"Мир материалистичен"

      "Мир материалистичен" - так твердили учёные.       Выверенный механизм физических объектов и их взаимодействий, в котором просто не было места чему-то большему. Даже аномалии, что порой попадались её народу и другим разумными видам вселенной, были лишь малоизученными явлениями. Загадками, ждавшими достаточно пытливого и терпеливого ума, что подберёт ключик к их замку.       "Мир материалистичен" - так твердили учителя.       И ученики вторили им, с презрением высокой цивилизации смотря на любые проявления иных убеждений. В конце концов, что такое загадки вселенной, когда за них брался острый ум арирала? Лишь мимолётная преграда на пути прогресса ко всё более светлому и просвещённому будущему.       "Мир материалистичен" - такова была комфортная ложь, в которую её народ закутался, как в одеяло.       Но теперь, стоя на мостике "Когтя истины", флагманского линкора Объединённого Флота, и разглядывая выводимые на экраны изображения, она проверяла свою веру в эти слова на прочность. Как и её подчинённые, с упорной, забывшей сон сосредоточенностью рассчитывая огневые задачи и передавая команды остальной эскадре. К экранам они старались не поворачиваться, по молчаливому взаимному согласию оставляя это бремя для командиров вроде неё.       "Мир материалистичен" - так говорили высокомерные дураки, мнившие себя покорителями вселенной.       То, что было на экранах, парад невозможных форм, в которых с трудом угадывались чужие корабли и станции или то, что могло считаться ими, оставляло мало место для уверенности - или надежды. Начиналась Третья Битва за Сатурн - самой близкой точке к Колыбели Ужасов, как теперь именовали Землю. Сузить Заслон из якорей реальности сильнее не удавалось уже полвека, как и пробиться в обход. Это делало Сатурн очевидным путём - слишком очевидным, о чём свидетельствовало новое кольцо, состоявшее из обломков кораблей многих разумных рас, оставшееся от двух предыдущих попыток занять этот важный плацдарм.       "Мир материалистичен" - соглашался некогда он.       Аргемия Армунтелла, бессменная и бессмертная Императрица и предводитель Объединённого Флота, достала из накинутой поверх силовой брони индисовой мантии старую фотографию. Один из последних артефактов, напоминавших о существовании старой Земли, он хранил под слоем непробиваемо-прочного пластика картину. Лесистая долина гор, сплошь уставленная конструкциями из металла, похожими на странные тарелки на ножках. Она, в одном лёгком халатике, не успевшая заработать вечные мешки под безумными, видевшими бездну глазами. Рядом, приобняв её, Эсранники - старая подруга и помощница, которой так и не довелось постареть. И он, черноволосый, растрёпанный, улыбающийся, державший в руках книгу со странным переплётом, будто бы сделанным из куска чей-то кожи.       "Мир материалистичен" - но мир решил иначе.       Ленты мерзости раскатились сквозь миллионы километров, дорогами проложились меж кошмарными конструктами и кораблями Флота. По ним прямо к корпусам не успевших увернуться вымпелов промаршировало, обгоняя сам свет, воинство, чьё существование было свидетельством ужасного изъяна мироздания. Более сообразительные успели взорвать реакторы, прочие же наполнили эфир криками, которые не смолкали даже при обрыве каналов связи. Они наполняли голову образами того, чего быть не должно было и не могло, но что упорно отрицало все представления о нормальности и доброте.       "Мир материалистичен" - да плевать ему на наше мнение!       Автоматические системы скафандров накачивали команду особым коктейлем транквилизаторов и нейролептиков, которые бы убили неусиленный организм, но и это не всегда спасало. Молодой связной завыл, затем захрипел сквозь рвоту, истекая кровью из ушей и глаз, в которых угасло что-то незаменимое и бесценное. То, что не вернёт никакая медицина, и об участи чего не хотелось даже думать - во всяком случае, не во время лютого боя.       "Мир материалистичен" - и они сделают его таковым снова!       Торпедный залп отправил тысячу реальностных якорей навстречу нереальному войску. Протянутые сквозь пространство ленты и населявшие их чудища таяли на глазах, не способные пережить воздействие стабилизирующего поля. Конструкты невозможного лопались точно шарики, разлетаясь фантомами кошмара и мерзости.       "Мир материалистичен" - а ты уверена, Императрица?       Шёпот в ушах - издевательский, ядовитый, обещающий то, хуже чего не было и быть не могло. Достигнув центра вражеского построения, если его можно было назвать таковым, якоря растворились один за другим. Бесконечный вал мерзости загоготал сквозь безвоздушное пространство и огрызнулся, насмерть и хуже разя корабли Объединённого Флота.       "Мир материалистичен" - да, подерите вы себя сами, да!       Залп главных калибров вспорол кольца Сатурна десятками тысяч убийственных лучей кварк-глюонной плазмы. Даже исчезнув, якоря справились с задачей, сделав врага хоть чуточку реальней - достаточно, чтобы высокие температуры и другие поражающие факторы снова стали самими собой. Мерзость завыла, когда сотни конструктов смело в танце смерти и света, и отступила.       "Мир материалистичен" - с нами бесполезно спорить!       Объединённый Флот не преследовал - только бил, бил и бил, без пощады и передыху. Вторая Битва обернулась катастрофой, когда они клюнули на этот трюк - после, эфир на их мирах ещё долго наполнялся фантомами тех, кому не повезло оказаться в плену. Больше они не дадут врагу такой возможности, а потому будут действовать намного осторожнее, пусть им и пришлось двадцать лет экономить каждый грамм пайков, топлива и материалов, лишь бы сделать достаточно якорей.       "Мир материалистичен" - да будет так, по воле нашей!       Огненный шторм охватил газовый гигант, подожжённый лучами плазмомётов. Экипажи встретили катаклизм ликованием - прежде, лишь эхо чужих мук показывала поверхность гиганта, превращённая в подобие огромного экрана. Невозможное шипело и сыпало проклятиями и угрозами, перечисляя каждому, что именно оно сделает с ним и всеми, кого он знает. Но отступало, преследуемая валом глюонной смерти, увязшее в силках стабилизирующих полей.       "Мир материалистичен" - кричали экипажи, разворачивая станции с тяжёлыми якорями.       Третья Битва за Сатурн подарила Объединённому Флоту долгожданный, за пять десятилетий выстраданный плацдарм. Остатки того, что оскверняло математический порядок реальности, ещё пытались огрызаться - но Заслон уже сдвинулся вперёд. Включившиеся якоря разогнали мрак искажений, подарив передышку - и фундамент последующих атак.       "Мир материалистичен" - это мы ещё посмотрим!       Ядовитое шипение в ушах каждого было бы невыносимым, если бы не непрерывный приём препаратов, изнашивающих даже усиленные тела. Враг не унимался ни на секунду, после первого за десятилетия поражения вернувшись к своей излюбленной тактике изматывания, отголоски которой доходили даже до самых глубоких тылов, отзываясь приступами помешательства и необъяснимыми происшествиями. Расстояние играло малую роль для тех, кто не был скован пространством так же сильно, как его коренные обитатели. Не будь вокруг Колыбели Ужасов Заслона, их хватка на глотке вселенной была бы столь же невыносимой, как в первые годы войны.       "Мир материалистичен" - в неверии и желании верить шептали мыслители, на чьих глазах рушилось мироздание.       Аргемия хорошо помнила первые годы После. Едва бежав с Земли, она обнаружила кошмар и у себя на родине. Это был хаос, непрерывная оргия резни и безумия, где стёрлись различия между шортсами и таллами - сохранились они лишь между теми, кто сумел удержаться от падения в бездну, и теми, кто не сумел. Лишь технология якорей реальности, созданная розиталами, чьё положение было ничуть не более завидным, позволила создать Заслон и оградить вселенную от пагубного влияния Колыбели.       "Мир материалистичен" - робко повторяли те, кто заново учился надеяться и верить в завтра.       Первая атака на Солнечную Систему была хуже, чем резнёй. Всё, что могло летать, и все, кто мог обслуживать корабли, полетели навстречу неизведанному. Враг явил себя во всей красе, и большая часть флота просто не дошла до цели - их крики будут преследовать новопровозглашённую Императрицу до конца её дней. Но оставшихся хватило, чтобы установить якоря - сначала на маленьком участке Облака Оорта, что расширялся с каждым годом.       "Мир материалистичен" - твердили инженеры и техники, корпевшие на заводах и космических станциях.       За десять лет Заслон был готов. Его прорывали, уничтожали станции, совершали с их персоналам такое, что затмевало все прошлые зверства - враг был в бешенстве от того, что его ахиллесову пяту сумели найти. Но бешенство не помогло невозможным и скоро их влияние на реальность упало до значений если не допустимых, то хотя бы терпимых. И эпидемии безумия сменились лишь отдельными случаями - менее заметными и более изощрёнными, но не грозившими самой цивилизации.       "Мир материалистичен" - повторила про себя Аргемия, стиснув личный якорь реальности, что носила на шее.       Она навсегда запомнит, как важны мелочи - она понимала это лучше, чем любое разумное существо из когда-либо живших. Горная долина Швейцарии была особым местом, царством аномалий, царством непознанного и даже такого, что на первый взгляд отвергало познание. Например, того смешного факта, что она умудрилась найти там свою единственную любовь.       "Мир материалистичен" - она погладила заветную фотографию.       Кэл... Разве могли они хоть на миг помыслить, что в той глуши их чувства расцветут с такой силой? Или что конец этих чувств будет таким горьким? Старая книга - диковинка, занятность, интересная лишь историкам. Что он делал там, в горной обсерватории, этот пыльный фолиант, исписанный странными символами?       "Мир материалистичен" - а давай проверим?       Ей до сих пор было трудно поверить в случившееся. Какая-то часть её не верила и сейчас, замкнувшись в себе за спиной её хладнопламенной решительности покончить с врагом, поглотившей остальную её личность. Какая-то часть её не вернулась с лесистых склонов гор, заглянув туда, куда обитателями материального мира нельзя было смотреть. Всему виной было обычное любопытство, что в соответствии с известной пословицей едва не сгубило кошку.       "Мир материалистичен" - конечно, любимый, хоть это и кажется редкостной ерундой!       Аргемия с тоской и огромной виной перевела взгляд с Кэла на Эсраннику. Сгубило, сгубило, только не её, дуру проклятую, что дала добро на всё это безумие! Ритуалы, черепа, символы и сигилы - как, как это могло возыметь такой эффект?! Как небо могло почернеть, а мёртвые кости взмыть?! Как мог воздух разродиться воплями и шёпотом, от которых не спасали даже наушники боевого костюма?! Как пространство внутри круга камней могло разорваться, точно кто-то сделал кесарево сечение кошмару?..       "Мир материалистичен" - ей была ведома цена этой лжи.       Они все исчезли там, среди появившихся фантомов того, чего не должно было быть нигде и никогда. Её любовь, её дружба, её рассудок и нормальная жизнь целой вселенной. Лишь она одна смогла убежать, преследуемая необоримым страхом. Лишь она одна поднялась с обречённого мира, где кошмары ожили, сделав себя всеобщей судьбой отныне и вовеки веков.       "Мир материалистичен" - и ей был ведом вес того, что за этой ложью скрывалось.       В тот день она заглянула в зеркало, сотканное из злодейств и несчастий. Один взгляд туда, куда глядеть нельзя, наполнил её мириадами мириад образов - отражений мест и эпох. Она узнавала лица и понимала причины, слышала голоса и внимала им - и кричала вместе с ними, неделями кричала, прежде чем препараты смогли подействовать! Она больше не боялась - потому что всегда, каждый миг с тех пор стояла одной ногой в месте, которое не должен был заслужить даже самый страшный из злодеев.       "Мир материалистичен" - или, точно хищник-притворщик, пытался казаться таковым.       Аргемия знала, что с того дня принадлежит тому невозможному месту. Что ни смерть, ни жизнь, ни мудрость не спасут её - ничего не спасёт. Ведь, в конце концов, это случилось лишь потому, что она не стала одёргивать излишне странный порыв своего излишне любопытного любимого. И когда он взялся за дело, помогала ему чертить круги и готовить ингредиенты.       "Мир материалистичен" - и он скалил пасть невозможных кошмаров, насмехаясь над представлениями своих обитателей.       Она призвала это в мир живых. Аргемия Армунтелла скосила глаза на наручи брони - вернее, встроенные прямо в неё кандалы. Молчаливое напоминание о том, что по завершению войны Императрицу ждал трибунал - и казнь, которая отправит её на встречу с любимым туда, откуда нет возврата. И где всякий входящий оставлял надежду.       "Мир материалистичен" - во всяком случае, её вера в это была крепка, даже если знание обратного спорило с ней.       Она достала из-под мантии свой личный якорь реальности. Серебряный крест с повисшей на нём фигуркой человека, в полости внутри которой плескалась клонированная кровь. Образец этой крови был взят не в меру любопытным розиталом со старого гвоздя, встроенного в острие копья, что лежало в одном из земных музеев. Если бы не это любопытство, эта важнейшая мелочь...       "Мир материалистичен" - и не следовало слишком много думать о том, что перечило этому утверждению.       Аргемия Армунтелла окинула уставшим, видевшим бездну взором мостик. Пробежалась по украшавшим стены якорям распятий, по бегущим по краям экранов псалмам и татуировкам на лицах подчинённых - кресты и изречения, заповеди и клятвы. И покинула свой пост, обменявшись с командой ритуальными фразами и перекрестив сканер, дабы впервые за месяц поспать.       "Мир материалистичен" - в нём не было место сверхъестественному.       Ведь, в конце концов, если что-то существует в мире, разве может оно не быть частью естественного хода вещей?