В руках смерти

“Человек рождается в одиночестве.

И умирает в одиночестве”.

Ви ёрзает на холодеющем песке. Переламывается от коротких спазмов, смазывает слюну и кислоту с сухих губ дрожащими руками. Суставы подёргиваются от озноба, суставы задевают стекло и пластик. Ви обдолбан в хлам. А жалобный закатный неон впечатывается под сетчатку, продолжает мигать внутри черепа предупреждающим красным. Ночью здесь, на краю Пустоши, на краю края, Ви заменяет торфяники. Он - сплошной смог, копоть, гниющее тление под хромированной фольгой. Он - дерьмо. Как просыревший косяк, заплесневелое соевое мясо. Как грибок на плитке душа, а ты на ней развалился, и не можешь заставить себя выключить ледяную воду или мысли. Ви скребёт ногтями по шее, сгоняя мурашки от фантомных капель. От жуков под кожей мурашек уже нет. Хорошо, что они выползают из головы. Пальцы цепляют в колючем песке очередной дозатор. Глаза почти не видят, сбивают картинку в сплошные помехи. Смотреть и не на что, кроме себя самого Винсент не способен уловить ничего другого. Даже с этим с трудом справляется. Наёмник вставляет трубку между стучащих зубов, смыкает губы и спускает клапан. Надеется, что на этикетке было что-нибудь с припиской -морфин. Если и было, легче не становилось. Тумана в голове стало немного побольше. Но смога, копоти, шипения градусов не хватало, чтобы спрятать в них Джонни, или хотя бы чуть-чуть припугнуть. Человек умирает в одиночестве. И Ви никак не получается остаться одному. Наёмнику уже глубоко насрать на этого грёбанного рокера. Как хроническая болячка, с которой вы срослись воедино. Вспоминаешь о ней, только когда напоминают. А если не напоминают, считаешь своей личной фишкой. Личная фишка Ви - иногда болтать со смертью. Как можно ненавидеть смерть? Он не ненавидит Джонни. Может, и стоило, да что бы это изменило? Наверное, тогда бы Сильверхенд не маячил сейчас перед носом. В Винсенте так много дури и алкоголя, что они режутся друг об друга уже на уровне чипа. От этого рокер рябит, мечется из стороны в сторону, заставляя щуриться, лишь бы снова не блевануть.

Ви рад выблевать эту смесь в холодный песок, но тот от градусов наверняка сплавится в стекло.

А на нём сидеть ещё неудобнее, чем на земле, прижавшись затылком к крылу авто.

Ви нужно просидеть здесь как можно дольше, чтобы не было больше сил идти.

Наверное, тогда бы Джонни не пытался поговорить. В своей лучшей манере, начиная с грубого прямолинейного дерьма, заканчивая блистательной рокерской моралью. Из блистательного в ней только белый налёт порошка, который обязательно нужно снюхать перед разговором. Ви и сам бы снюхал, но не чтобы диалог клеился лучше. Скорее наоборот - чтобы язык совсем не состыковывал слова друг с другом.

Превращаешься в меня? Действительно, заняться же нам больше нехер.

Я тоже пытался сбегать от себя. Думал, что наоборот, так буду лучше всё понимать.

Закругляйся. На сегодня хватит. Остановись, Ви. Прекращай. Решил нас угробить?

Ты уже переходишь пределы. Остановись, Ви. Послушай. Остановись. Остановись. Остановись.

- Прими таблетки Мисти. Дай мне тело. Я отведу нас в безопасное место. Ты сейчас отключишься, Ви. Наверное, тогда бы наёмник не чувствовал вины перед Джонни. Не злился бы от того, что не должен её чувствовать. Ви хочется стянуться в пружину на заблёванном песке, раствориться в этой грязи. Альт говорила, что сможет сделать его конструкт. Всё, чего сейчас хочется Винсенту, если такое случится - чтобы его чип переломили пополам и бросили в океан. Так глубоко, что ни Джуди, ни рептилоиды, ни Арасака никогда бы его не нашли. Если бы наёмник не подружился со смертью, она дала бы ему умереть вместо себя. Но сейчас она снимает свои прогалины глаз, щёлкает дужками. Смерть касается влажной скулы, и её серебрянные пальцы обжигают. Напоминают, что он ещё живой. - Никто так не сделает, Ви. Прими таблетки. Напоминают, что она - это он. - Знаешь… что? - парень дёргает головой, отворачивается от касаний. Отворачивается от понимания, что их не существует, и что он всё равно их чувствует. - Т…ты прав. Нах-х-хер. Забирай, - пальцы не улавливают пластик, во рту не ощущается ничего, кроме сухости и кислоты. Но зубы что-то дробят, а смерть почему-то кивает. - Забирай… это. Я… не х-хочу… Ослабленные мышцы роняют голову на пыльный глянец авто. Джонни тоже не хочет этого чувствовать. В голове Ви, или глядя на Ви со стороны - как будто проще. А сейчас мысли так же кипят и жгут, и в груди всё так же щемит от смога. Рокер пытается не думать о том, дело здесь в прожжённом теле, или в собственных… - Уё…бок… Пальцы наёмника немеют и дрожат, челюсть наёмника сводит. Сильверхенд никак не может с ними совладать, чтобы хотя бы достать ключи и не перекусить язык. Небо - чистое, как выпитая водка. Но тело водит из стороны в сторону, словно Пустоши за секунду накрыла песчаная буря. Застилает глаза бликами, забивает глотку песком. Завалить тело в машину - это как пытаться кидать дротик в мишень, которая без конца мечется из угла в угол. И вы - на корабле. В бурю. А вместо рук пластиковые протезы. Джонни кидает Ви в салон, впечатав его плечо в приборную панель. Больно, но сегодня есть вещи и больнее. Рокер хочет обхватить руль пальцами, чтобы сесть на сиденье. Но ведь вместо рук - сплошной пластик. Пластиком даже не оставить трещины на лобовом. Ладонь лишь шлёпает по стеклу, соскальзывает вниз с протяжным скрипом. - Мешок с дерь…мом… Может, и стоило бы оставить его гнить в открытом салоне? Ночью в Пустошах холодно до звенящих яиц, зато на солнце развоняется, привлечёт внимание. О чём этот хуесос только думал? Джонни прекрасно знает, о чём. Мужчина поджимает губы, сказать ему теперь нечего. Сидя здесь, заполняя салон смрадом пота, перегара и сырости. И смрад этот сегодня не от Сильверхенда. Потому что наёмник скулит где-то в тенях черепа. Потому что его богомолы царапают кости, и рокер морщится. Даже так - не хочет, чтобы Ви смолкал. Потому что он чувствует вину перед ним. Ненавидит Арасаку за то, что не должен её чувствовать. - Ви… Ты чего так поздно? Что-то случилось? Ты какой-то… Девушка рябит и кажется очень громкой. Джонни не пытается разобрать, дело здесь в помехах связи или головы. - Пан…нам. Не Ви. Джонни. Ви в ноль. Забери его. Я не… могу. Вытащить не могу отсюда. Координаты. Рокер мало на что надеялся в жизни, но сейчас - что хотя бы отправил нужные. Потому что на большее в этом теле сил не осталось. Нет, Джонни не доверял Палмер. Не считал её крутой, умной, классной, как там ещё Ви её называл? Но Панам доверял Винсент. А Сильверхенд, блядство, доверяет Ви. Тело немеет, тело растворяется в гудении помех. Джонни успевает заметить рвоту на коже сиденья и растерянный взгляд девушки, прежде чем картинка схлопывается.

_____________

Ви не хочется двигаться. Слышать тоже мало что хочется. Открывать глаза - пожалуй, в последнюю очередь. Но сейчас, как бы он ни старался, провалиться в темноту обратно не получается. Срабатывало три или четыре раза. Приходить в сознание, но не давать остальным этого понять, и сбегать обратно. Только Джонни мог его уловить и, чёрт, как же хорошо, что кроме наёмника рокера никто не слышит. Хорошо, что очнулся Ви тогда, когда его самого никто пока не услышит. - Кончай притворяться. Я знаю, что ты не в отключке. Парень едва шевелит губами - “Иди нахер”. Веки, точно стальные ставни, медленно раздвигаются с фантомным скрипом. Ви принесли в его квартиру. Пока тяжело думать о том, хорошо это или нет. Наёмник лежит на краю кровати, хотя по ощущениям за спиной - пропасть. Он был бы не против упасть в неё, но тело приварено к матрасу. И бежать некуда. Поэтому Джонни появляется перед глазами лежащим у стенки. Какое же… - Дерьмо, да? Ты всех встряхнул. Молодец. Браво. Чего хотел этим добиться? “Иди нахер”. - Мы уже там побывали. Не хватило? Нутро давит на глотку изжогой от выгоревших торфяников. Тело медленно наливается жизнью, словно прозрачный пакет через катетер - мочой. И Ви жаль, что это ощущение не выжженно полностью. Что живого в нём чуть побольше, чем мёртвого, и первое рано или поздно вытеснит второе. Пусть ненадолго, но… разве Винсент это заслужил? Сильверхенд молчит. Пялится в потолок, заведя руки на голову. Наёмник слабо понимает, как долго это длится. Он - пялится в стену над Джонни. Жёлтые разводы бликов подсказывают, что сейчас глубокая ночь. Почему не выключили весь свет? В темноте Винсенту было бы проще. Меньше намёков, что внешний мир существует, а ты - о, чудо, - всё ещё в нём. Силуэт Джонни на фоне стены мигает. Парень не успевает понадеяться, как рокер снова оказывается лежащим на кровати, в этот раз - с сигаретой. - Тебе надо развеяться, Ви. Нормально. Без алко и ширяний. Погулять, посмотреть киношку, потрахаться. “Иди нахер”. Со своими крутыми советами. Со своим волнением. Стремлением помочь. Та же готовность словить за наёмника пулю - липовая. Как бы он это сделал? Самим телом Ви? Или голограммой, как было с фургоном Us cracks или падением с балкона рядом с Такэмурой? Очень самоотверженно, Джонни. - Иди нахер, - рокер выдыхает фантомный дым, и Ви от него мутит. Парень медленно переворачивается на лопатки. По ощущениям это как пытаться опрокинуть Василиск голыми руками. - Мы уже там побывали. Не хватило? Голос сухой и хриплый, как и ответный смешок. - Сучёныш. Они снова молчат. Это мучительнее, чем говорить, когда у вас один мозг на двоих. Стараешься ни о чём не думать. У Ви получается, да только Джонни знает и то, что наёмник не озвучивает даже в голове. - Помнишь или нет, но вытащила тебя Панам. Ну и свора её. Ты был в отключке пару дней. Разводы дыма впечатываются в потолок. Ви почти верит, что они всегда там были, и не пропадут после очередного моргания. - Набери ей. - Нет. Парень не хотел, чтобы она видела его таким. Не хотел, чтобы кто-то нашёл его тогда. Заблёванный песок, ледяной салон или безжизненное дно - неужели это так много для последнего желания. Тем более, Панам… Быть спасённым той, с которой он не сможет сбежать. Ви бы это сделал. Они бы исчезли. Оказались так далеко, от нетраннеров, корпоратов, фиксеров и наёмников, что Найт-Сити стал бы страшилкой для пьяной болтовни у костра. Или для их детей удивительной историей из молодости непутёвых предков. Хотя Джосс и говорила, что Винсент может стать неплохим отцом. Если ты дерьмовый человек, не значит, что обязательно дерьмовый родитель. Может, в Ви бы что-то и поменялось тогда. Но куда бы он ни бежал, одна вещь измениться не может. Конец у этих пьяных страшилок у костра будет одинаковый. Джонни затягивается. Так глубоко, что в реальном мире уже подпалил бы пальцы. - Тогда Кер. На яхте вы неплохо спелись. - Ты говорил, что он просто меня трахнул. И на этом всё. - Это было до того, как наш любимец японок заявился в эту квартиру по собственному желанию. Вывеси снаружи график, чтобы Панам и Керри понимали, когда и у кого ночные смены. Вектор сказал бы, что Винсента мутит. Но Ви - тошно. Парень прикрывает глаза. - Наверное, это было ошибкой… - Я не осуждаю, Ви. Ты сейчас болтаешь с воплощением этого слова. Тогда Ви слабо понимает, как Джонни до сих пор не вывернуло от самого себя. Мужчина стряхивает пепел. Хлопья поднимаются вверх, мерцают и исчезают перед лицом. Наверное, уже не имеют значения ошибки, которые сделали они оба. Но самое тоскливое - что наёмник действительно хотел их совершить. Злая ирония: встретить крутых людей, обрести семью, надежды и планы, когда осталось лишь пару шагов до финала. Как будто неумелый сценарист запихнул весь экшн и кульминации каждой сюжетной ветки под самый конец фильма. И твой мозг взрывается. Твоё сердце болит, когда начинаешь разбираться. Поэтому Ви - не хочет. Поэтому он сбегает. Кажется, что для всей его любви, тепла и привязанности в этом мире больше нет места. И он хочет, чтобы их больше не было. Потому что вместе с ними он заберёт и часть тех, кому это отдавал. Вырвет кусок. И утащит с собой на дно. - Разве это плохо? Ты человек, Ви. И я это тоже испытываю. Хотя человеком-то был давно. - Ты? К кому, интересно. К Бестии, которую просто хотел трахнуть? К Альт, которую проебал? Или может к Керри? Да ты его постоянно обсираешь. - К тебе, Ви. Из парня вырывают кусок и утягивают туда, где дна нет вовсе. - Тебе просто жаль меня. Если это так вообще можно назвать. Жаль, что ты сам не выбрал, в чью бошку влезть. Окурок со скрипом вминается в блики стены. Наёмник медленно складывает руки на груди. Чувствует в ладонях слабое биение, и тяжело опускает их ниже, к животу. - Единственное, о чём я жалею - это о том, что мы встретились так. И что я могу тебя потерять. Биение пробирается дальше рёбер, и Ви надеется, что клапан просто перемкнёт. Жаль, что всё это не брейнданс - вытащить из обруча, плюнуть, разломить в пальцах и закинуть в мусорку. Парень поднимает руку, чтобы закрыть ладонью глаза. Потереть веки. Зажмуриться. Но сознание Ви сейчас податливое и мягкое, как пластилин, и кисть в воздухе перехватывает горячая серебряная хватка. Взгляд опускается с потолка. Рокер очерчивает большим пальцем татуировку. Эту ебучую татуировку. Как-то лениво, может быть даже… нежно? Фаланги наёмника слабо подрагивают, но Ви не может сжать кулак. Даже если бы хотел. - Это какой-то пиздец, Джонни. - Знаешь, что такое настоящий пиздец? Это когда встречаешь единственного мужика, которого хочешь трахнуть. Но даже, блять, не можешь этого сделать. Рука сжимается в кулак. Потому что Сильверхенд вплетает свои пальцы в чужие и даёт им согнуться. Ви не хочет об этом знать, не то что слышать. Его мир после “воскрешения” напоминает ебанутый сиквел. Сплошная каша, взрывы образов, нелогичные повороты сюжета. Виток, как говорил Керри. Для Винсента этот виток скорее похож на крутую развилку автострады, с которой он обязательно вылетит на полной скорости и переломается о бетон. - Можешь. И он вылетает. Трескается, крошится, дробится, только - о сталь. Хотя в руках Джонни он всё такой же мягкий и податливый. - Технически ты сам себя трахнешь. - Технически я - это ты. - Трахать самого себя? - Думаю, ты бы это сделал, если бы мог. - Иди нахер. Парень слабо хмыкает, и по мышцам пробегает волна боли. Избитое тело напоминает, что в нём, кроме гнили и воспаления, осталось то, что её чувствует. - Отложим до момента, пока ты не сможешь сам встать поссать. Сплетённые кисти медленно опускаются на измученную грудь. Ви крепче вжимает пальцы в руку смерти, которая не даёт ему уйти.