Идеальный питомец

Темно. Ничего не видно. Холодно. Пальцы пронизаны льдом. Горячо. В груди под ребрами словно разгорается огонь. Ярко. Неожиданно глаза обжигает светом. Он пробирается даже сквозь закрытые веки. Хочется отвернуться, но тело не двигается. Больно. Сразу в несколько точек на теле входят иголки. Не церемонясь, доктора вводят препараты, которые остаются небольшими бугорками под кожей. Хочется закричать, дернуться, а тело не поддается. Страшно. Ничего не видно, не пошевелиться. Сквозь закрытые веки видно мелькающие тени. Краем уха слышны нечеловеческие звуки: жужжание, скрип, цоканье — и все это разбавляется гудением приборов, звоном инструментов и шуршанием одежды. Звонкий пищащий звук больно режет слух. Голова становится тяжелой, сознание мутнеет. Свет больше не режет глаза, звуки притупляются. Пробирающий до костей холод пальцев и жар в груди отступают, только неровное биение сердца отдается по телу. Тудум-тудум, тудум-дум, тудум-тудум, тудум-тудум… Всепоглощающая темнота, спокойствие и умиротворение…

***

Сознание постепенно возвращается. Лука медленно приподнимает веки и глазами осматривает комнату. Знакомая как свои пять пальцев палата. На теле неприятная на ощупь больничная сорочка. Мысли плывут. Хочется пить и есть. В руки воткнуто с десяток иголок, на лицо неприятно давит кислородная маска. Стоило ему открыть глаза, к нему подошло странное, однако до боли знакомое сморщенное существо. Выпученными глазами оно осмотрело юношу, приборы, а затем короткими конечностями, напоминающими атрофировавшиеся куриные лапки, стало ляпать по планшету. Лука глубоко вздохнул и закрыл глаза. Какое-то время спустя. Ничего не изменилось. Все та же комната, все те же приборы, все то же существо. Разве что теперь каждый вдох отдается болью. Сердце странно себя ведет. Бьется не как обычно. Звук другой… Лука медленно тянет руку к груди, желая пальцами ощутить биение, однако существо, заметив это, тут же подходит и убирает руку, приговаривая, чтобы он не трогал свежие швы. Лука безвольно подчиняется и поворачивает голову к стене, снова закрывает глаза и пытается уснуть. Не выходит. Тело кажется таким тяжелым и неповоротливым. Время течет медленно, словно пек. Кажется, между ударами сердца проходят часы. Маска больно давит на переносицу. Ноги онемели.

***

— Это вышло случайно! Я не знал! Как я мог знать! Прошу, только не туда! — завывал мальчишка, заливаясь слезами, сидя на коленях перед Хеперу. — Это не плохо, это не страшно, это не мешает мне петь! — выл мальчик, смотря на свои посиневшие пальчики. — ЭТО НЕ ДЕЛАЕТ МЕНЯ ХУЖЕ! — надрывался ребенок, ударяя кулаками о пол. За его спиной стояли роботы, готовые в любой момент утащить маленькое тельце на пытку. — Не сорви голос. Я считаю до одного, и, если ты не успокаиваешься, я отправляю тебя на тренировку. Лука тут же утер рукавом слезы и сопли и замер. Его маленькое сердечко билось быстро и неровно, выдавая страх. — Один. На тренировку! — проскрипел хозяин, и один из роботов поволок из последних сил сопротивляющегося Луку в процедурный кабинет.

***

Спустя время Лука смог самостоятельно сесть. Голова кружилось, конечности не слушались. Сморщенные существа, облепившие его как мухи, старались его поддержать, чтобы хрупкое человеческое тельце не пострадало само от себя. Лука покорно подчинялся, молча выполняя все, что в его силах. Встать, сесть, посмотреть туда, посмотреть сюда… Только вот боль не прекращалась, разливаясь по всему телу с каждым вдохом. Он оглядывал существ без каких либо эмоций на лице, будто происходящее вызывало у него скуку.

***

— Нет-нет-нет! — верещит ребенок и старательно отбивается от утаскивающего его робота. Только не снова, только не процедуры, только не боль, только НЕ ЭТО! К телу присоединяют приборы, сквозь кожу соединяющиеся с органами. На лицо надевают привычную маску, напоминающую намордник, и дают старт. Тело прошибает дрожь. На глазах вновь появляются слезы. Сердце бьется с каждой секундой все сильнее, пока голова не начинает болеть. Легкие дергаются сами собой, будто сломавшиеся насосы. Мальчишка еще пытается кричать, но бесполезно. Сбивчивое дыхание не дает голосу возможности прорезаться. «Больно! Как же больно! Не хочу! Спасите! Спасите меня, кто нибудь!» — остается только мысленно молить о пощаде…

***

Лука ходит по комнате и тихо напевает. Больно. Иногда голос срывается, и ему приходится повторять вновь, пока не получится идеально. От этого еще больнее. Он прижимает холодные пальцы к груди, чувствует неровный шрам и невольно убирает руку. Лука оттягивает край сорочки и осматривает рубец. Снова юноша не властен над единственным, что у него есть — над своим телом. Очередной шрам, приносящий боль. Но Лука продолжает петь, ведь другой жизни у него быть не может.

***

Сердце колотится с ужасной скоростью. Больно, очень больно. И страшно. Датчики вокруг издевательски пищат и светятся. Руки трясутся, ноги подкашиваются. Больно! В грудь словно вбили гвоздь. Кажется, что эта боль вот-вот поглотит его полностью, а обеспокоенное сердце само по себе остановится. Детская ручка сжимает подставку, стараясь удержать ослабевающее тело на ногах. «Я сейчас умру! Я точно умру!» — в мыслях кричит мальчик. Легкие будто наполняются водой, не давая желанному кислороду попасть в организм. Перед глазами высвечивается ярко-красная надпись. «Дыши!» И еще одна. «Дыши!» Снова«Дыши!». «Дыши!» «Дыши!» В конце концов аппарат звонко пищит. Сердце постепенно успокаивается, а легкие позволяют сделать такой необходимый глоток воздуха. Из глаз ручьями льются слезы. Страшно… Очень страшно… Смерть была так близко. Лука мог поклясться, что чувствовал ее холодные пальцы на своей шее.

***

В голове всплыло старое воспоминание из сада Анакт: «Как только я поднимаюсь на большую сцену и касаюсь микрофона, то ощущаю себя живым человеком, словно жизнь принадлежит лишь мне одной». «Не так. Жизнь всех участников на сцене принадлежит мне одному», — в мыслях произнес Лука, нежно касаясь микрофона губами. Свист.

빛을등져도돼넌빛나는

Лука упивается сценой. Соперница ему не ровня. Она боится.

태양도잠식시켜 my star

Он чувствует власть. Лука знает, куда надавить, чтобы ей стало страшно. Зрители заворожены.

슬픈눈빛속에세상을다가진완벽한피사체

Восторженные взгляду отданы одному ему. Только ему. И соперница никак не помешает ему выиграть.

My savior, 가련한영혼이여

Голос журчит словно река, своим течением смывая все посторонние мысли.

I don't believe, you're a liar

Музыка подхватывает тело, оно движется само собой, и никто не смеет оторвать взгляд от этого прекрасного зрелища.

나의어둠과너의어둠이겹쳐질때

그대로내게맡겨

Холодные пальцы нежно касаются лица соперницы. Она зачарована, не отрывает взгляд. Ей страшно, потому что сама смерть фривольно увлекает ее в танец.

Ruler of my heart

Ruler of my heart

Ruler of my heart

Девушка, словно тряпичная кукла, кружится в танце. Любые попытки освободиться бесполезны. Смерть — единственный конец. И Лука с радостью проводит соперницу в последний путь!

***

Больно? Лицо горит… Хаха, неожиданно! Его бьют. Больно? Из носа течет кровь… Не страшно. Не больно. Соперницу уводят. Хена..? Хена!

***

Искусственная сцена. Датчики снова пронизывают все тело мальчика. Кругом стоят роботы, каждый из которых держит Луку на прицеле. Красные лампочки больно бьют по глазам. Страшно. Маленький Лука начинает петь. Голос звучит словно ручеек, но тело сжалось. Пальчики мелко дрожат. Мимо пролетает первая пуля. Лука дергается от громкого выстрела, в горле встает ком. Второй выстрел. Мальчик сжимается, из глаз текут слезы.

***

Хеперу расходится всхлипами и хрипами. Его бедного человечка избили, его нежное личико теперь обезображено! Лука сидит, не выражая никаких эмоций. Он глазами следит за снующими туда-сюда врачами, старательно пытающимися вернуть его лицу приличный вид. Краткая улыбка случайно задела губы. Благо, никто не заметил.

***

Юноша выходит на искусственную сцену. И снова роботы целятся в него. Он спокоен, он знает, что его не убьют. И он поет. Пульс ровный, ему не страшно. Голос льется рекой, он движется плавно, словно перо, качающееся на ветру. Пули летают вокруг. Некоторые задевают руки, ноги, туловище. Они ранят, причиняют боль, но не смерть. Лука продолжает петь, словно ничего не происходит. Хроническая боль — его верный спутник. В редкие моменты, когда тело не изнывает от факта собственного существования, разум замутнен тяжелыми препаратами… Осталось ли в этом измученном юноше хоть что-то от очаровательного мальчишки..? За представлением наблюдает Хеперу. Он довольно постукивает конечностями одна об одну, искренне наслаждаясь своим творением. Лука — идеальный питомец.