Пищевая цепь: Надежда

— На этом Всемирное содружество дало своё разрешение, и мы, впервые за более чем сотню лет отправили своего представителя в Совет наций. Пока что наш голос — совещательный, но перспективы есть. Лиам в сером костюме-тройке стоял за кафедрой перед большой шумной аудиторией. Это были первокурсники, сразу весь поток. Заставить их сидеть тихо Лиаму не представлялось возможным в принципе, поэтому он забил. — Теперь о важном, — сказал он, поправив микрофон, — сейчас у нас идёт период предвыборной агитации. Нам предстоят первые в нашей стране парламентские и президентские выборы. Это возможность выбора, которая казалась немыслимой ещё год назад, и не воспользоваться ею, по крайней мере, странно. Это начало новой формы правления, при которой невозможны ни кровавые поборы, ни похищения людей с улиц под прикрытием полиции, ни отправка на фермы, минуя суд, потому что интересы всех групп будут представлять партии в парламенте и им придется договариваться до посинения, чтобы принять тот или иной закон. А количество голосов в парламенте той или иной партии предоставляете вы! Ваш голос это решает. — Лиам отпил воды из стоящего на трибуне стакана. — К чему я это всё. Идите на выборы. Выбирайте. У вас теперь есть такая возможность. — А вы за кого голосовать будете? — выкрикнул кто-то из студентов. — А я не скажу. Выбирайте своего кандидата, моего не трожьте, — сказал Лиам с улыбкой. На первом ряду засмеялись. Лиам посмотрел на часы. — Так, я вас уже на две минуты задержал. Всем хорошего дня! Увидимся в пятницу. Лиам спустился в зал и, прощаясь со студентами, принялся ждать, когда они все выйдут. Ему нужно было закрыть аудиторию. Он достал смартфон и включил звук. На экране высветился один неотвеченный звонок от Йозефа. Лиам перезвонил. — Как всё прошло? — спросил Йозеф вместо приветствия. — Ну… меня не растерзали, нечистотами не закидали, даже не освистали, из чего я делаю вывод, что прошло хорошо. Но с учетом того что я обаятельный и на мне жилетка — это неудивительно, — ответил Лиам. — Ты как? — Соскучился. Проснулся, а тебя уже нет, пилить некого, — ответил Йозеф. — Ты когда домой? — Я заеду в прокуратуру сперва, а потом через супермаркет домой. Так что через час где-то. — С Пассэром трахаться будешь? — нарочито ворчливо спросил Йозеф. — Конечно, — ответил Лиам, — Разложим его красный диван в форме сердца в его кабинете и непременно трахнемся. — Не подхвати вампирский сифилис какой-нибудь. Тебе-то пофигу, а мне неприятно. — Я спрошу у него справку, — пообещал Лиам. — Жду тебя, — сказал Йозеф, — я правда соскучился. — И я, — сказал Лиам. — Скоро буду. Улицы были ярко освещены рекламными баннерами и фонарями. Прямо напротив университета поперёк здания, закрывая часть окон висела огромная растяжка: “Голосуйте за Хила Броуди!” На автобусной остановке висел подсвеченный плакат, на котором колосились нивы, непонятно откуда взявшиеся в таком климате, и улыбающийся вампир под ярким солнышком показывал большой палец. Под вампиром была большая надпись: "Социал-демократическая партия "Нива" — хорошо будет всем!" Лиам рассмеялся и, решив не ждать автобус, пошёл пешком. Сентябрь был совершенно по-летнему тёплым, но пахло уже опавшими листьями и небо было ярко-синим, как бывает только весной и осенью. Наконец ночь стала длиннее, и Йозефу начало становиться лучше. Как когда-то говорил Лиаму Олор, для вампиров не разрабатывают антидепрессанты. А Йозефу они были нужны. Ханц эксперимента ради что-то ему колол одно время, но не помогло, и только осенью, кажется, всё начало налаживаться. По дороге Лиам купил себе кофе в бумажном стакане и, потягивая его через трубочку, шёл неспешно, любуясь ночными огнями. Из-за котлована в центре города пришлось сделать крюк. Провал на месте дворца обнесли высокой стеной с колючей проволокой поверху, потому что почти сразу же после обрушения на руины хлынули мародеры, что неудивительно, учитывая то, что весь дворец был сплошным сорочьим гнездом. На его месте планировалось разбить парк, но не было лишних денег даже на то, чтобы закопать. Панни предлагала продать землю под бизнес-центры, ничего не закапывая, но Олор хотел непременно парк. Впрочем, скоро будут парламент и президент, пусть они и решают. Подходя к прокуратуре, Лиам позвонил Пассэру. — Да, Лиам, — ответил Пассэр. — Уже подходишь? — Да. Пришлёшь кого-нибудь встретить? — Спущу к тебе нового секретаря, оцени приобретение. Лиам фыркнул. — Ты неисправим, — сказал он. — Так я и не пытаюсь, — ответил Пассэр. — Жду. Секретарь был хорош. Особенно наглое выражение лица. Лиам сразу понял, чем он привлёк Пассэра. Взбежав по лестнице, Лиам без стука зашел в кабинет Пассэра и закрыл за собой дверь. — Опять дверь закрываешь? А потом будут говорить, что я тут с историками за закрытыми дверьми чёрт-те что творю, — Пассэр стоял, склонившись над своим столом и разглядывал какие-то листы бумаги. — Я тебя консультирую. Я же историк. Что интересного можно творить с историком? Лиам подошёл и встал рядом с Пассэром. На столе лежали отпечатанные плакаты. На плакатах красовался Пассэр в костюме и рядом надпись: “Джулиан Пассэр. 26 лет на службе у порядка и закона”, и шрифтом помельче перечисление предотвращенных терактов и пойманных маньяков. На трёх плакатах фотографии немного отличались. — Никак не привыкну к тому, что тебя зовут Джулиан, — сказал Лиам. — Я — тоже, — мрачно ответил вампир. — А фамилия у тебя какая? — Не помню, — сказал Пассэр. — Значит, несущественно. Как думаешь, какое фото лучше? Лиам, сложив руки на груди, пригляделся к фотографиям. — Вот тут ты секси, — ткнул Лиам пальцем. — Значит, её не берем. — Вот тут ты на человека больше всего похож. Бери этот, — сказал Лиам. Пассэр кивнул. — Согласен. — Как твой избирательный штаб? — спросил Лиам и присел на край стола. Пассэр отложил плакаты в сторону, подошёл к Лиаму вплотную и обнял его за талию. — Трудятся сегодня без меня. У нас новый маньяк. — Если выиграешь, как ты прокуратуру бросишь? — спросил Лиам. Пассэр поджал губы и задумчиво посмотрел куда-то вверх. — Ну надо же рано или поздно что-то менять. Видишь, там написано — двадцать шесть лет. То есть, я в прокуратуре начал работать, когда тебе год исполнился. Будешь за меня голосовать? — спросил вампир, улыбаясь. — Конечно! — ответил Лиам. — Отдам тебе свой бюллетень. — Как сексуально это звучит… — произнес вампир и поцеловал Лиама. Лиам охотно поцеловал его в ответ и обнял за шею. — Если ты меня сейчас не трахнешь, — сказал Лиам, — я проголосую за Хила Броуди. — Проголосуешь за Хила Броуди, — ответил Пассэр, прижимая к себе Лиама, — пусть он тебя и трахает. Лиам усмехнулся, запустил руки в волосы вампира и снова поцеловал. Пассэр расстегнул брюки Лиама, и Лиам почувствовал его руку на своём члене. — У меня не осталось любовников с тёплыми руками, — сказал он. — Сейчас покусаю, — прорычал Пассэр на ухо. Лиам расстегнул его брюки. Кто-то подёргал за дверную ручку, а затем постучал. Лиам тихо рассмеялся. Пассэр развернул его спиной к себе и наклонился над столом. Лиам лёг грудью на разбросанные по столу папки с делами и услышал, что Пассэр открыл ящик стола. — Печать хочешь поставить? — спросил Лиам. — Тут некуда, — ответил вампир, и Лиам почувствовал, как прохладные влажные пальцы скользнули в его тело. Он простонал, не размыкая губ, и вцепился руками в край стола. В дверь снова постучали, на этот раз решительнее. — Не томи… — прошептал Лиам. — Я жутко тебя хочу! Вампир погладил ягодицы и бёдра Лиама, взял его крепко за талию и вошёл. Лиам, прикусив губу, шумно вдохнул. Пассэр не был настроен на долгие прелюдии, он вошёл быстро и быстро же продолжил, отчего Лиам прикусил кулак. Лиам бесстыдно, совершенно не скрывая своего желания, двигал бёдрами навстречу вампиру. Массивный, большой, устойчивый стол подрагивал от их движений. В дверь снова стучали, а ручку дёргали. Это почему-то Лиама жутко заводило. — Я уже скоро… — простонал Лиам. — Терпи, — велел Пассэр. — Я не разрешал ещё… Лиам застонал и уткнулся лбом в дело какого-то серийника. Пассэр стал резок, он крепко взял Лиама за бёдра и двигался в нём быстро и жёстко. Лиам стонал сквозь сомкнутые губы и крепко держался за стол. — Не могу… — простонал Лиам, — можно я кончу? Пассэр рыкнул, резко входя в Лиама, и, наклонившись над ним, прошептал. — Разрешаю… Лиам дёрнулся навстречу Пассэру и, прикусив кулак, беззвучно кончил. Пассэр несколько раз вошёл в уже расслабленное тело Лиама и кончил вслед за ним. — Домини Пассэр, — послышалось за дверью, затем снова раздался стук. — Надо подписать пропуски для Ночной полиции. — Совсем оборзели, — прошептал Пассэр. Он лёг поверх Лиама и обнял его за талию. — А ты говорил, дверь не надо закрывать, — произнес Лиам, шумно дыша. — Был не прав, — согласился вампир. — Показывай свой душ и зону отдыха, — сказал Лиам. Из кабинета Пассэра в соседний кабинет вела теперь неприметная дверь. В открывшемся взгляду помещении были кожаные диванчики и столик, небольшой бар и дверь в настоящую ванную. — О, что же мы диваном не воспользовались! — воскликнул Лиам, осматриваясь. — Предпочитаю важными делами заниматься на рабочем месте, — сказал Пассэр и распахнул перед Лиамом дверь в ванную. Браун был на выезде, поэтому Лиам не стал задерживаться и пешком пошёл от прокуратуры домой. Он любил ходить пешком, любил чувствовать город. Тот был безобразным, бардачным и красивым одновременно, особенно ночью, когда огни витрин и рекламных вывесок ярко загораются и пыль и трещины в асфальте и неидеальные газоны и прочие мелочи становятся не видны и несущественны. По дороге, чтобы веселее было идти, Лиам зашел в маленькую кофейню купить себе кофе навынос. Он подошёл к стойке, выбирая сироп. Бариста обернулась и оказалась Лирой. — Ой… — сказала она. — Господин Хёрт. — Оу… не ожидал, — сказал Лиам, чуть не отшатнувшись. — А почему ты не в школе? — Я в утреннюю перевелась. А ночью работаю. — По-моему, отличное решение, — сказал Лиам. — Как учёба? Лира криво усмехнулась. — Ну, на третий год не оставят, но не отлично, это точно. Но я не собираюсь в институт. Я в какой-нибудь колледж пойду. — Сделаешь мне кофе? — спросил Лиам. — А да, конечно! Извините… — спохватилась Лира. — Вам с сиропом? — Да, с ванильным, — ответил Лиам. — Как твои отношения с мамой? — спросил он. — Спасибо, — ответила Лира, — благодаря вам стало намного лучше. Мне кажется, что она всё ещё разочарована во мне, но по крайней мере, перестала ставить на мне крест. Лиам кивнул, удовлетворённо. — А вы как? Как ваш парень? Лиам выгнул бровь. — Ну я же знаю, что у вас есть парень. Я вас в очереди в гей-клуб видела. — У нас всё хорошо, — ответил Лиам с улыбкой. — Ваш кофе, — Лира поставила стакан на стол. На нём фломастером было написано: “Любимому учителю”. Лиам улыбнулся. — Спасибо, Лира. Удачи тебе! — И вам спасибо. Берегите себя, — ответила девушка. Лиам кивнул и вышел из кофейни. Примерно год прошел с того дня, когда Лира написала на него донос. И как много всего изменилось. В супермаркете на первом этаже своего дома Лиам купил упаковку из шести алюминиевых баночек с наклейкой в виде красной капли и пошел к лифтам. Лиам больше не был эмиссаром правительства. Квартиру ему подарили. Лиам подозревал, что выкупил её для него Олор, но было ещё подозрение, что Панни. Так или иначе — это была теперь его квартира, и, что удивительно, как только квартира перестала быть служебной, она сразу же начала Лиаму нравиться. Лиам зашёл в квартиру, убрал кровь в холодильник и пошёл наверх, в спальню. Йозеф всё ещё не вылезал из постели. — Ах ты ж сплюшка, — сказал Лиам и сел на кровати рядом с Йозефом. — Сонно, — ответил Йозеф. — Я банки принес, — сказал Лиам. — Спасибо… — Йозеф потянулся и сел в постели. Лиам обнял его, и Йозеф, положив голову ему на грудь, сделал вид, что снова спит. — Я знаешь, что подумал… — сказал Лиам. — А ты не думал устроиться снова барменом? Может быть, тебя это взбодрит. — Да как я буду работать, если я только ночью могу что-то делать, а смены разные бывают! — воскликнул Йозеф. — А ты много вампиров-барменов видел? — спросил Лиам. — Я тебя уверяю, есть бары, где специально для тебя смену сделают. Йозеф задумчиво посмотрел на Лиама. — Интересная мысль. Я попробую. Лиам Йозефа поцеловал, и тот обнял его за шею. — Выбирайся из постели. Девчонки вот-вот придут, — сказал Лиам. — Угу… — Йозеф встал с явной неохотой и, окинув Лиама заинтересованным взглядом, пошёл в душ. Лиам переоделся в джинсы и футболку и спустился на первый этаж инспектировать запасы алкоголя. Марта и Джей пришли вовремя и принесли виски и тортик. Вместо посиделок за столом или за барной стойкой друзья устроили на первом этаже пикник с видом на город — у самого панорамного окна. — Как-как говоришь его зовут? — переспросила Джей. — Джулиан, — ответил Лиам со смехом. — Ладно, хорошее имя. Могло бы быть хуже. — А тебя как звали до? — спросил у Джей Йозеф. — О-о-о! — воскликнула Марта, — она даже мне не говорила. — Ну, вроде как, это нельзя раньше было говорить… — сказала Джей. — Сейчас правила поменялись. — Так как тебя звали? — спросил Лиам. Джей улыбнулась. — Доминика, — сказала она. — Вау, как красиво! — сказала Марта и обняла Джей. — Если когда-нибудь дойдёт до возможности нам поехать за границу, в паспорте напишу Доминика Джей, — сказала Джей. — Кстати Ависса писала утром, что они долетели! — воскликнул Лиам. — Они такие молодцы, — сказала Марта. — Чуть ли не первое в стране свадебное путешествие за границу! — Они в принципе с Марком очень классная пара, — сказал Йозеф. — За Пассэра кто голосовать будет? — спросила Марта. — Я буду, — сказал Лиам, — я ему обещал. — Мы с Мартой тоже, — сказала Джей. — Он больше всех похож на того, кто знает что делать. — Увольте. Я Пассэра не люблю. Во-первых, он моего парня клеит при каждой возможности, во-вторых, у меня к нему счёты, — сказал Йозеф. — А за кого будешь? За Хила? — спросил Джей. — Не хочу ни за прокурора, ни за полицейского голосовать. Проголосую вот за… — Йозеф защёлкал пальцами, вспоминая имя — Ну тот, который актёр. Он секси. Потом, я считаю, что президент не должен ультимативно дрыхнуть полсуток. Ну или надо вводить должность дневного президента. — Хорошая, кстати, мысль, — сказал Лиам. — Хочу ликёр, — сказала Марта, — у тебя шоколадный был. Лиам оглянулся на бар, выставил руку, и пузатая бутылка прыгнула ему прямиком в ладонь. — Спасибо, — сказала Марта и взяла у Лиама бутылку, — сейчас тогда выпьем сладенького за нас.