Не один

День выдался напряжённым для всех. Им нужно было быть в аэропорту к шести утра на двенадцатичасовой перелёт, и все были измотаны — кто-то спал лишь несколько часов, а кто-то и вовсе не спал. Некоторые участники надеялись отдохнуть в самолёте, но другим это было сложно, так как начинало подташнивать. Сынмин был рад, что не принадлежит к числу последних, и смог проспать почти пять часов, прежде чем снова проснулся. Ему хотелось бы поспать дольше, но не получилось. Однако рядом с ним мирно спал Чонин, и Сынмин с нежностью наблюдал за ним. Минхо, Хёнджин и Джисон оказались теми несчастливыми, кто так и не смог заснуть в самолёте. Перед вылетом они спали всего несколько часов и надеялись дотянуть до ночи. Когда они сошли с самолёта, перед ними открылось огромное скопление людей в аэропорту, что заставило их сердца сжаться. Редко они видели такое внимание, когда приезжали в новую страну, и Сынмин чувствовал тревогу. Он был уверен, что остальные тоже испытывают то же самое. Они держали Джисона в центре, надев на него шумоподавляющие наушники, чтобы помочь ему не перегружаться. Все были сосредоточены на том, чтобы он чувствовал себя в безопасности. Его беспокойство всегда усиливалось в перелетах и при пробирании сквозь толпу по пути к машине. Ситуацию осложняло то, что они находились в чужой стране на другом конце света. Сынмин шел сзади вместе с Чонином, который старался держать их руки крепко сцепленными. Охранники с обеих сторон формировали живую баррикаду, идя рука об руку, но их все равно толкали и задевали. Их большие тела сталкивались с Сынмином каждые несколько секунд, и его дыхание сбивалось каждый раз. Они были на полпути через аэропорт, когда баррикада рухнула. Некоторые фанаты смогли разомкнуть руки охранников справа от Сынмина, и он почувствовал, как кто-то схватил его за руку. Он резко отдернулся, но это не помешало им провести ногтями по его коже — случайно или намеренно. Рукава его толстовки были закатаны до локтей из-за жары вокруг, и он пожалел, что не оставил их опущенными. Царапина оказалась болезненной. Он не был уверен, есть ли кровь, но чувствовал, что это хуже, чем когда его поцарапала кошка до крови. Его тревога нарастала, и он сглотнул, стараясь успокоиться. Персонал двинулся быстрее, двое из них бросились туда, где баррикада сломалась, чтобы не пустить людей. Сзади их подталкивали вперёд, и слёзы в глазах Сынмина постепенно исчезали, когда боль начинала утихать. Он споткнулся и тихо ахнул, когда Чонин схватил его за здоровую руку, потянув вперёд. Сынмин был просто рад, что маска скрывала его болезненную гримасу и нервное покусывание губ. Фанаты продолжали теснить персонал, постепенно продвигаясь к Сынмину и заставляя его прижаться к Чонину, которого тоже вталкивали внутрь. От клаустрофобии у него перехватило дыхание, а лёгкие сжались. Он поспешно натянул рукава, больше не обращая внимания на жару, и поморщился, когда ткань задела царапины. Ему казалось, что они начали кровоточить, и это вызывало беспокойство. Он крепко сжал рукава, пока его толкали то влево, то вправо, чувствуя, как дыхание учащается, пока они наконец не выбрались из аэропорта. Свежий, холодный воздух охладил его, и он почувствовал, как наконец-то смог сделать глубокий вдох. Вокруг было меньше людей и гораздо тише, что помогло успокоить колотящееся сердце Сынмина. Его дыхание всё ещё было прерывистым, когда он забрался в фургон, но не настолько громким, чтобы кто-то заметил. Он вошел предпоследним и мог выбрать место: между Хёнджином и Минхо или на одно из двух пустых мест справа от Чана. Он сел напротив Чана, оставив среднее сиденье свободным, чтобы прикрыть лицо и спокойно смотреть в окно. Сынмин надеялся, что Чонин выберет другой ряд в одном из них было всего два человека, но конечно, макнэ сел прямо рядом с ним. Их бедра соприкоснулись, и Сынмин тут же отодвинулся, ощущая странное волнение. Атмосфера оставалась напряжённой. «Все в порядке?» — спросил менеджер. Все, включая Сынмина, кивнули. Он натянул капюшон на голову и ещё крепче сжал рукава, напряжение в мышцах вызвало болезненный отклик в руке. Он не мог остановить нервное ковыряние ногтей, унимая беспокойство. Чонин переглянулся с Чаном, и они оба заметили странное поведение Сынмина. Двое мэннэ должны были жить в одном номере отеля, но у Чонина было чувство, что Чан последует за ними, если не будет уверен, что Сынмин в порядке. Это была десятиминутная поездка на машине, и никто не сказал ни слова. Чонин хотел взять руку Сынмина в свою, но после того, как старший мальчик избежал его прикосновения, он передумал. Когда они вышли из фургона, капюшон Сынмина закрывал большую часть его лица. Что-то определенно было не так. Каждый из них получил ключ от своей комнаты, а у менеджера был дополнительный для каждого. Сынмин не обращал особого внимания, поэтому Чан взял ключ Сынмина вместе со своим ключом. Менеджер выглядел обеспокоенным, но Чан заверил его, что он с этим разберется. Чан также взял багаж Сынмина с собой, и если младший мальчик заметил, он ничего не сказал. Они поднялись на второй этаж, где располагались все их комнаты. Сынмин молча шел рядом с Чонином. Все заметили, что что-то не так, и все замолчали, что только усиливало неловкость ситуации. Сынмин остановился, когда Чонин остановился, и Чан открыл дверь в их комнату. Чонин подождал, пока Сынмин войдет первым, затем он и Чан последовали за ним. Сынмин немедленно пошел в ванную. — Знаешь, что случилось? — спросил Чан у Чонина. Макнэ покачал головой. — Кажется, кто-то трогал его в аэропорту, но больше я ничего не видел. Баррикада сломалась прямо рядом с ним — обеспокоенно сказал Чонин. Чан кивнул, его глаза были полны тревоги. Он оставил свой чемодан у двери, а чемодан Сынмина аккуратно положил на край одной из кроватей. Чан вздохнул и сел на кровать, жестом приглашая Чонина присесть рядом с ним. — Давайте подождем несколько минут, пока он не выйдет. Может, он просто устал или… Чана прервал сдавленный всхлип, доносившийся из ванной. *** Сынмин заметил, как Чан забрал его ключ и багаж вместо того, чтобы отдать их ему, и понял, что ему придется поговорить с лидером. Он надеялся, что никто не заметит, но был глуп, думая так. Он поспешил в номер и заперся в ванной. Его руки дрожали, когда он сел на пол, бросив маску на землю, а его вздохи были слишком громкими.  Он не осознавал, что едва дышит. Слезы жгли его глаза, и он посмотрел на свою руку. Колеблясь, он натянул рукав и подавил громкий крик, когда ткань коснулась раны. Царапины были на верхней части предплечья, и, увидев их, он не смог удержать рыдания, вырвавшиеся из его груди. На трех четвертях его руки были три красные царапины, и они все еще кровоточили. Между каждой царапиной было несколько полосок крови, и только тогда он понял, насколько острыми были ногти у этого человека. Он снова всхлипнул, прежде чем раздался стук в дверь. — Сынмин-а, можешь меня впустить, пожалуйста? — Это был Чан. У Сынмина перехватило дыхание от его нежного, но настойчивого тона. — Позволь мне помочь тебе, детка. Сынмин тихо заскулил. Он был переполнен чувствами - аэропорт, шум, фанаты, жжение в руке, спазмы в легких... и единственное, что ему оставалось - это кричать. — Пожалуйста, хён. — Чонин. Дрожащий голос макнэ пронзил его грудь новой волной боли. В панике он вслепую потянулся здоровой рукой, пока не нащупал дверную ручку, и надавил на замок, пока тот не щелкнул. Дверь тут же открылась, и Чан присел перед ним на корточки. — Тсс, Сынмин, с тобой все в порядке. — Он снова сдавленно всхлипнул между вздохами, и Чан нежно обхватил его лицо. — Сделай глубокий вдох ради меня. Он попытался, но сдался после одного вдоха, заплакав еще громче. Чан посмотрел на его руку и выругался. — Чонин, иди за Минхо, — сказал он, вытаскивая ключ из кармана. — Это комната напротив твоей. Чонин со слезами на глазах кивнул, и Чан слегка улыбнулся ему, но это оказалось бесполезным, когда Сынмин снова зарыдал. Чонин выбежал из номера отеля, слеза скатилась по его щеке, когда он открыл дверь в другую комнату. Минхо сидел на одной из кроватей и встревоженно поднял глаза. — Чонин? Что случилось? — Сынмин-хён ранен, а Чанни-хён нуждается в твоей помощи, - быстро сказал он. Минхо тут же вскочил и провел рукой по волосам макнэ, прежде чем они вернулись в комнату Чонина. — С ним все будет в порядке, Чонин-а. Минхо вошел в ванную и увидел Чана, стоящего на коленях рядом с Сынмином, прижимающего голову младшего к своей груди и расчесывающего его волосы, в то время как раненая рука Сынмина лежала у него на коленях. Рыдания и вздохи, вырывающиеся из его рта, разбили сердце Минхо. — Чонин-а, иди в комнату Бинни. Я позову тебя, когда мы разберёмся, хорошо? - Чонин кивнул, и, как только Минхо сел рядом с Сынмином на пол, он ушел. Он не мог вынести вид своего лучшего друга, плачущего так сильно. Сынмин почти никогда не был таким. Сделав глубокий вдох и вытерев лицо, он вышел из комнаты, оставив ключ Чана на одной из кроватей. Постучав в дверь своих хёнов, он постарался сохранить спокойствие — ему нужно было рассказать им, что произошло. Он знал номера, в которых были остальные участники, но не был уверен, кто именно находился в каждой из комнат. Решив постучать сначала в ту, что слева, он с облегчением увидел, как дверь почти сразу открылась. Феликс стоял у двери, но увидел остальных позади него. Его глаза расширились, когда он заметил Чонина, и он тут же притянул его в объятия. — Инни? Что случилось? — Минни-хён… он ранен, а Чанни-хён и Минхо-хён сказали мне подождать здесь, - шмыгнул носом Чонин. Остальные ахнули. — Что произошло? - спросил Джисон, подходя ближе. — Его рука кровоточила, и… и он так сильно плакал. Я никогда не видел его таким, хён, - ответил Чонин, снова всхлипывая. Феликс аккуратно отстранился, чтобы вытереть его слёзы. — Тсс, с ним всё будет в порядке, Чонин-а - успокаивал его Чанбин, подходя ближе. — «Давай присядем на кровать, хорошо?» Чонин кивнул, ещё раз шмыгнув носом, и Феликс мягко провёл его дальше в комнату. Хёнджин, сидя на кровати, раскрыл объятия, и Чонин нырнул в них, чувствуя, как его постепенно окутывает спокойствие. Остальные ещё больше обеспокоились, заметив, как Чонин прижимается к Хёнджину, что было для него нехарактерным. Хёнджин нежно обнял его, чувствуя, как слёзы Чонина увлажняют его плечо. Через несколько минут Чанбин тихо спросил —Всё было очень плохо? — Не знаю, — ответил Чонин. — Это выглядело как… как глубокие царапины. Они были красными. Глаза Джисона и Феликса наполнились слезами при мысли о боли, которую испытывал Сынмин. Чанбин погладил Феликса по спине, когда тот всхлипнул. Будучи старшим в комнате, он старался взять ситуацию под контроль. — Давайте подождём, пока нас позовут, хорошо? Остальные кивнули и устроились на кровати, стараясь касаться Чонина, чтобы поддержать его и друг друга в этом тревожном ожидании. ** Когда Чонин ушел, Минхо встал на колени перед Сынмином. — Ты меня слышишь, Сынмин-а? - Сынмин кивнул в грудь Чана. — Могу ли я посмотреть на твою руку? - Он снова кивнул, все еще плача, а другой рукой вцепился в рубашку Чана. Минхо нежно держал его за руку, пока он поднимал ее. Часть крови засыхала и покрывалась коркой, но остальная часть была все еще темной и свежей. Она стекала по бокам его руки, делая его и без того тонкую руку наполовину покрытой красным. — Это не так уж и плохо, Сынмин-а, — сказал Минхо, стараясь говорить спокойно, хотя царапины выглядели болезненными. — Нужно это обработать, но я подожду, пока ты немного успокоишься, хорошо? Постарайся дышать глубже. Сынмин кивнул, но его дыхание постепенно стало медленнее и ровнее. Спустя десять минут он посмотрел на Минхо, его дыхание все еще было немного сбивчивым, но он успокоился. Всхлипы тоже утихли, хотя иногда еще прорывались. Минхо мягко улыбнулся ему, давая понять, что рядом и поддержит. — Ты сможешь встать, Мин? — спросил Чан. Сынмин кивнул, и Чан аккуратно поддержал его, пока он поднимался, немного покачиваясь. Увидев широкую столешницу рядом с раковиной, Чан осторожно поднял его и усадил на неё, так, чтобы травмированная рука оказалась поближе к воде. — Я вымою твою руку хорошо? — сказал Минхо, ловя взгляд Сынмина. Он заметил, как Сынмин тихо всхлипнул, и почувствовал тяжесть от осознания, что причинит ему боль, но знал, что это необходимо. — Всё будет хорошо, Минни, — мягко сказал Чан, крепко сжимая его свободную руку. — Сожми мою руку, если нужно, ладно? — Сынмин кивнул, и, хотя слезы продолжали катиться по его щекам, он старался быть сильным. Чан с болью и сочувствием смотрел на него, стараясь поддержать. Минхо открыл кран и, отсчитав от трех, осторожно направил руку Сынмина под поток воды. Сынмин болезненно заскулил, его голова опустилась, и он сжал руку Чана так крепко, что, казалось, ещё немного — и пальцы побелеют. Чан шикнул на него, пытаясь успокоить, и мягко погладил его по волосам. Сынмин инстинктивно попытался выдернуть руку, но Минхо крепко удержал её, зная, что это необходимо для очищения ран. Открытые участки царапин усиливали боль, и Сынмин с трудом сдерживался, чтобы не закричать. Минхо действовал быстро, вспенив мыло в ладонях, чтобы смягчить его прикосновение и избежать лишнего давления на чувствительную кожу. Минхо осторожно вытащил руку Сынмина из-под воды, и тот на мгновение задержал дыхание, не понимая, стало ли ему легче или боль только усилилась. Минхо старался действовать максимально бережно, промывая рану, в то время как Чан положил его голову себе на плечо. Постепенно крики Сынмина стихли, его дыхание замедлилось, но напряжение не отпускало. Когда Минхо снова опустил руку под струю, Сынмин не выдержал и громко вскрикнул, горько всхлипывая. Его попытки выдернуть руку оказались тщетными; Чан лишь крепче обнял его, нежно успокаивая. — Тсс, Сынминни, просто дыши, — мягко сказал Минхо, глядя ему в глаза. — Мне жаль, но нам нужно ещё немного промыть. Боль скоро пройдет, обещаю. — Сынмин, смущённый и переполненный страхом, сильнее прижался к плечу Чана, чувствуя себя уязвимым, но в безопасности. Но Минхо был прав. Всего через минуту он почувствовал, что боль утихает, и он почувствовал, что впервые с тех пор, как они вышли из самолета, он мог дышать. Он шмыгал носом, пока Минхо выключал кран и осторожно вытирал кожу вокруг раны, не касаясь ее совсем. — В моей ручной клади есть аптечка, — прошептал Чан. — Она возле двери в комнату. Там должны быть бинты. — Минхо кивнул и быстро вышел из ванной. Чан встал прямо перед Сынмином и обнял его как следует, свободная рука Сынмина сжимала его рубашку сзади. — Ты так хорошо справился, Сынминни. Тебе лучше? — Сынмин кивнул и судорожно выдохнул. Минхо вернулся с аптечкой и положил ее на стойку. — Мне просто нужно перевязать твою руку, Мин, и все. Хорошо? — Сынмин снова кивнул и вздрогнул, когда почувствовал, как Минхо схватил его за руку. — Держи ее здесь, — сказал он, держа руку Сынмина в воздухе. Минхо ловко распутал часть бинта и плотно обернул его вокруг руки Сынмина. Закончив, он похлопал Сынмина по плечу. — Сынмин-а? — пробормотал он. Глаза Сынмина появились поверх плеча Чана, они были красными. — Давай перейдем к кровати, хорошо? Сынмин кивнул, но он был истощен и морально, и физически. Он был на грани уже больше часа и наконец смог расслабиться. Когда руки Чана отпустили его талию, руки Сынмина поднялись к его шее и притянули его ближе, используя локоть, а не травмированное предплечье. — Сынмин? — спросил Чан, сбитый с толку. Сынмин хотел сказать Чану, что он хочет, но не мог заставить свой рот работать. Было ли это от усталости или от беспокойства, он не знал. Чан стоял между его ног, поэтому Сынмин решил обхватить ногами старшего парня. Конечно, Чан это поймет. Чан ахнул от удивления, но тут же подчинился. Одна его рука подхватила Сынмина под зад, а другая придержала его за спину, когда он поднял его со стойки. Минхо повел его к ближайшей кровати, а Чан сел у изголовья, предоставив Сынмину выбор уйти или остаться в его объятиях. У Сынмина не было сил двигаться. — Я позвоню Чонину, хорошо? — спросил Минхо, мягко поглаживая руку Сынмина. — Он беспокоится о тебе. Сынмин кивнул, желая чувствовать поддержку своего лучшего друга. Он чувствовал вину за то, что беспокоил младшего, но надеялся, что объяснения можно будет отложить до утра. У них был свободный день, чтобы исследовать город и сделать фотографии, но он уже знал, что проведет его в номере отеля. Он подозревал, что не будет один. Минхо набрал номер Чонина. — Эй, Чонин-а, ты можешь вернуться сейчас… Да, с ним все в порядке… - Он оторвал трубку от рта. — Могут ли остальные прийти, Сынминни? Они тоже переживают. — Сынмин кивнул. Ему было все равно, кто придет ему просто хотелось, чтобы кто-то был рядом с ним. Минхо молча сидел рядом с Чаном, пока остальные не прибыли менее чем через минуту. Все они вошли нерешительно, и беспокойство в их глазах усилилось, когда они увидели Сынмина, сидящего на коленях у Чана. Младший мальчик точно не был самым тактильным из участников, хотя все думали, что он один из самых приятных для объятий. — С ним теперь все в порядке, — тихо сказал Чан, поглаживая спину Сынмина. — Он просто устал. —Сынмин, однако, едва слышал эти слова, так как он уже погрузился в столь необходимый ему сон. Чонин сел на край кровати перед Чаном. — Что случилось, хён? — спросил Феликс, его глаза все еще были мокрыми. — Мы не совсем уверены. У него были глубокие царапины на руке от чьих-то ногтей, и Минхо обработал их. Он пережил паническую атаку, я думаю, что был просто подавлен. Сердце Джисона тянулось к младшему мальчику. Он знал, каково это — чувствовать себя так, пока они были в аэропорту, но его всегда окружали участники, а Сынмина — нет. Он хотел бы, чтобы они уделили ему больше внимания. Хёнджин потянул Джисона за руку и повел его к другой кровати. — Я остаюсь, - твердо сказал он. — Я тоже - сказал Феликс, присоединяясь к нему. Чан вздохнул. — хорошо но нам придется сказать менеджеру. — Я позвоню ему, — сказал Чанбин, голос его был напряжен от гнева. Чан знал, что Чанбин был в ярости из-за руководства за то, что оно допустило это, но он также знал, что они сделали все, что могли. Они не ожидали, что там будет так много людей, и Чан был просто рад, что никто больше не пострадал. — Не сердись на него, — предупредил Минхо. —Это не его вина.—  Чанбин просто кивнул, прежде чем выйти из номера отеля, взяв с собой ключ. Чан откинул голову назад и тяжело вздохнул. Ему было трудно принять тот факт, что Сынмин никому не рассказал о своей травме. Но он не мог злиться на него — не после всего, что только что произошло. Хотя, безусловно, позже ему придется серьёзно поговорить с младшим. Сынмин прекрасно знал, что остальные всегда готовы помочь, независимо от обстоятельств. Даже если травма была несерьёзной, беспокойство, которое он вызвал, было слишком сильным. Ему стоило сообщить кому-то о том, что он чувствует себя плохо или получил травму — тогда половины этой ситуации можно было бы избежать. — Хён, — пробормотал Минхо. — Иди спать. Чан кивнул. Они практически ничего не ели в самолёте, но это было нормально — после полётов они обычно избегали ночных перекусов. Вместо этого они ждали, пока организм адаптируется к новому часовому поясу, а потом плотно завтракали. — Помоги мне залезть под одеяло, — Чан крепко обхватил Сынмина, чтобы поднять его, напрягая руки под его тяжестью. Ноги Сынмина соскользнули с его талии и свесились с бедер, что облегчило укладывание. Минхо откинул одеяло, пока Чан осторожно усаживался, после чего аккуратно взял раненую руку Сынмина, стараясь не причинить ему боли. Убедившись, что они устроились удобно и Сынмин все еще был прижат к нему спереди, Чан вновь накрыл их одеялом. Теперь раненая рука Сынмина была заметнее, лежа на матрасе, и остальные невольно вздрогнули, увидев обширность повязки. — Вы тоже, — обратился Минхо к комнате. — Мы поговорим с ним утром. Было около восьми часов, но все чувствовали усталость от смены часовых поясов и стресса, даже те, кто спали в самолете. Они все равно ничего не могли сделать для Сынмина, пока он спал. Чанбин вернулся, когда остальные готовились ко сну. — Он поговорит с нами завтра, — только и сказал он, пересаживаясь на вторую кровать. Теперь он выглядел гораздо спокойнее, и Чан предположил, что менеджер сумел его успокоить. Он кивнул в знак согласия. Хёнджин потянул Джисона за собой, укладываясь, а Феликс подошел к Чану. — Насколько все плохо? — обеспокоенно спросил он, проводя рукой по волосам Сынмина. — Рана не слишком глубокая. Но довольно длинная, и часть ее еще кровоточила. Думаю, к тому времени, как он проснется, она должна затянуться. Феликс свернулся калачиком, прижавшись лицом к Чану. — Просто постарайся поспать сейчас, Ликс. Мы поговорим об этом утром хорошо? С ним все будет в порядке. Феликс кивнул и закрыл глаза. Но сон пришел не так быстро, как он хотел — мысли о младшем мальчике не давали ему покоя.

***

Сынмин проснулся с головной болью, опухшим лицом, пересохшим ртом и ноющей болью в руке. Он застонал и повернул голову, осознав, что лежит на крепкой груди. Груди Чана. Судорожно вздохнув, он вспомнил прошлую ночь. Теперь, когда эмоции поутихли, Сынмин чувствовал лишь смущение. Он явно переборщил — всего лишь царапина, не повод устраивать такую драму. — Сынмин? — раздался сверху голос. Подняв взгляд, он встретился с беспокойным взглядом Чана. Тот смотрел на него сверху вниз, явно напряженный. Сынмин попытался оттолкнуться от старшего, чтобы сесть, но рука предательски поддалась, и он тихо вскрикнул. Возможно, травма оказалась серьезнее, чем он думал. Чан мягко положил руки на грудь Сынмина и помог ему сесть, а затем сел сам. — Хочешь обезболивающее? Сынмин упрямо покачал головой, и Чан тяжело вздохнул. Не так уж и плохо, — убеждал себя Сынмин, глядя на белую повязку на своей руке. Однако его взгляд зацепился за крошечные красные пятна, проступающие сквозь бинты. Черт. — Сегодня нам придется снова осмотреть твою рану, — сказал Чан. — Её нужно перевязать, и менеджер хочет проверить, всё ли в порядке. Сынмин молча кивнул он этого ожидал. Оглянувшись, он заметил, что остальные члены команды смотрят на него. От смущения он вскочил, но Минхо удержал его за плечи. — Осторожнее, Сынминни. Тебе нужна вода. Просто сядь, — мягко, но твёрдо сказал Минхо. Сынмин бросил на него взгляд, полный протестующего упрямства, но встретил лишь спокойное, понимающее выражение. Возражения были бессмысленны. Минхо говорил так, что не оставлял места для споров. Сынмин вздохнул и вернулся на место рядом с Чаном. Минхо протянул ему открытую бутылку воды. Сынмин взял её, чувствуя себя так, словно с ним обращаются как с ребёнком. И ему это совершенно не нравилось. — Нам нужно поговорить об этом, Сынмин, — Чан твердо заговорил, принимая на себя роль лидера. Сынмин молчал, избегая его взгляда. — Почему ты никому не сказал, что тебе больно? Ты не можешь просто запереться в ванной. А если бы ты потерял сознание? Что бы мы тогда делали? Сынмин задумался над словами Чана, пытаясь взглянуть на ситуацию с их стороны, и понял, что тот прав. — Это было не так уж и больно, — слабо пробормотал он. — Это не меняет того факта, что ты был ранен и у тебя случилась паническая атака, Мин. Ты не должен справляться с этим в одиночку. — Это не была паническая атака, — буркнул Сынмин, проводя пальцами по конденсату на бутылке воды. — Я могу позаботиться о себе сам. Я всегда так делал. — Хён, — позвал Чонин. Сынмин поднял глаза и увидел, как тот сидит на краю кровати, его взгляд был полон беспокойства и разочарования. — Я никогда не видел тебя таким раньше. Ты был… Ты был близок к истерике. Это напугало меня до чертиков. Я бы предпочел, чтобы ты пришел к кому-нибудь из нас и позволил нам помочь, чем чтобы это случилось. Чонин поднял руку, чтобы вытереть слезу с лица, и Сынмин никогда не чувствовал себя таким паршивым хёном. Он знал, что много плакал прошлой ночью, но даже не представлял, насколько сильно это задело Чонина. — Инни… — Нет. Не извиняйся. Просто больше так не делай, — перебил его Чонин. Его голос звучал мягче, чем ожидал Сынмин, но в нем чувствовалась глубина эмоций. — Ты… Ты не можешь ожидать, что мы не будем заботиться. Не можешь думать, что мы просто будем сидеть, сложа руки, пока ты плачешь в ванной, потому что решил, что справишься сам. И ты был ранен, вдобавок ко всему! Ты умнее этого, хён. Почему ты это сделал? Голос Чонина дрожал, словно он с трудом сдерживал слезы. Он выглядел так, будто готов разрыдаться прямо сейчас. Сынмин застыл, не в силах найти слов. Когда Сынмин ничего не сказал, Чонин закрыл лицо, громко всхлипнув, и Феликс тут же потер ему спину. Грудь Сынмина сжалась от чувства вины, и он медленно выдохнул. — Сынмин, — мягко заговорил Чан, его голос звучал гораздо спокойнее, чем у Чонина. — Он прав. Ты умный, и я знаю, что тебе нравится быть независимым, но иногда это нормально — просить о помощи. Люди не должны справляться со всем в одиночку. У тебя есть мы. Люди на которых ты можешь положиться. Если тебе тяжело, если ты в стрессе, ранен или просто не в себе, ты знаешь, что можешь прийти к нам. Мы любим тебя, Сынмин. Слова Чана больно отозвались в груди Сынмина, глаза защипало от слез, а головная боль стала еще сильнее. Не выдержав, он резко встал, выплеснув немного воды из бутылки, и бросился к Чонину. Феликс, не растерявшись, подхватил бутылку, прежде чем она успела упасть, а Сынмин обхватил Чонина и уткнулся лицом в его шею. — Прости, Инни, мне очень жаль, хёну очень жаль… — Я знаю, хён, — прошептал Чонин, обнимая Сынмина еще крепче. Они молчали, давая себе время успокоиться, и все остальные терпеливо ждали, пока слёзы не утихнут. Минхо, наконец, решил, что лекции было достаточно — Менеджер будет здесь через несколько минут, Сынмин. Он осмотрит твою руку, хорошо? Сынмин кивнул, отстраняясь, чтобы вытереть лицо, и, стараясь загладить свою вину, вытер и лицо Чонина. Чонин слегка улыбнулся, и Сынмин ответил ему тем же. — Хён, — сказал Сынмин, обращаясь не к кому-то конкретно, — можно мне обезболивающее? — Конечно, Мин, — ответил Минхо, уже направляясь в ванную, где лежала аптечка. Он знал, что там есть несколько обезболивающих. Он нашел нужные таблетки, открыл упаковку и отдал две Сынмину. Феликс передал ему воду, и он проглотил таблетки. Не прошло и минуты, как дверь открылась, и вошел менеджер. — Привет, хённим, — поздоровался Чан, подходя к Сынмину. — Привет, — ответил менеджер, его взгляд сразу же упал на Сынмина. — Тебе лучше? Сынмин кивнул, но не мог скрыть беспокойства в глазах. Чан немного сдвинулся и жестом пригласил менеджера сесть рядом с Сынмином. Тот послушно повернулся к нему. — Сначала я осмотрю твою травму, ладно? Потом мне нужно будет узнать, что случилось, — сказал менеджер, его голос был спокойным, но с ноткой серьезности. Сынмин вздохнул и снова кивнул, чувствуя, как напряжение нарастает. Он опустил взгляд и вновь заметил, что часть бинта пропиталась светло-красной кровью. Менеджер аккуратно нашел край повязки и быстро начал разматывать её. Он замедлил движение, когда добрался до последнего слоя, прикасаясь к коже. Сынмин невольно ахнул, когда бинт был полностью снят. Линии на его руке были неровными, особенно выше. Три полосы засохшей крови толщиной около миллиметра покрывали кожу. Менеджер снял повязку с каждого пореза, и кровь прилипла к ней, заставляя Сынмина морщиться от каждого прикосновения. — Боже мой, — прошептал кто-то. Сынмин не мог не согласиться. — Ты это почистил, Минхо? Минхо кивнул. — Хорошо. Нам нужно промыть его под водой и дать засохшей крови немного сойти, ладно? Сынмин кивнул и встал, двигаясь вместе с менеджером к раковине в ванной. Все остальные оставались в ожидании, пока они закончат, но, когда они вернулись, рана не выглядела значительно лучше — только немного тоньше. У них был еще один бинт, и менеджер аккуратно наложил его на руку. Затем он вздохнул. — Расскажи мне, что случилось, Сынмин-а. Сынмин медленно заговорил, его голос был напряженным. — Эм… Кто-то пробрался через охрану и схватился за меня. Это произошло очень быстро, и я не осознавал, насколько все плохо, пока мы не оказались в номере отеля. Он замолчал, и сразу услышал, как Чонин вздохнул позади него. — Хорошо. Мы не ожидали, что придет так много людей, но я знаю, что это не оправдание. Мы не позволим этому случиться снова. В следующий раз у нас будет больше персонала, и мы ожидаем большую толпу, обещаю. — Спасибо, хённим, — сказал Чан. Они поговорили еще минуту, прежде чем менеджер ушел, предоставив всем возможность немного отдохнуть. Чонин обнял Сынмина за плечи. — Я люблю тебя, хён. Извини, что наорал на тебя. — Все в порядке, Инни, я понимаю. Мне жаль, что я сделал, — ответил Сынмин, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Чонин крепко сжал его, а Сынмин положил голову на плечо макнэ. — Я тоже тебя люблю.