Hidden in a plain side

      В семье Рики всегда рождались мужчины-альфы и женщины-омеги или беты. С самого раннего возраста его учили быть настоящим альфой — будущим наследником семьи Нишимура. Когда ему исполнилось пятнадцать, отец отправил его в тренировочный лагерь, чтобы в будущем он стал правой рукой главного альфы Ли. Он наслышан о Хисыне, лучшем из лучших, умевшем всё — от верховой езды до боя на мечах и переговоров с врагами. Он идеален, и Рики хотел стать таким же, как он. Но как бы он ни старался, ему никогда не удавалось стать таким же совершенным. Словно какая-то неведомая сила удерживала его. Инструкторы в тренировочном лагере постоянно ругали его за то, что он не умеет пользоваться оружием, что у него неправильная стойка и что он редко побеждал, когда дрался с другими парнями. Но даже это не повлияло на его стремление стать лучшим. Он упорно тренировался и смог преодолеть первоначальный недостаток мастерства. Его позднее представление — единственная проблема, которую он так и не смог решить.       Не знать свой вторичный пол даже после девятнадцатилетия — это крайне унизительно. Странные взгляды всё чаще направлены на него со стороны членов стаи. В них, кажется, читается отвращение и насмешка. Как получилось, что ребенок из почтенной семьи Нишимура до сих пор не представился? Люди пускали слухи о его дефекте, и обсуждение его вторичного пола стало обычной темой среди граждан. Рики приходилось ходить с гордо поднятой головой, чтобы не уронить достоинство своей семьи, но на самом деле ему хотелось убежать и спрятаться подальше от насмешек и фальши.       Люди склоняли головы в знак уважения, когда он проходил мимо, но стоило ему отойти на небольшое расстояние, как его провожали смехом и насмешками. В такие моменты Рики было трудно не опустить глаза от смущения. Он бесстрастно смотрел на людей, словно слухи и обидные слова не оказывали на него никакого влияния.       Рики спешил в дом главного альфы Хисына, чьим помощником он является уже несколько лет. Его отец свел их вместе ещё до совершеннолетия Рики и представил его как будущего помощника, правую руку вожака их стаи. За последние несколько лет встречи с альфой стали регулярной частью жизни Рики. Несмотря на свою занятость, Хисын всегда находил для него время, обсуждая с ним ситуацию в стае, обучая его премудростям ведения переговоров и мирного достижения целей. Недавно их навестил главный альфа соседней стаи Чонсон.       Рики присутствовал на встрече двух вожаков и внимательно изучал каждую деталь того, как две стаи договорились работать вместе. В какой-то момент Хисын спросил его мнение, и Рики, используя свои знания и навыки, легко помог выйти из тупика и обеспечил двум вожакам возможность продолжить совместную работу. После того, как Чонсон покинул комнату, Хисын вскочил с кресла, крепко обнял его и похвалил за отлично проделанную работу. Он сказал, что в тот день гордился им и что он способный ученик, который превзошел своего учителя. Рики смутился, но принял похвалу.       Приятное тепло наполнило грудь от близости к альфе. Повинуясь странному порыву, он с радостью придвинулся ближе. Отпрянув от объятий, Хисын с нескрываемым восхищением заглянул ему в глаза. Рики был так прекрасен в солнечном свете, что, казалось, и сам сиял от счастья. Его взгляд скользил по лицу, от выразительных карих глаз и пушистых ресниц, от родинки под ними, которую так и хотелось поцеловать, до пухлых губ, задерживаясь на них дольше, чем следовало. Он мог почувствовать их сладость и мягкость, если бы поддался своему желанию и наклонился ближе.       Хисын уверен, что поцелуй Рики будет подобен вознесению на небеса. Младший завороженно смотрит на него и, кажется, задерживает дыхание, пока альфа проводит пальцем по мягкой щеке. Атмосфера между ними пронизана взаимным притяжением, которому они оба пытаются противостоять. Хисын, считая, что союз двух альф обречен на провал и непринятие другими людьми, а Рики… Рики кажется, что его собственные чувства неуместны, и он боится проявить хоть какую-то симпатию, считая, что просто восхищается альфой и не более того.       Голоса за дверью вырывают их из затянувшегося любовного притяжения. Хисын щиплет Рики за щеку, заставляя его возмущенно фыркнуть. Альфа смеется и приглашает его сегодня на ужин. Рики собирается протестовать, но ему строго говорят, что не примут никаких отказов. Поэтому ему ничего не остается, как согласиться. В душе Рики рад провести больше времени с альфой.       С тех пор отношения между ними изменились. Они стали более близки друг к другу. Проводили больше времени вместе, что порождало всё больше слухов. Люди шептались о запретных отношениях между главой и наследником семьи Нишимура, но ни у кого не хватало смелости сказать им об этом в лицо. Они боялись навлечь на себя гнев альфы и быть изгнанными из стаи. Хисын пользовался уважением и почетом всех без исключения членов стаи. Именно его семья стояла во главе процветания и роста стаи.       Перед отъездом альфа-вожак соседней стаи пригласил их в гости, и Хисын с радостью согласился. Они заключили соглашение о торговле и общении и построили мост между двумя стаями, чтобы люди могли свободно путешествовать. Рики усердно занимался налаживанием связей между двумя стаями. В конце концов они добились успеха, и ему пришло время нанести дружеский визит в стаю Чонсона.       Пара месяцев пролетела как один миг, и вот они уже готовятся отправиться в гости к соседям. Перед поездкой Рики чувствует себя странно. В последнее время у него кружится голова, тело бросает в холодный пот, а после в жар. Раньше он не отличался особым аппетитом, но теперь ест всё, что попадется под руку. Отец и мать знают о его странном постоянном голоде, но ничего не говорят об этом. Из-за перемен настроений ему некомфортно с теми, с кем он работает, и с теми, с кем живет. Однажды он расплакался от слов матери, когда та заметила, что он набирает вес. Рики расстроился и целый час проплакал в своей комнате, не понимая причины такой бурной реакции.       Рики слушает последние наставления отца: защищать Хисына, следить за ситуацией и быть начеку, особенно на территории соседней стаи. Он кивает, собирая свои вещи, и изредка отвечает отцу. Мать и сестры целуют его на прощание, и он отправляется в дом альфы, откуда они верхом на лошадях отправятся на территорию стаи Чонсона. Путешествие займет несколько дней, но Рики рад оказаться подальше от удушающего присутствия отца.       Рики застает Хисына за подготовкой лошадей и хочет быстрее подойти к нему, но болезненный спазм в нижней части живота не дает ему пошевелиться. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного и боится, что это может стать препятствием для их короткой поездки к соседней стае. Он берет себя в руки и с небольшой улыбкой на губах направляется к вожаку. Хисын оборачивается, и его лицо озаряет прекрасная улыбка, словно он почувствовал присутствие Рики. Его розовые волосы развеваются на ветру, а оленьи глаза устремлены на стоящего перед ним юношу. Хисын замирает, когда ветер доносит до него слабый запах. Этот запах может исходить только от Рики и не принадлежит никому из его знакомых. Может быть…? Запах сладкий и нехарактерен для альфы. При этой мысли на его губах появляется едва заметная улыбка. Несколько дней назад он заметил странную перемену в поведении и внешности Рики. Черты его лица стали более утонченными, а фигура приобрела более выраженные формы, характерные для омеги, чем для альфы.       Хисын раскрывает руки для объятий. Сам того не замечая, Рики бросается в объятия и прижимается к запаховой железе альфы. Он повинуется своим инстинктам, хотя всё ещё не умеет распознавать запахи.       — Я рад тебя видеть, Рики, — говорит Хисын, осторожно высвобождаясь из объятий. Рики одаривает его своей квадратной улыбкой. Его щеки заметно покраснели. — С тобой всё в порядке? Ты немного покраснел, — спрашивает он, прикладывая ладонь ко лбу юноши. Смутившись ещё больше, юноша вздрагивает и отстраняется.       — Всё в порядке, Альфа, — отвечает Рики, прикрывая рот ладонью от осознания своих слов. В его глазах мелькают смущение и стыд. Хисын ошеломлен неожиданным обращением. Рики никогда не называл его альфой, и то, что он сказал это сейчас, стало ещё одним подтверждением того, что в скором времени он представится.       — Не бойся, Рики. В конце концов, я вожак нашей стаи, так что тебе не в диковинку обращаться ко мне именно так, — спокойно и уверенно заверяет Хисын, и Рики, кажется, тоже успокаивается. Он облегченно выдыхает, и его плечи расслабляются. — Я уже подготовил лошадей, нам пора.

***

      Чем дальше они продвигаются, тем хуже чувствует себя Рики после того, как покинул территорию стаи. Большую часть дня он испытывает усталость, и, хотя старается контролировать свой аппетит, кажется, что он ест в два раза больше, чем обычно. Однажды Хисын даже обратил внимание на это, что смутило его, но альфа заверил, что в этом нет ничего страшного. Отчего-то Рики внутри стало тепло и всё затрепетало, чего раньше никогда не случалось. Почему ему так важно слышать заверения и похвалы Хисына?       Время от времени альфа бросает взгляд на него, проверяя, всё ли с ним в порядке. Рики ерзает в седле и выглядит бледнее, чем вчера. Хисын догадывается, что его что-то беспокоит, но не хочет лезть на рожон. Как главный альфа он должен заботиться о своих товарищах по стае, даже если один из них его правая рука. Он доверяет Рики свою жизнь, но ему больно видеть, что тот выглядит таким ужасно больным. Если бы он мог, то давно бы разбил лагерь, но Рики снова и снова твердит, что с ним всё в порядке и не стоит терять времени. Как только они окажутся на территории стаи Чонсона, он сможет отдохнуть.       «Думаю, мне стоит сходить к лекарю», — как-то сказал Рики, и Хисын чуть не рассмеялся от этой фразы.       — Рики, всё в порядке? Ты, кажется, немного побледнел и постоянно дрожишь? — Хисын спрашивает с явным беспокойством в своем медовом голосе. Его ласковые глаза смотрят на Рики, и тот лишь кивает, не в силах вымолвить ни слова, боясь, что если откроет рот, то только застонет или зарычит. Он не чувствует своего запаха, так как ещё не представился, но Хисын улавливает его сладкий аромат, и в его глазах светятся нотки возбуждения и вожделения, которые быстро сменяются его обычным серьезным взглядом.       Рубашка неприятно липнет к его разгоряченной коже, и мелкие бисеринки пота стекают по вискам и шее. Ему то жарко, то холодно, он разрывается между желанием и негодованием по поводу внезапной нужды в близости. Он крепче сжимает поводья, надеясь, что это отвлечет его от жара, стягивающего низ живота, который постоянно сводит судорогой и болит. Очередной спазм боли заставляет его неловко сдвинуться с места и застонать, привлекая внимание остальных. Он краснеет и выпрямляется, надеясь, что сможет продержаться до тех пор, пока они не разобьют лагерь.       После мучительного путешествия они наконец останавливаются и разбивают лагерь на ночь. От боли и спазмов в животе у Рики кружится голова и всё плывет перед глазами. Он не понимает, что с ним происходит, поэтому избегает всех и уходит в свою палатку, находящуюся рядом с палаткой генерала Ли. Запах Хисына сводит его с ума. Не забыв снять доспехи и оставить их в углу, он падает на свою импровизированную кровать, и запах Хисына проникает в каждый уголок, дурманя. Всё тело липкое, а его разгоряченная кожа не остывает, несмотря на прохладный ночной воздух. Рики берет себя в руки и тихо выходит из палатки, чтобы пойти к близлежащему озеру и помыться. Он специально ждал, пока другие ребята помоются первыми, чтобы потом сделать это в одиночестве. Мокрые штаны мешают ему при каждом шаге, и он чувствует отвращение к себе. Мягкая ткань боксеров причиняет боль чувствительной коже его возбуждения. Рики в недоумении, что с ним происходит, он думал, что гон проходит именно так, но почему, сняв брюки, он чувствует, как из него сочится что-то липкое? Не говоря уже о тошнотворно сладком запахе, который исходит не от кого иного, как от него самого. Запах напоминает о доме и уюте — сладкая сирень и крыжовник, окружающие их территорию.       Рики снимает рубашку и осторожно заходит в воду, освещенную луной. Он садится так, чтобы вода доходила ему до пояса, и контраст холодной воды успокаивающе действует на его разгоряченную кожу. Он опускает взгляд на свою грудь и видит, что розовые соски встали — то ли от холода свежего ночного воздуха, то ли от собственного возбуждения. Даже холод воды не может унять возбуждение, хоть здесь его никто не видит, он всё равно чувствует себя скованно и оглядывается по сторонам, прежде чем окончательно расслабиться. Он позволяет себе успокоиться и ложится на тихую гладь воды, наслаждаясь покоем и тишиной, которые так дороги ему. Рики слышит треск ветки под чьей-то ногой и дергается, вода плещется в разные стороны, когда он пытается коснуться дна ногами. Он тревожно оглядывается по сторонам, но никого не видит в темноте ночи. Рики щурится, пытаясь сквозь темные силуэты деревьев разглядеть нарушителя его покоя, но его окружает только тишина и незнакомый запах — розы. Рики закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь вспомнить Хисына и красные розы, которые тот любил выращивать в своем саду. Как старший альфа он имел доступ ко всяким изысканным и диковинным вещам, а розы… Рики всегда любил эти цветы и часто проходил мимо сего дома после тренировок, останавливаясь, чтобы полюбоваться ими и вдохнуть их аромат.       Шум воды и аромат цветов становятся всё ближе, и Рики открывает свои карие глаза, видя перед собой мускулистое тело Хисына во всей красе. Его грудь вздымается при каждом вдохе и выдохе, алебастровая кожа блестит от капель воды. Он скользит глазами по телу, обрисовывая контуры каждой мышцы, пока его взгляд не опускается к члену, который едва скрыт водой. Рики продолжает смотреть на него, не в силах отвести взгляд, пока не слышит, как Хисын прочищает горло. С трудом оторвав взгляд от бесподобного тела перед ним, Рики смотрит в изумленные глаза альфы, горящие от желания.       Взгляд альфы прошелся по его телу, задержавшись на бусинках манящих розовых сосков над едва заметным прессом, а затем опустился ниже, остановившись на его возбуждении. Вдыхая аромат сладкой сирени Рики, смешанной с крыжовником, Хисын облизнул губы. Рики чувствовал, как из него вытекает всё больше и больше естественной смазки, будучи так близко к альфе, и сладкий аромат наполнил воздух между ними. Ни один из них не смеет произнести ни слова, оба молча изучают друг друга, пока Хисын не выдерживает и громко рычит, касаясь губами его пухлых губ. Рики охотно отвечает, хотя и не может угнаться за умелыми движениями губ старшего. Хисын проводит языком по нижней губе, требуя доступа. Рики с энтузиазмом раскрывает лепестки губ, позволяя альфе проникнуть внутрь и исследовать каждый сантиметр.       Хисын прижимает его к себе ещё крепче и позволяет своим рукам блуждать по хрупкому телу, обрисовывая контуры каждого сантиметра горячей кожи. Возбужденное тело Рики не могла охладить даже холодная вода. Хисын отстранился от блестящих от слюны губ, слегка раздвинутых после столь интенсивного поцелуя. Альфа улыбнулся, увидев раскрасневшиеся щеки, полуприкрытые глаза, блестящие от возбуждения, и слегка припухшие губы, которые сводили его с ума.       — Омега, — шепчет он в темноту ночи, и Рики удивленно отшатывается назад. Дымка наваждения и возбуждения исчезает, и он смотрит на альфу широко раскрытыми глазами, в которых плещется страх. — Рики, мой Рики, — Хисын проводит носом по шее в том месте, где альфы помечают своих омег.       — Хисын… — Рики застонал, вздрогнув от приятных ощущений и запаха роз, который окутал его и пустил мурашки по позвоночнику. Их запахи сплелись воедино, создавая необычную композицию.       — Я позабочусь о тебе, омега, — альфа целует его шею, проводит языком по мочке уха, слегка прикусывает её и отстраняется, вызывая очередной стон со стороны младшего. Рики инстинктивно льнет ближе к теплу тела Хисына, сильные руки сжимают его задницу. Ему хочется быть ещё ближе, кожа к коже, ощутить мускулистое тело альфы на своем собственном. Инстинкты кричат, чтобы он подчинился и позволил альфе доставить ему удовольствие, облегчить покалывающую боль внутри него, заполнить его до краев своим членом, дать ему свой узел.       Тело Рики дрожит, ноги подрагивают, но сильные руки Хисына не дают ему упасть в холодную воду. Он покрывает поцелуями его шею, спускается к ключицам и прикусывает их, оставляя алые следы, по которым любезно проводит языком. Рики теряет дар речи от возбуждения. У него кружится голова, когда запах альфы усиливается, добавляя к приятному цветочному аромату острую перчинку.       — Ты такой мокрый, — хмыкает Хисын, ощущая влагу под кончиками пальцев. — А я даже ничего не сделал. Неужели ты так возбудился, только от ласк и поцелуев? — дразнит он, заставляя бедного Рики чувствовать себя ещё более неловко, чем раньше. Теплое дыхание альфы щекочет кожу, когда он нежно целует родинку на подбородке, а затем прижимается к его губам, втягивая в страстный поцелуй, на который Рики с готовностью отвечает.       — Я… Хисын, пожалуйста, — едва дышит Рики, подавляя горячие слезы унижения и смущения. Он никогда не думал, что будет омегой, ведь все мужчины в его семье — альфы. Что теперь подумают его родители?       — Рики, посмотри на меня, малыш, — тихо просит Хисын, беря его лицо в свои руки и осторожно вытирая кристаллики слез. — Быть омегой не зазорно. На самом деле я очень рад, что ты омега, потому что я был влюблен в тебя с нашей первой встречи, когда твой отец привел тебя в мой дом и представил как моего будущего помощника. Уже тогда я знал, что мы станем больше, чем друзьями, — его медовый голос проник в самую глубину души Рики, заставив его почувствовать утешение. Он продолжил. — Я хочу доставить тебе удовольствие, Рики. Я хочу показать тебе истинную любовь между омегой и альфой, — шепчет Хисын, оставляя на щеках поцелуи, от которых Рики смеялся и пытался ускользнуть от щекочущих ласк.       — Хисын, мне страшно. Я боюсь, что не смогу стать хорошим омегой, потому что меня с детства учили быть альфой. Что скажут мои родители? Откажутся ли они от меня? — из-за вопросов, бушующих в голове, Рики снова плачет, не в силах справиться с собственными эмоциями. За неумение контролировать свои эмоции отец посчитал бы его плаксой и слабаком. Он бы сказал, что альфы так не поступают. Однако Рики — не альфа.       — Малыш, ты должен меня слушаться. Не плачь. Мне очень больно видеть тебя таким. Я обещаю, что обо всем позабочусь, поверь мне, — шепчет ему на ухо альфа. Он притягивает Рики ближе к себе и дает ему выплакаться. — Я помогу тебе с течкой, а после украшу твою прекрасную длинную шею своей меткой, — он на пробу проводит зубами по тонкой бледной коже, не настолько сильно, чтобы пустить кровь, но чтобы Рики знал, что произойдет, если он согласится. Тело омеги содрогается, и он отчаянно цепляется за сильные плечи альфы. Он тихонько стонет в ухо Хисыну, что только подстегивает его продолжать ласки и прикосновения.       Хисын мягко высвобождает Рики из объятий и берет его за руку, уводя от прохладной воды к берегу. Не говоря ни слова, они осторожно ступают на песчаную землю. Рики боится нарушить волшебное мгновение между ними, его одолевает смущение. Он впивается взглядом в мускулистую спину Хисына и наблюдает за пульсацией мышц, его собственное возбуждение становится очевидным. Ему инстинктивно хочется провести руками по шрамам на лопатке и чуть ниже, возле позвоночника.       Когда они выходят на берег, Хисын поворачивается к Рики и помогает ему надеть рубашку и штаны, а затем одевается сам. Хисын берет его на руки и несет его сквозь ночную тьму. Рики плачет в крепких объятиях альфы, чувствуя себя слишком слабым, его ноги всё ещё трясутся от волнения и боли в нижней части живота. Только звезды на небе и луна освещают им путь, словно благословляя их союз. Рики не протестует, а ещё крепче прижимается к сильному телу, вдыхая восхитительный аромат роз с пряной ноткой. Почувствовав сладкий вкус роз на языке, Рики проводит языком по запаховой железе альфы и вгрызается в неё, удовлетворенно мыча. Альфа смеется над тем, что он делает, заносит его в палатку и укладывает на мягкую кровать, нависая над ним. Он уже собирается закрыть палатку, но омега хватает его за рукав рубашки и просит не уходить.       Растерянное выражение лица Рики навсегда останется в его памяти. Улыбаясь, он проводит рукой по его щеке и целует в лоб, заверяя, что ещё вернется. Рики отпускает его и ложится лицом на подушку, глубоко вдыхая запах Хисына. Альфа смеется и торопливо срывает мешающую одежду: рубашка летит в угол палатки, пуговицы разлетаются от усилий. Рики хнычет и пытается прикрыть руками обнаженную грудь, но альфа рычит и хватает его за запястья, удерживая их над головой и прижимая к кровати одной рукой. Руки Рики настолько тонкие, что легко помещаются в большой ладони Хисына, и мысль о хрупкости и податливости омеги под ним возбуждает его ещё больше.       Он снова целует его пухлые губы, поочередно переминая каждую, проводя языком по нижней и проникая внутрь, меж раздвинутых губ, исследуя каждый сантиметр теплого рта Рики. Другой рукой он проводит по щеке и спускается к пульсирующей вене на шее, слегка сжимает её и наслаждается приглушенным стоном, вырвавшимся из губ Рики. Ухмыляясь, он опускается ниже, нащупывая эрегированный сосок, и слегка оттягивает его, перекатывая между пальцами. Он отрывается от желанных губ, чтобы вдохнуть побольше воздуха, наслаждаясь прекрасными стонами, срывающимися с губ Рики, и наблюдая за сменой эмоций на его лице, восхищаясь тем, как прекрасно он выглядит. Раскрасневшееся лицо, пот, стекающий по вискам, несколько прядей волос, прилипших ко лбу; губы, налитые кровью от напряженных поцелуев и покусываний, от попытки сдержать греховные звуки.       Смеясь, он прочертил дорожку невесомых поцелуев до груди, взял в рот бусину соска и пососал его, другой рукой играя с левым. Он уже давно освободил запястья Рики, позволив ему свободно двигать и оттягивать пряди своих темных волос, от переполняющих эмоций. Вдоволь наигравшись с одним соском, он переходит к другому, заставляя Рики извиваться на кровати от завораживающих ласк. Естественная смазка вытекает из его дырочки и смачивает штаны, и он неистово краснеет от этого. Заметив, что Рики перестал двигаться, Хисын прекращает свои мучительные ласки.       — В чем дело, малыш? Тебе больно? — спрашивает он, оставляя мимолетный поцелуй над пупком и глядя на него из полуприкрытых глаз. Это самое прекрасное, что Рики когда-либо видел перед собой. Глаза Хисына горят вожделением, его тело напряжено, а на щеках проступает слабый румянец. Рики чувствует, что альфа сдерживает себя, пытаясь сделать его первый раз приятным и безболезненным.       — Нет… нет, это очень приятно, альфа! — стонет Рики, когда Хисын сжимает его возбуждение через ткань штанов. Альфа удовлетворенно хмыкает и дергает за резинку штанов, желая избавиться от ненужного предмета одежды. Рики приподнимает бедра, и в одно мгновение штаны оказываются где-то позади мускулистого тела альфы. С губ срывается «Мм, ах», когда теплая ладонь накрывает и гладит его член, прослеживая выступающие вены. Альфа проводит пальцем по покрасневшей головке, размазывая предъэякулят, чтобы облегчить скольжение.       — Ты такой красивый, Рики. Я всегда мечтал, чтобы ты стал омегой. Я хочу обладать тобой, — шепчет Хисын, его горячее дыхание касается эрегированного органа, заставляя Рики дрожать. Похоть в его голосе ещё больше возбуждает омегу. Он хочет подчиняться и быть хорошим, хочет стать настоящим омегой для альфы. И будь прокляты его родители.       — Ммх… Хисын! — восклицает Рики, когда теплый рот накрывает розовую головку его члена и слегка посасывает её. Альфа слегка придерживает его бедра, чтобы он не мог двигаться. Он сладко посасывает головку, а затем с громким хлопком отпускает её и проводит языком от основания члена до головки, наслаждаясь тихими стонами Рики, которые ещё больше возбуждают его. Его собственный член напрягается от возбуждения, но Хисын не торопится, наслаждаясь моментом.       Погрузившись в дымку удовольствия, Рики не сразу замечает, что Хисын снова навис над ним, пока не чувствует его губы на своих. Рики с жадностью отвечает на жаркий поцелуй, их языки переплетаются в страстном танце. Посасывая его язык, Хисын прерывает поцелуй, чтобы дать ему отдышаться. Он смачивает языком два пальца, а затем скользит рукой вниз, к жаждущей дырочке, которая продолжает выделять сладкую естественную смазку. Благодаря тому, что Рики такой мокрый, один палец легко проскальзывает внутрь. Омега стонет и корчится от дискомфорта, но Хисын нежно целует слезы на его лице и шепчет на ухо ободряющие слова, что помогает Рики немного расслабиться.       — Ты такой молодец, Рики. Такой хороший для своего альфы, — шепчет он, добавляя второй палец и растягивая его дырочку ещё больше, чтобы она могла легко принять его огромный член. Болезненное жжение от растяжения сменяется удовольствием, и когда в него входит третий палец, он с большим энтузиазмом насаживается на него. Хисын хихикает и ловит его губы в очередном поцелуе, а затем добавляет четвертый палец, чтобы как следует подготовить его. Когда пальцы внутри начинают свободно двигаться, он вытаскивает их с хлюпающим звуком. Рики смущается и закрывает лицо руками. Это зрелище забавляет альфу, но его собственное возбуждение болезненно очевидно, и он быстро раздевается, устраиваясь между раздвинутых ног омеги.       — Готов, Рики? — спрашивает Хисын, нежно поглаживая его бедра и проводя головкой члена по сжимающемуся колечку мыщц. Дрожа от возбуждения, Рики кивает, не в силах ответить. Он медленно проникает в Рики, заставляя того стонать, его стенки всё сильнее сжимают член внутри него. Приспосабливаясь к внушительным размерам альфы, бархатистые стенки растягиваются. Ещё несколько толчков, и альфа оказывается внутри него, и оба стонут в унисон.       — Ты такой тугой, — стонет Хисын, проталкивая себя до конца.       — А-а-а, — стонет Рики, извиваясь от необычных ощущений. Он испытывает чувство глубокого удовлетворения и счастья. Кроме Хисына и его члена, так сладко растягивающего его, в голове нет никаких мыслей. Он скользит ладонью вниз и чувствует выпуклость члена внутри себя. — Альфа! — Рики снова стонет, когда старший начинает медленно двигаться. Глаза Хисына горят похотью и удовольствием, смотря на Рики, потерявшего голову от удовольствия и боли. Боль, которая вскоре сменяется острым чувством эйфории.       Плавные, размеренные движения. Хисын не хочет причинять Рики боль, поэтому ждет, пока он привыкнет к его размерам и начнет подмахивать бедрами в такт. Продолжая лениво двигаться внутри него, альфа наклоняется и целует Рики. Омега сжимает его всё крепче и крепче, продолжая насаживаться, доставляя ему невероятное удовольствие. Хисыну, конечно, доводилось заниматься сексом с другими омегами, но секс с Рики ни с чем не сравним.       — М… Ещё! — Рики умоляюще покачивает бедрами в ритм толчкам альфы. И кто такой Хисын, чтобы отказать ему в столь приятном удовольствии? Он двигается быстрее, выходит из него и снова погружается, пытаясь найти нужное место. С губ Рики срываются громкие «охи» и «ахи», которые он пытается сдержать, прикусив губу.       — Я хочу слышать, как ты стонешь и охаешь, малыш. Не сдерживай себя. Пусть все знают, кому ты принадлежишь. Кому принадлежит наследник семьи Нишимура, — рычит Хисын и сжимает его бедра ещё сильнее, так, что стоны Рики переходят в крики.       Он закидывает его ноги себе на плечи и меняет угол проникновения, сразу же нащупывая простату. Рики переполнен наслаждением. Из его глаз текут слезы. Когда альфа продолжает трахать его в матрас, его губы раскрываются в беззвучном стоне. Он позволяет альфе делать с ним всё, что тот захочет, теряясь в наслаждении. Сил хватает только на то, чтобы выкрикивать его имя, как молитву.       В какой-то момент узел в нижней части живота завязывается, и когда альфа в очередной раз ударяет по его простате, Рики кончает с громким стоном и его именем на губах, пачкая собственный живот. Это подстегивает Хисына двигаться ещё быстрее, он чувствует, как узел на кончике его члена набухает и сильнее вдавливается в его тугое нутро, оргазм Рики заставляет его сжать член внутри ещё крепче, и альфе нужно всего несколько толчков, чтобы кончить. Узел набухает внутри, соединяя их, и Хисын наклоняется, впиваясь зубами в его шею. По телу омеги пробегают электрические разряды, и он кончает вместе с ними, выкрикивая его имя на устах. Альфа облизывает рану от клыков, любуясь знаком, означающим их союз. Теперь никто не сможет их разлучить.       Рики, видимо, в какой-то момент потерял сознание. Когда он открывает глаза, то видит перед собой обеспокоенного альфу. Рики улыбается и проводит ладонью по его щеке, всё ещё находясь в состоянии эйфории. Он пытается пошевелиться, но низ живота пронзает боль, а за ней следует тепло ладони Хисына.       — Не двигайся, малыш, — тихо шепчет он и отстраняется от него, целуя в щеку. Рики слишком устал, чтобы что-то сказать в ответ, и только хмыкает в ответ на поцелуй. — Спи, я о тебе позабочусь, — говорит альфа, смахивая потные пряди с лица омеги.       Когда узел спадает, Хисын уходит за теплой водой и возвращается, осторожно вытирая Рики и себя. Он удобно устраивается рядом с омегой, целует его пухлые губы и любуется любимыми чертами лица. Хисыну будет приятно просыпаться рядом с ним каждый день.       — Я люблю тебя, — шепчет он в темноту ночи, закрывая глаза и крепко обнимая любимого.