атмосфера для двух покойников. — выглядишь, как говно, мага. — ты в темноте теперь видишь? — ну а хули делать, мы сосём так, что п-пора ливать и искать новое занятие. п-пойду в битву экстрасенсов. мира не видит, но чувствует кожей, как мага едва заметно ухмыляется на такую глупую шутку. и от этого внутри становится немного легче. но недостаточно, чтобы расслабиться. халилов проходит дальше, падает в свою кровать-гроб, лицом в подушку, и, кажется, готов умереть окончательно прямо на глазах у миры. миру такой расклад не устраивает от слова совсем. — мага. он садится рядом, опускает ладонь на чужую спину, касается мягко и осторожно, ненавязчиво, помнит о расставленных границах, но всё равно пытается успокоить. но халилов не реагирует. — мага. теперь — настойчивее. не только голос. ладонь выше скользит, к загривку, ерошит волосы. и только тогда мага подаёт признаки жизни. медленно поворачивается на бок, так, что ладонь миры соскальзывает, падает на щёку, и отдёрнуть бы сейчас руку, но… перегорели, кажется, только лампочки в его номере. — мир. мира моргает. слепо, бездумно. вот сейчас — мага должен скинуть его руку, оттолкнуть, напомнить, что можно, а что нельзя. только мага этого не делает. мага, кажется, тоже ебанулся на волне общей шизофрении. — останься на ночь, а? ещё немного и банка быка лопнет под силой сжатия. — а нахуя?.. мага вздыхает снова, отводит взгляд в сторону, несмотря на непроглядную тьму, губы привычно кусает, пытается подобрать подходящие слова. — если ты уйдёшь, я пойду и регну ещё пять подряд. на думе. звучит настолько неубедительно, что мира даже склоняет голову на бок. и этого жеста достаточно, чтобы мага стушевался ещё больше. — не, мир, если ты не хочешь… — хочу. мира даже не думает над ответом — он всегда был одинаковым на протяжении трёх лет, никогда не менялся. и не изменится. — тогда, ну… мага уходит от прикосновения, но лишь для того, чтобы подвинуться, дать на кровати больше места, всем своим видом предлагая лечь рядом. мира неловко смеётся, отставляет банку в сторону и всё-таки послушно ложится. — хочешь, тик-токи посмотрим? — с нашим п-позором? конечно хочу. мира всё понимает. и мира готов подождать ещё три года. или даже больше. *** денис приходит поздно — комната с магой у него общая. снова. и первое, что он видит, заставляет молча поджать губы. сигитов не будет их будить, пусть и спят в обнимку на одной кровати, пусть и болит где-то внутри. пусть. утром он умоется, позавтракает и снова будет всем улыбаться. ему и правда не стоит доводить их до решафла своими проблемами. хотя бы ради миры.