Раз, два, три - ёлочка гори!

      Актовый зал. Неважно МБОУ СОШ это, гимназия или лицей – актовый зал в каждой русской школе будто один и тот же. В нём ледяной фигурой застывает детство вместе с его сладким новогодним подарком, шумными песнями и играми, хороводом вокруг гигантской, высокой-высокой ёлки, которая на самом деле не такая уж и высокая, старшеклассниками дедами морозами, снегурочками и бабками ёжками. Мы все остаёмся там в своих милых костюмчиках: кто-то лисичка, кто-то мишка или волк, а кто-то зайчик.       6В как раз собрался в актовом зале. Казалось бы, взрослому и солидному шестому классу нечего делать на таком утреннике. Но особо творческие советники по воспитанию решили иначе. — Успокоились! — запищал школьный завуч Елен Санна. Никто Еленой Александровной её не называл – больно долго. — Как об стенку горох!.. — начала она визжать, отчаянно шлёпнув себя по бёдрам.       Возмущения завуча долетали до слуха Антона долго, они даже доплывали. Всё казалось таким медленным, вязким, плавным. Раннее зимнее утро за окном манило вернуться домой, в тёплую постель, и продолжить ночь крепким сном. Однако всё те же особо творческие советники по воспитанию, вроде Елен Санны, решили, что шестой класс обязательно должен участвовать в новогодней ёлке, и поэтому несчастный 6В общей сонной массой пришёл к нулевому уроку, чтобы отрепетировать праздник.       Пытаясь не заснуть, Антон внимательно рассматривал актовый зал. Он спускал вниз по переносице свои очки и останавливал взгляд на сверкающей мишуре. И искры этой мишуры разлетались в поле плохого зрения мальчика. А когда очки снова возвращались на своё место, длинная лента мишуры становилась чёткой и резала, обжигала глаза. Потом Антон снова спускал очки, но смотрел уже на бумажную разноцветную гирлянду, что висела ёлке. Она расплывалась в цветные кляксы, но потом опять собиралась в чёткие овальчики бумаги. Как удивительно разнообразен мир вокруг.       Так Антон не заметил важной перемены: противный писк завуча превратился в нежный, лирический звук скрипки. Шестиклассник видел перед собой только высокую и широкую ёлку. Он почти всем телом наклонился влево, и…вот она – Полина Морозова. — Ай! Дуррак! — огрызнулся Ромка. Мальчишки случайно ударились головами. — Прости.       Они вместе заворожённо смотрели на Полину. На её мягкую улыбку, опущенные веки с бархатными ресницами и очаровательно склонённую голову. Она медленно управляла смычком и качалась из стороны в сторону, из-за чего подол её школьного сарафана слегка развевался. Изящные фарфоровые пальчики умело скользили по струнам. Изредка Полина поднимала глаза на одноклассников, а потом снова опускала их, смущённо улыбаясь. А так хотелось уловить этот её лучезарный взгляд!.. Вся её фигура, все манеры, блеск глаз, волос, губ, лаковых туфелек или музыкального инструмента согревал сердце, восхищал каждого. Музыка закончилась. — Бррраво!!! — заорал Рома.       Кто-то из одноклассников с участием аплодировал, а кто-то просто бесился, свистел, гоготал. Это всё тоже было формой восхищения. Только она переросла в звериную зависть. — Спасибо, Полиночка. Теперь у нас выступление снежинки. Катюш, выходи. — сказала завуч.       Полина одобрительно кивнула и убежала за кулисы, предоставляя сцену однокласснице.       Вышла Катя Смирнова со своим танцевальным номером. Роль снежинки действительно была для неё. Красивая, но холодная. Без души. Катя тоже качалась из стороны в сторону, на ней был тот же школьный сарафан, те же лаковые туфельки. Не те были только взгляд и улыбка. Глаза сверкали зверино, ухмылка походила на оскал. Девочка не смущалась, а хотела смущать. И в конце одноклассники ещё более дико аплодировали, потому что не были вовлечены в выступление. — Спасибо. Теперь все идёте за кулисы и берёте свои маски. Потом выстраиваемся в хоровод. — приказала Елен Санна.       Антон и Рома рванули к сцене. Почему-то обязательно нужно было всё делать наперегонки. За кулисами было темно. Свет из зала проникал через бардовый занавес. Поэтому кулисы были окрашены в тёмный красный цвет. Всё пространство было уставлено стульями, на которых лежали коробки с мишурой, конфетти, шариками на ёлку. В одной из таких хранились детские карнавальные маски животных.       Пока Антон дошёл до коробки, все ребята уже разобрали своих зверушек. Он достал со дна коробки маску зайца и зачем-то обернулся. Никого не было. Здесь и сейчас было очень тихо. Но там, в зале, чувствовался девчачий смех, прыжки вокруг ёлки, и новогодняя музыка из некачественных школьных колонок. Занавес даже колыхался. Антон раздвинул кулисы и увидел ту самую картину, которую представил себе по звуку. Ребята весело прыгали вокруг ёлочки. — Раз, два, три – ёлочка гори! — кричали они. Мальчик поторопился снять очки, чтобы нацепить свою маску. — Раз, два, три – ёлочка гори! Он аккуратно начал выходить из-за кулис, смотря себе под ноги. — Раз, два, три – ёлочка гори! Антон поднял голову.       Весёлые звуки, смех продолжались. Но все его одноклассники стояли вокруг ёлки неподвижно и глядели на него сквозь прорези масок.       У Антона неприятно дрогнуло сердце. Вот Ромка в маске волка, вот Полина – лисичка, Бяша – сова. И другие тоже стоят, держатся за руки. Антон сначала не обратил внимания на ёлку. Пропала мишура, но осталась гирлянда, похожая на ту бумажную. Это были кишки.       Сильнейший звон пронзил голову мальчика, затуманив зрение. Что-то липкое подступало к горлу. — Раз, два, три – ёлочка гори! – зашептали ребята невпопад.       Раз.             Два.                   Три. Из-за ёлки появилась Елена Александровна. — Неправильно! — заорала она мёртвым голосом — Неправильно, твари!       Она начала приближаться к Антону. Бледная, худая женщина будто пробиралась сквозь тягучий воздух. — Почему не в кругу? — спросила она. Антон не мог ответить — Вы ещё ничего не понимаете, — злобно произнесла завуч, — вот когда вырастите… Ноги мальчика подкосились. — Когда вы вырастите… увидите мир, какой он есть!..