Кровавые слёзы на увядших плюмериях

      Я путалась в подоле сари, сильный дождь хлестко бил по лицу, в носоглотке застряла вода, сопровождая каждый вдох кашлем. Размытыми от слез глазами, пыталась рассмотреть дорогу, но лишь не стесняясь в выражениях, прокляла всю эту укутанную плотным туманом землю. Плевать на всё, на пробирающий до костей холод, на боль в лодыжках, на ледяные, онемевшие от холода пальцы.       Бежать. Бежать. Бежать. Лишь бы успеть к нему.       Стучание зубов не мешало проговаривать эту мантру вслух. Но сколько бы я не убеждала себя, что все обойдется, что все это глупое стечение обстоятельств, но глухое, тревожное предчувствие в груди лишь росло. Шум дождя заглушили пропитанные ужасом мысли.       О великая Кали.       Раскат грома заставил подпрыгнуть, и как яркие вспышки молнии пронзили небо, так и голову одолела жгучая, пульсирующая адская мигрень. Я поскользнулась в следующую же секунду, пытаясь трясущимися руками убрать запутавшиеся, лезущие в рот пряди, но лишь размазала грязь по щеке. Позади раздался грохот и крики. – Госпожа… Шарма, знаете ли вы, что означает плюмерия на языке цветов? – Знаменует предстоящую, неизбежную свадьбу? - хитро ухмыльнулась я, проводя по фиолетовым лепесткам. Его мягкий, веселый, и беззаботный смех, прошёлся по сердцу словно теплое, растопленное масло.       Из груди вырвались рыдания вперемешку с криками отчаяния.       Они окружили все поместье.       Стоило представить, что его обезглавленное тело лежит в луже крови, как я чувствовала кипение в венах своей собственной. Боль, острая, беспощадная, еще немного, и сведет с ума, словно мне разрывают грудь Калидасой, не поперек, а вдоль, и вот-вот вырвут сердце. – Фиолетовые плюмерии, в разных культурах несут определенный смысл. В Индуизме: преданность, самоотверженность, связь с божественным, и… обязательство, - тон его голоса понизился до шепота, и я заметила, как оправа очков слегка сместилась вниз, позволяя мне уловить грусть в его взгляде. С контрастом бледной кожи, его голубые глаза, обрамленные густыми, черными ресницами, казались еще более выразительными. – Как же один цветок смог так точно передать все грани и тонкости наших с вами взаимоотношений? – Лорд де Клер,..- сдавленно прошептала я, вскинув брови. Я даже не подозревала, что он преподнес мне цветы с подобными мыслями. – Кристиан. Тиан. Только для вас.       Пересилив накатывающий, яростный гнев, я встала. Сильной и стойкой он меня полюбил, а значит, сейчас мне жизненно необходимо твердо устоять на ногах. Чтобы бороться за свою землю, за него, за себя.       За нас.       Госпожа Басу, может считать, что может справиться с людьми Кристиана, но она ошиблась, если стала недооценивать и меня. – Кристиан! Прошу тебя, ответь мне! Кристиан! - закричала я, но поспешно закрыла себе рот.       Сад был так плотно окутан туманом, что кроме криков, стрельбы и звуки столкновения клинков, я ничего не смогла услышать. Я не могла себе позволить, столь опрометчиво встретить вооруженного солдата, будучи абсолютно безоружной. Не ощутив постороннего присутствия, наконец могла отдышаться. Жадно ловила ртом воздух, и нервно оглядывалась.       Кристиан… где же ты. Они не могли вот так вероломно…Тебя…       Постепенно, страх уступал место гневу. Холодному, подобному синему огню. План Видии пришел в действие, но без моего ведома, и, когда все казалось идет к мирному решению. Все вопросы касательно двух стран, находились в процессе урегулирования. Несмотря на все политические распри, ясно одно: выбрав любовь и жизнь Кристиана, я стала чужой, на некогда родной земле.       Меня предали свои же. Сжала кулаки, и горько рассмеялась, подняв голову к нему, подставляя лицо дождю.       Любовь моя... Перенесу ли, если отберут всё то, что между нами зародилось случайно, и крепчало намеренно? Прикрыв глаза, молилась обкусанными в кровь губами, чтобы высшие силы, помогли мне его отыскать. Тревожное чувство внутри, мелкой дрожью, прошлось вдоль позвоночника, пробирая до костей, а в воздухе стоял запах крови, от воткнутого ножа в спину. – Кристиан… Прошу тебя, выживи, будь в порядке, ведь если…       Дюжина… Я положу голову на отсечение, чтобы мои ресурсы и связи, уничтожили вас. На мои молитвы, следом за мрачными мыслями, ответил неведомый Бог. – Д-дивия… Кха-кха! Д-дев-ви… - послышался неподалеку грудной хрип.       Я бросилась бежать в сторону этого голоса. Голоса, ставшего родным. Голоса, который звучал так, словно… Словно… – Кристиан! Кри…       Облегчение которое я испытала, когда нашла его, испарилось. Исчезло. Сердце сжавшись в одну точку, готово было разорваться на тысячи осколков. Он лежал в луже собственной крови, с клинком в груди, и пытался встать, зовя меня по имени. – Кристиан! - закричала я, сорвавшись с места. Бережно приподняла его голову, и застыла. Рука потянулась к кинжалу.       Мое нутро взорвалось от боли.       Нет…       И сколько бы я не желала развидеть жестокую реальность, которая обрушилась на нас, словно бесконечный дождь, развидеть то, что жестоко предстало перед глазами, я была не в силах.       Это будет преследовать меня до конца жизни: ему вонзили кинжал в районе сердца. – Дев-вви…       Он хрипел от боли, и попытался поднять руку. Я прижала его ладонь к своей щеке, аккуратно приподняв корпус так, чтобы голова Кристиана покоилась на моих руках.        – Кристиан, ничего не говори… я сейчас, я… что-нибудь придумаю, прошу тебя, только держись!       Я понятия не имела, что смогу сделать для него. Голос из груди перемешивался с пред истеричными рыданиями, урывками и дрожью пытался перекричать понемногу затихающий дождь. Рана из его груди кровоточила. Вся одежда потеряла изначальный цвет, превратившись в багровый оттенок. – Дев…ви… - он глубоко вдохнул, и дернулся от боли. – Прошу тебя, побудь со мной. Мы оба знаем, что… Что это конец. – Не говори так… - шепотом, пропитавшимся отчаянием ответила я, прикусив губу. Заталкивая эти злые слезы обратно. – Кристиан… – Я рад, что сейчас… в последние свои мгновения, я могу побыть с тобой.       Я прижалась губами к его лбу, прикрыв глаза. И предательские слезы, все же покатились по щекам. Все внутри кричало, чтобы кто-то перестал подобным образом над нами насмехаться. Почему… почему всё обернулось так?       Помнится, он также бережно держал меня в своих руках, пока не оборвалась нить моей жизни. Он испытывал такие же чувства? Безнадежности и беспомощности перед реальностью, с отдающимся в груди, глухим бессилием? Оставила ли я, хоть царапину на твоем большом сердце, когда ушла?       Ты, своим уходом – вырвешь мое собственное, и заберешь с собой. Оставив, уродливую, незаживающую, кровоточащую рану. – Обещай мне, Деви… Что позволишь этому саду с плюмериями расцвести, а после, отпустишь меня…       Отрицательно мотнула головой, не желая принимать то, что вот-вот прозвучат его предсмертные слова. Как он может, вот так легко просить о будущем, зная, что не будет в этот момент рядом. Не будет крепко держать за руку, не утешит ласковым словом, и теплым объятием? – Деви, посмотри на меня…       Я нашла силы избавиться от пелены перед глазами, вытереть слезы, и посмотреть в его серые глаза. Знала, какое имел значения этот сад для него.       Для нас.       А теперь он был уничтожен. Растоптан. Омыт кровью, до последнего лепестка… Цветы, теперь подобны нашей с тобой истории. Без будущего, без шанса зацвести снова. Наш путь друг к другу, изначально был окроплен кровью, но мы боролись как могли. Однако я понятия не имела, что за нашу любовь, расплачиваться придется тебе. – Кристиан… - голос звенел от непередаваемых, смешанных, горьких эмоций. Стало тяжело дышать, но отвратительнее всего было то, что я не могла забрать его боль себе. – Летом, когда… все твои чувства ко мне, будь то любовь, или горечь разлуки, не будут терзать твое сердце, а я б-больше не буду занимать твои мысли. Навести мою могилу. Принеси с собой увядший цветок плюмерии. Так, я буду знать, что больше не я причина твоей боли. Только так, я смогу… упокоиться с миром. А пока… Деви, улыбнись мне в последний раз. Позволь… Насмотреться на тебя. Кристиан закашлял, и собрав все оставшиеся силы, заправил мою прядь волос за ухо, вытер слезы, измазав щеку кровью, но мне было всё равно. Я задрожала от осознания:        Я его потеряю в считанные минуты.       Воспоминания, вихрем, друг за другом, яркими образами проносились перед глазами. Словно, чувства, пытались перед смертью надышаться им. – Кристиан! Подожди меня!       Солнце было высоко, но все же было достаточно прохладно для похода на пляж. Тем более для плавания. – Поверь, если мы задержимся ещё хоть на пару минут, Кэтти съест всё мороженное! – Ты ведь знаешь, что плавать сейчас, не самое лучшее развлечение! – Знаю, - беззаботно рассмеялся он. Сейчас никто даже представить не мог, что генерал-губернатор, может вот так по-детски отдаться простой шалости. – Но когда я еще смогу побегать на берегу океана со своей женой?       Я поменяла свое решение спустя пару часов, когда солнце клонилось к горизонту, а рядом с нашим летним особняком, открылся вид на восхитительный закат.       Мы называли подобные сладкие, не рабочие дни: “Негубернаторскими”. – Видишь, как красиво?.. - завороженно прошептала я, держа Кристиана крепко за руку.              В этот момент, я поняла, почему отреклась от всего, выбрав свободу. – Вижу… - ответил он, смотря совсем не на закат.       Если бы глаза умели разговаривать. Мои – признались бы прямо сейчас в любви. – Знаете ли вы, Дивия Шарма, что во время красивого заката, принято делать? - с дерзкой ухмылкой спросил Кристиан. – В прошлый раз, вы упоминали омелу. Мистер Де Клёр, что-то у вас стало многовато подобных традиций. – Вы всё еще плохо интегрированы в местную культуру. – Ах, - театрально вздохнула я. – Мое упущение…Что же мне делать? – Я как джентльмен, всегда готов помочь. – Сначала… - игривый огонек в моих глазах, к моему счастью, остался не замечен. – Догоните меня. – Найди меня в следующей жизни, Тиан… - сильно сцепив зубы, сквозь боль прощания, выдавила я. Не хотела, чтобы голос сломался. Слезы капали на его бледное лицо, размазывая кровь.       – Обещаю, что не отпущу вашей руки, если вы решитесь её взять, - вспомнила его сказанные слова, тогда на берегу океана. Когда наши сердца бились в такт, после жаркого, подобному лету в Индии, поцелуя.       И я взяла.       Крепко сжав, последовала за ним.       – В следующей жизни, Деви… Обещаю, я не отпущу твоей руки.              Наши взгляды пересеклись в последний раз. А после, прикрыв глаза, он тихо прошептал: – Я люблю тебя.

***

      Он просил отпустить его, уснув на сырой земле. А я не могла найти в себе силы, отойти хотя бы на шаг. Сколько прошло времени? Час? Два? Казалось, если я сдвинусь с места, последняя нить что связывала нас – порвется. Как же я смогу сдержать обещание?       Однако в будущем, мне придется вырвать тебя из своего сердца. Придется отпустить, несмотря на то, как сильно я захлебываюсь в слезах от боли. Придется собирать себя по кускам, делая вид, что я не рассыпаюсь, что я не разбита прошлым. Придется держать себя в руках, чтобы не сойти с ума от общих воспоминаний. Придется, если я хочу сдержать обещание, данное тебе. Придется, чтобы дать себе шанс двигаться дальше. Но пока…       Я молча легла рядом с его остывшим телом, надеясь, что если его похоронят здесь, то и меня следом. Пускай на могильных плитах, всегда будут свежие плюмерии.       Ведь я… Так и не смогу тебя забыть.