Воля Шлатта | Часть 1
8 апреля 2025 г., 11:49
Чего Шлатт точно не ожидал — услышать переливчатое, звонкое пение птиц. С непривычки заболели мягкие, пушистые уши. Медленно, постепенно ощущались все части тела. Рука дрогнула, сжимая пальцы, и ощутила жёсткую, резко пахнущую зноем, сухую зелёную траву. Невольно баран задался вопросом, почему он лежал на траве, а не на обыкновенном каменном полу в качалке, к которому он так привык.
Глаза открылись, встречая мир перед собой. Тело медленно наполнялось магией сервера, он чувствовал, как она текла по венам, насыщая будоражащей всё его существо энергией. Его возродили? Тогда почему он этого не помнит? Кто то сделал?
Над головой было синее-синее небо без единого облачка, с ярко слепящим солнцем — баран поспешил зажмуриться, чтобы не ослепнуть, закрыл уши руками, и сел в высокую траву, щекотавшую шерсть на ногах. Мир ощущался странно, будто чуть больше, чем следует, как сон. Мысли были хаотичными, не задерживаясь на месте, и текли нестройным потоком, не оставляя времени на раздумия.
Последнее, что он помнил, это его лимбо, и то — воспоминания оказались размыты по какой-то причине. Поскорбев про себя про потерю тренировочного зала с плакатами великолепного себя, Шлатт встал на ноги и сразу же пожалел об этом, теряя равновесие. По какой-то странной причине его ноги не удержали Шлатта вертикально, и он упал обратно в траву, которая, кстати, смягчила падение. Баран проворчал что-то о собственной слабости, и вытянул ноги перед собой. Почему-то жёсткий, густой, серый мех на них сменился мягкой белой шерсткой с младенческим пушком. Забеспокоившись, он начал осматривать себя, обнаруживая, что помолодел, и не на один десяток лет. Это объясняло и слабость в мышцах, и… ЭТО ВООБЩЕ НИЧЕГО НЕ ОБЪЯСНЯЛО.
— Какого Прайма? — достаточно спокойно для столь сложной ситуации спросил вслух Шлатт, с некоторым усилием всё же вставая на ноги, и побрёл в поисках ближайшей лужи или озера.
***
— Ну спасибо, что не новорождённый, наверное? — разглядывал пару часов спустя бывший президент своё отражение в озере. Он не знал, радоваться ли ему, что он в теле десятилетнего себя, а не двухлетнего. Он определённо набьет морду тому, кто его возродил. — Хотя грех жаловаться, скажи спасибо, что тебя вообще возродили, Шлатт. — обратился сам к себе он, оценивающе рассматривая голубой свитер с вышитым красным сердечком, затем потянулся руками к кудрявой голове, с некоторой досадой обнаруживая там вместо его гордости — массивных, закрученных бараньих рогов, внушавших авторитет, пару маленьких, слегка согнутых назад шишечек. Однако несколько обыденные размышления вскоре сменились тревогой. Шлатт нахмурился, медленно опуская руки, и уставился в водную рябь. Поднялся ветер, сминая гладкое, серебряное зеркало озера. Как он будет жить? Десятилетний ребёнок, пусть и с разумом взрослого, не выживет в одиночестве. Закрадывались подозрения, что другие члены СМП тоже будут не шибко рады его видеть, а уж тем более как-то помогать. Неважно где он будет, он везде будет один. Карма? Возможно. Хотя он и так натерпелся в Лимбо. Был же человек, который его и возродил, правильно? Возможно, он его примет? Только как дать о себе знать, не привлекая ничьего лишнего внимания? Он не нашёл коммуникатора ни в траве рядом с собой, ни в карманах. Тяжело… — Пиздец… — ухнул ребёнок, падая спиной в траву, и откинул голову назад, чтобы увидеть небо. Теперь оно не сияло ярким лазурным цветом, постепенно затягиваясь тучами. На нос упала холодная капелька. Он дёрнул носом, фырча, и стёр каплю рукавом свитера. Зной исчез, и хотя земля всё ещё сохраняла тепло, чуть выше уже тянулся холодок, просачиваясь сквозь голубую ткань. Сколько бы он ни хвастался «крепостью здоровья», о которой после алкогольной зависимости даже и не пахло, к слову, сейчас он ребёнок, а значит, иммунитет снижен достаточно сильно, и если он продолжить быть глупым упрямым барашком, то непременно заболеет. Пришлось встать на ноги, и пойти — побежать пешком — рысью к ближайшему лесу, хотя это и противоречило всем правилам безопасности, особенно во время грозы. В подлесок Шлатт ворвался уже бегом, поскольку накрапывающий дождик за пару минут разросся в стремительно бушующий шторм, ветер гнул деревья, а водяные, горячие капли хлестали десятилетнего со всех сторон, сбивая с ног. Лес встретил его тревожным шумом листвы, гулом где-то сверху и облегчающей тишиной. Здесь даже было более менее сухо. Оставаться в подлеске не шибко хотелось, поэтому ноги понесли владельца вглубь, в поисках лучшего укрытия. Желательно, тёплого. А хорошо бы сразу дом. — Размечтался. — вдохнул барашек, спотыкаясь о влажный, сосновый корень. Руки схватились за ствол, не давая встретиться прекрасным, детским, чистым личиком с размякшей, грязной хвоей и землёй вперемешку с листьями. Как никогда он сейчас мечтал оказаться в теплом доме у камина, с кружкой горячего эля… Мимо прыгнула лягушка. Проводив земноводное взглядом, Шлатт отцепился от ствола, вставая крепко на ноги, и снова пошёл вперёд. По пути он открыл инвентарь — мало ли у него что-то есть. Полупрозрачная панель высветилась, показывая красивое ничего, кроме пары семян, которые он получил, обдирая траву у речки. Семечки разгрызть не получилось, и потому он закинул их разочарованно обратно в виртуальное хранилище. От ближайшего куста Шлатт отодрал толстую, мокрую, кривоватую ветку, и помахал ей на пробу. Не меч конечно, но тоже сойдёт. Ощутив себя внезапно очень-очень сильным, в порыве воодушевления он ебнул со всей дури палкой по дереву. Несчастное растение, впрочем, терпилой не оказалось, и в ответ окатило его накопившейся, прохладной водой с листьев. Где-то прогремел гром, возвращая бывшего алкоголика в реальность, где был шторм и странное возрождение. Ещё — отсутствие укрытия и пищи. Фыркая от воды, попавшей на нос и в уши, встревоженный не на шутку теперь Шлатт наконец нашёл подобие крыши над головой — пещерка в бывшем русле реки, вымытая водой. Теперь тут был только песчаный канал с круглыми камнями на дне, и обрывающиеся вниз берега, по обоим сторонам которых был густой лес. Ог осторожно сошел по осыпающемуся песку в каньон. Шторм не утихал, песок был рыхлый, и легче поддавался деформации, поэтому от копыт остались следы. (а еще по той же причине он не полетел с берега на дно кувырком.) Обойдя мутные от песка лужи, барашек залез в каменистую пещеру под утесом. Там было сухо, и камни даже отдавали теплом после такого-то зноя. Резко стало холодно — из-за мокрого свитера и меха, прилипшего так, что его владелец был похож на мокрого, облезлого котёнка, на порядок уменьшенный в размере. Сказать было нечего. Настроение резко упало. Радость от того, что он снова жив, сменилась страхом перед будущим. Что делать? Куда пойдёт десятилетний Шлатт? Его все ненавидят. А вдруг его возродили, чтобы поиздеваться? Он шмыгнул носом, успокаивая себя тем, что это от холода, а не из-за весьма печального расположения духа. Отползя к стене, подальше от улицы, горе-политик лёг на камни, осторожно пытаясь принять удобное положение. Было некомфортно, и пол высасывал тепло из тела похлеще пылесоса, который собирает пыль. Прилетела чернющая ворона. От неожиданности шлатт вылупился на птицу. Птица вылупилась в ответ на него. Баран пнул воздух копытом, сгоняя хитрую хищницу. — Брысь отсюда!.. Ворона каркнула так, что аж уши заложило, и улетела, недовольно шелестя крыльями. Карканье слышалось ещё долго. Надеюсь, я не превращусь в дохлую, больную тушку за пару часов… — пробормотал ребёнок, ложась обратно, и закрывая глаза. Детское тело не выдерживало такой нагрузки. Он был уверен, что пока шлялся по лесу, сбил себе все коленки. Лёгкие тоже такому подарку судьбы не обрадовались — несколько пробежек уже заставляли их болезненно сжиматься. Несчастная астма.***
Сон был тёплый. Его крепко обнимал сын. Никакого алкоголя не было. Он не участвовал в выборах. Стало легко дышать. Сновидение было медленным, текучим и последовательным, без хаоса и излишней скорости. Тихий луг. Большие шаги его мягко отпечатывались в траве. Зажурчал ручей. Успокоенный барашек подошёл к источнику звука, и посмотрел в отражение. Там на него смотрел он сам. Серая, короткая шерсть. Закрученные, прививающие уважение и ужас рога. Злобный взгляд и приторная улыбка. Костюм и галстук- Шлатт отшатнулся. Река взбеленилась, поднимая волны, одна выше другой, затапливая стремительно луг. Вода поднялась до колена, затем по пояс, куда бы он ни бросался. Детское тело не росло, прыжки были низкими. Исчез луг, остался лишь бескрайний океан, поднимающийся всё выше. Он испуганно вскрикнул, забарахтавшись в холодной воде. Ноги оторвались от дна. Попытки удержаться на плаву были провальными — он почти сразу затонул. Вода ворвалась в уши, нос и рот. Вместо крика изо рта вышли пузыри. Вода была везде-! Баран проснулся, резко садясь и выплевывая воду изо рта. Стоп, а откуда тут вода… С ужасом он обнаружил, что укрытие его было затоплено, и по колено он сидел в холодной, мутной воде. Кошмар продолжался наяву. Оказалось, что русло реки вовсе не было высохшим… Ну или было до сегодняшнего шторма. Сейчас песчаный канал превратился в полноводный, мощный водяной поток, по которому несло ветви и всякий мусор. Уровень воды поднимался, пусть и не так быстро, как в кошмаре, но достаточно ощутимо. Шлатт встал на ноги, чтобы успокоиться и обдумать, что ему теперь делать. Ни один из вариантов в его голове не казался рациональным, всё так или иначе подводило к тому, чтобы лезть в воду. Не то, чтобы оставался ещё какой-то выбор. Проблема была в том, что он не умел плавать. На самом деле, это было даже катастрофой. Рогатая макушка высунулась из пещерки, и посмотрела наверх. Высоко. Прямо на него глазах комок песка откололся от утёса, и сорвался в воду, вызвав всплеск. Лезть наверх точно не вариант. Благо, благоразумие победило панику. Достаточно скоро единственный выход нарисовался сам. — Раз я не умею плавать, что мне мешает прицепиться к объекту, который плавать умеет? — пропыхтел мокрый, измученный Шлатт, высматривая подходящее «судно». Прыжок — и он уже вцепился руками в какой то крупный сук. Сердечко парнокопытного невольно задрожало. Он далеко не храбрец. В дерево он вцепился до боли в костяшках, обхватывая его крепкими объятиями. Благо, что сук не тонул, выдерживая вес ребёнка. Над водой торчала только голова, копыта пытались тщетно нащупать дно. Оставалось ждать, пока его прибьёт к берегу. Или что будет дальше? Что делать дальше, придумать баран не успел. За загривок его крепко схватили тёплые руки. От неожиданности ребёнок заблеял, пытаясь держаться за бревно. Ноги били воздух. Рывком его оторвали от бревна, перехватывая подмышками. Плавно они взмыли в воздух. Большие глаза посмотрели вверх. На него смотрели глубокие, голубые глаза. Соломенного цвета волосы мягко развевались по ветру. Бело-зеленая, привычная шляпа, чёрные перья… Ангел смерти собственной персоной. По спине пробежали мурашки. Сейчас он сбросит его прямо вниз, обратно в реку… Но ничего подобного не случилось. Филза осмотрел оценивающе Шлатта с ног до головы. Руки его крепко держали приключенца, не позволяя упасть. — Привет? Ты помнишь меня? — прохладно сказал ворон, сощурившись, словно оценивая его. На мгновение возникло желание солгать — сказать, что он никого не помнит. Это урежет множество проблем разом! — Помню. — пробормотал Шлатт, насупившись, и вперя взгляд в землю, которая, к слову, постоянно менялась под ними. Оставшийся полёт прошел в гробовом молчании.
