Как новый год встретишь, так его и проведёшь.

      Антон чувствовал себя необычно.       Прямо сейчас он сидит в квартире Арсения, в его кухне, и пьёт чай с ягодами, наслаждаясь ярким, любимым ароматом. За окном идёт снег, на кухне из освещения — гирлянда, которая висит на шторах. На губах застыла улыбка от тёплого чувства на душе, которое когда-то, ещё совсем недавно, Антона покинуло полностью. Кто бы знал, что через какое-то время он найдёт человека, с которым готов будет разделить свою жизнь? Который заставит его вновь сиять? С которым будет по-настоящему, искренне счастливым? Через пару часов новый год. Попов умчал в магазин за недостающими продуктами. Нет, у них не будет шикарного стола и празднования, просто по прихоти Антона тот побежал в магазин за колой без сахара, мандаринами и ещё какими-либо сладостями, ну или что-то в этом роде. Шаст допил чай как раз вовремя, он услышал, как открывается входная дверь. С той же улыбкой он поднялся со стула, выходя в коридор. Арс пришёл весь в снегу, довольный, с обещанным пакетом вкусностей. Антон подошёл к нему, оставляя нежный поцелуй на щеке, удерживая себя от желания растрепать волосы Арса, сжать его в своих объятиях и целовать. Целовать так нежно и при этом так страстно. Целовать его до сбившегося дыхания, целовать до того, пока губы не устанут нести на себе эти сладкие пытки. Взяв пакет, Шаст вернулся на кухню, разложил всё по полочкам и шкафчикам, необходимое убрал в холодильник. Взгляд удержался на бутылке шампанского, о которой он не говорил. Но решив ничего не спрашивать, Антон довольный вернулся в комнату, плюхаясь на кровать.

***

      Новогодняя суета была непривычна и незнакома Антону, так что даже сейчас, вместе с Арсением, они не запариваются над организацией какого-то праздника. Арс в общем-то предложил выпить по бокальчику шампанского, съесть какую-нибудь вкусность и просто валяться в обнимке. Возможно, выбежать на улицу ненадолго и по дурашливому совсем кидать друг в друга снежки; швырять друг-друга в сугробы; полюбоваться салютами не за свой счёт. И Антона такое предложение более чем устроило. Поставив стакан с колой на тумбочку, Шаст выпрямился, удобно усаживаясь, и смотря на Арса, задумчиво прикусил губу, перед тем как выдать: — А ты знаешь о такой традиции, как поцелуй в двенадцать часов? — Чего? — Арсений посмотрел на Антона с улыбкой, поднимая бровь, смотря с интересом. — Ну, знаешь, типа влюблённые парочки в двенадцать часов ночи, в новый год целуются. Типа романтика, типа любовь до гроба, все дела... Начать год с поцелуя с любимым человеком. — Хочешь повторить? — всё с той же улыбочкой спрашивает Арсений, ткнув Антона легонько пальчиком в ребро, за что тут же получил по рукам и услышал недовольное, очень даже наигранное и злобное «ай, придурок!». — А может и хочу? — Хотеть не вредно, Антош. Шастун закатил глаза, сложив руки на груди. Ничего Арс в романтике не понимает.

***

      Время медленно, но верно шло. На часах уже начало одиннадцатого. Арс лениво потянулся на диване. Они сидели в гостиной, сами того не понимая, зачем сюда вообще перебрались, если и в комнатке было хорошо. Зато здесь присутствуют нотки праздника. Ладно, Антон украсил весь дом Арса, так что эти нотки — повсюду. Но в гостиной она преобладала особенно, благодаря ёлке, которую вчерашним вечером Шаст так старательно украшал и пыхтел, постоянно придираясь к своим стараниям, пытаясь разместить все новогодние игрушки так, чтобы ёлочка «дышала» и была настоящей «красавицей». А Арс просто наблюдал, в голос угарая над несчастным, за что ему прилетали шарики (спасибо, что не стеклянные) и слова: «лучше бы помог, урод!», после чего со всей покорностью пошёл помогать Шастуну, перед этим нежно поцеловав его в щёки, чтобы лишний раз не прикончил и не засунул наконечник для ёлки куда-нибудь в непригодное для него место. — А-арс, — протянул Антон, разваливаясь рядышком с ним, тоже сладко потягиваясь. — М? — Тащи шампанское и бокалы. Пора начинать празднование. — Обалдел? Только одиннадцать часов, а он уже пить собрался. Сиди, алкашня. Мне с тобой спать ещё сегодня, не хочу перегаром дышать, — почти смеясь выговорил Арс, уворачиваясь от удара Антона, случайно сползая с дивана, прошептав лишь тихое «блять». — Это карма. На ноги встал и пошёл исполнять мой приказ. А то гляньте на него, расслабился совсем. Арсений несколько раз поклонился Антону, выдавая что-то вроде: «хорошо, мой повелитель, слушаюсь и повинуюсь», а после быстренько убежал на кухню, пока в него что-то вновь не прилетело. Есть у Антона привычка блядская... Швыряться вещами... Попов притащил шампанское, бокалы, после снова умчал на кухню, ничего не отвечая на выкрики Антона вслед. Вернулся Арс с закусками, поставив всё на небольшой столик. — Мне не нужно, чтобы ты или я опьянели за один-второй бокальчик. Нет уж, нет уж. Не так быстро всё. — Вот как. Заботливый какой, вы гляньте. Арсений сел обратно, рядом с Антоном. Взял бутылку шампанского, открыл её, начиная разливать напиток по бокалам. Шастун хлопал глазками и довольно улыбался, ожидая как будто бы команды: «можно», после которой он бы послушно взял свой бокал. Арс кинул взгляд на Шастуна и, не сдержавшись, заржал, поставив бутылку на стол, пока не разлил ничего на диван, на пол, на себя. — О, Господи, реально алкаш. Глазки то как блестят, ручки щас начнут трястись... — Идиот! Придурок! Ненавижу! — заражаясь искренним смехом Арса, Антон начал смеяться сам и совсем легонечко, будто бы поглаживая, начал бить Арса по плечу, от чего тот сильнее заливался смехом. Выдохнув и успокоившись, Арс подключил телефон к колонке, открывая свой плейлист, думая, что можно включить. Остановившись на «Сплин — Танцуй!», он откинулся на спинку дивана, блокируя экран телефона. Его взгляд уставился на Антона, который сидел рядом и смотрел точно также в упор на него. Тот совсем легонько подвинулся к Арсу, усевшись пониже и поудобнее, Шаст буквально прилёг в объятия Попова. Арсений оставил совсем лёгкий поцелуй на макушке, рукой осторожно поглаживая спинку Антона. Через пару минут отстранившись, они удобно уселись, ласково улыбнувшись друг-другу. Антон взял мандаринку с тарелки и сунул её Арсу. — Почисть. — Охереть. А сами мы не можем? — А ты мне для чего? — Тоже верно. Арс отдал почищенный мандарин Антону, а кожуру оставил на столе. Шаст довольно закинулся дольками мандарина, наслаждаясь слегка кисловатым, но при этом сладким соком. — Довольный гад. Надо было тебя помучить, слишком хорошо тебе. — Какой ты добрый, — дожёвывая мандарин проговорил Антон, беря ещё один, но уже очищая его самостоятельно, продолжая поедать. Арс взял свой бокал в руки, перелистывая какую-то песню, останавливаясь на «Jah Khalib — сжигая дотла», после чего сделал парочку, медленных глотков, поставив бокал обратно. — А между прочим, осталось двадцать минут до нового года, — сказал Арсений, смотря на Шастуна, который дожёвывал последнюю дольку мандарина. — О как, — Шаст взял свой бокал, который стоял нетронутым уже слишком долго для него, выпивая за раз весь, на что получил осуждающий взгляд Арса. — Ну что? Я не ты, я не буду растягивать надолго. Антон снова улёгся в объятия Арса, довольно подпевая песне, смотря в голубые глаза напротив: «Дай мне больше огня. Я переполнен тобою, ведь это больше, чем любовь. Больше, чем любая страсть, это больше, чем роман. Это сложно описать. Это можно заменить на дешевый суррогат, но я плотно подсел на тебя, и не слезу никак». Арс легонько ущипнул Антона, но довольно лыбился. Склонившись, он чмокнул того в нос, подпевая ему следующие строки. Убавив громкость в конце песни, Арсений ради приличия включил телевизор и поставил первый канал. Как раз должна начаться поздравительная речь с минуты на минуту. Пойдя на уступки Шасту, Арс взял бутылку шампанского, наливая Антону. Его же бокал всё ещё стоял полный. С начала речи они замолкли, смотря в экран телевизора, сдерживая ухмылки и смехуёчки с привычного «год был трудным», одними губами проговорив это, как заученную строчку стихотворения или же назойливой песни.       00:00. Куранты. Антон хотел взять свой бокал, но не успел. Арсений совсем осторожно, как-то по нежному взял его за лицо, уместив руки на затылок Шаста, притягивая к себе. Его губы накрыли губы Антона, совсем аккуратно сминая их, ожидая ответа от Шастуна. Долго ждать не пришлось. Антон улыбнулся сквозь поцелуй, отвечая Арсу, приобнимая его. Из головы пропали абсолютно все мысли, кроме одной, очевидной и так: «хочу провести с тобой всю свою жизнь». Шастун был почти уверен, что у Попова в голове то же самое. Шастун был уверен, что это его самое заветное желание, которое он может только просить у Вселенной. Ладонь Арсения легла на щёку Антона, ласково её поглаживая. Он по-прежнему целовал сладкие губы Шаста, не желая отстраняться от него, наслаждаясь им. Ничего не волновало, всё вокруг утратило значимость в моменте. На мгновение отстранившись, Арс осторожно перетянул Антона, усаживая его к себе на колени, после чего вновь прильнул к его губам, целуя. Они слышали, как за окном гремели салюты, но это уже не имело никакого веса. Музыка перестала их интересовать тоже. Лишь телевизор стал лишним раздражителем и, оторвавшись ненадолго, Арс выключил его, возвращаясь вновь к поцелую. Дышать было труднее, становилось так жарко, душно, но при этом так хорошо, до безумия хорошо, что прервать этот поцелуй — главная ошибка; смертельный грех, который не будет прощён Богом. Арсений ненавязчиво завёл горячие ладони под растянутый свитшот Антона, обжигая тело своими прикосновениями, заставляя того слегка выгнуться, покрыться кожу приятными мурашками. Поглаживая нежную кожу под кофтой, Арс всё ещё выцеловывал Антона с нежностью, лёгкой страстью. Отлипнув от его губ, он прильнул к шее Шастуна, покрывая её нежными, влажными поцелуями, зацеловывая каждый сантиметр кожи, совсем легонько, не больно прикусывая, тем самым выбивая приглушённый стон Антона. Шаст легонько сжал плечи Арсения, закусывая губу, пока тот безжалостно расправлялся с его шеей, оставляя множество поцелуев, лёгких укусов. Но как бы сильно тот не старался, всё равно срывался на слышные только Арсу стоны. И, по всей видимости, это стало последней каплей для Попова. Тот осторожно поднялся с дивана, на руках удерживая Шастуна, уходя в спальню.       Зайдя в комнату, Арсений осторожно уложил Антона на постель, нависая над ним, возвращаясь поцелуями к шее. Отодвинув горловину свитшота, Арс оставил поцелуй в ямочке между ключицами, после чего вернулся к лицу, зацеловывая и его, чмокая вновь сладкие губы, в перерывах шепча ему комплименты и нежные слова. Антоном хотелось наслаждаться. Им хотелось дышать. Им хотелось любоваться. Ему хотелось дарить всю ласку и любовь. Всю нежность и заботу. Отдаваться полностью, лишь бы тот чувствовал то, что Арс любит. Любит, как никого другого. Любит так сильно, что ни с чем не будет сравнимо. Шастун тяжело дышал, он чувствовал, как щёки слегка жжёт, а тело отзывается на все эти приятные ласки лёгкой дрожью. Ему было до невыносимости хорошо. Хотелось закрыть глаза и наслаждаться. Он доверял Арсению, как никому другому. Он был уверен в нём, как ни в ком другом. Всё, что происходит сейчас с ними в этой комнате — самое правильное, что вообще могло бы происходить. Арсений слегка отстранился, прося Антона приподняться, стягивая с него свитшот, откладывая его в сторону. Он оглядел тело Шаста, укладывая осторожно обратно, нависая и прошептав на ухо лишь одно «невероятный», игриво куснув за мочку. Спускаясь поцелуями ниже, Арсений добрался до груди, покрывая нежными поцелуями кожу. Он обхватил губами сосок, ласкал его языком, изнывался над телом Шастуна, лаская другой сосок пальцем, выбивая этими действиями тихие стоны, которые Антон уже даже не пытался сдержать — смысла не было, ведь Арсений настоящий гад, найдёт миллион и один способ выбить ещё. Отстраняясь, поцелуями Арс перешёл к животу, на что Шаст среагировал, втягивая его. Попов приподнялся, недовольно оглядывая Антона, на что тот вопросительно смотрел в ответ. — Не втягивай. Я люблю в тебе всё и животик не исключение. Расслабься, пожалуйста. И вернувшись к поцелуям, Арс легонько куснул Антона за живот за проделанное им, после чего вновь зацеловывал и место укуса тоже. Шастун не мог выносить этих сладких, мучительных пыток. Голова кружилась, ни одной мысли не осталось. Он хватался руками за простынь и тут же расслаблял ладони, покусывая губы. Арсений отстранился, поднимаясь, стягивая со своего тела футболку, откидывая её куда-то туда, где валялся свитшот Антона. Уместив руку на резинку пижамных штанов Антона, Арс выжидающе на него посмотрел, выжидая разрешение. И увидев лёгкий, но неуверенный кивок, не поспешил стягивать. Он убрал осторожно руки, аккуратно нависая вновь, смотря в глаза Антону. — Антон. — Что? — Ты не уверен? Нервничаешь, боишься? Пока мы можем остановиться — скажи мне сразу, — Арсений оставил нежный поцелуй на щеке, с беспокойством и мягкостью смотря на Шаста. — Нет, Арс, я не хочу, чтобы ты останавливался. Только не останавливайся, нет. Нервничаю — да, переживаю. Но... Я в действительности хочу тебя. Хочу этого. Я готов. Арсений оставил короткий поцелуй на губах Антона, кивая ему. — Я тебя услышал. Давай договоримся: тебе не нравится то, что я делаю — ты сразу мне говоришь, просишь прекратить. Тебе неприятно — ты, опять же, сразу мне говоришь и мы прекращаем. Ты ничего не терпишь, ясно? Антон снова кивнул, стараясь улавливать всё, что говорит ему Арс, хоть мозг явно поплыл и состояние было затуманенно возбуждением. Попов вновь прильнул к губам Антона, целуя его, бессовестно и нагло проникая языком, углубляя тем самым поцелуй. Шаст тихо промычал, наслаждаясь моментом, но Арсений достаточно быстро отстранился, вызывая тем самым разочарованный стон, что слегка позабавило его. Вспомнив о том, что купленные на тех выходных смазка, презервативы лежат в ящике, в шкафу, Арс поднялся с постели. И на возмущённое «э-э, куда?!», он лишь тихо рассмеялся, сказав, что передумал. Но потом поняв, что такое может прозвучать не очень в их обстоятельствах, быстро, моментально прибавил «шутка», продолжая лучезарно улыбаться. Достав из ящика необходимое, Арс вернулся на постель, удобно усаживаясь. Он вернул руку на резинку пижамных штанов Антона и уже не спрашивая, аккуратно стянул их с него, убирая в сторону. Арс провёл ладонью по бедру Антона, мягко поглаживая, поднимаясь аккуратно выше, стягивая и нижнее бельё, после чего Шаст смущённо отвернул голову, прикрывая ладонями своё лицо. Арс оглядывал Антона с чистым, настоящим восхищением. Никого красивее он не встречал. И даже не хочет думать о других. Не хочет никого больше встречать. Ему не нужен никто, кроме Антона. Такого родного, милого, самого любимого, нежного, красивого. — Тоша, — шёпотом позвал его Арс, осторожно убирая ладони Антона. — Чего ты, м? Мой самый красивый мальчик. Антон готов был взвыть. Ему сносило крышу от всего: от смущения, от такого нежного Арса, от близости. Его разрывало от переполняющих чувств, от эмоций. Арсений уместил руки вновь на бёдрах Антона, совсем аккуратно, но при этом немного настойчиво раздвинул его ноги, усаживаясь между. Взяв в руки смазку, Арс выдавил нужное количество на пальцы, смотря на Антона, который нервно покусывал губу. Возможно, Попов бы сам поддался волне переживаний. Хотелось ведь, чтобы всё прошло хорошо; было страшно причинить случайно боль Шастуну, было стрёмно, что что-то пойдёт не так, как надо. Но ему никак нельзя тревожиться в моменте, учитывая, что на нём сейчас буквально лежит вся ответственность. Он ввёл первый палец, осторожно, неспешно начиная растягивать Антона. Тот сорвался на тихий стон, тут же закусывая губу. Арс старался проделывать всё с невероятной нежностью, старался не торопиться и давать как можно больше времени на привыкание, дабы не причинить дискомфорта. Шепча комплименты и нежности, со временем Арс ввёл второй палец, что выбило более громкий стон со стороны Шаста и заставило закусить губу Арсения, у которого терпение тоже было на исходе, а желание сильнее. — Нормально себя чувствуешь?... — Арсений смотрел на Антона, стараясь понять, убедиться в порядке ли тот, но решил, что уточнить будет более правильным выбором. — Да. Арс протяжно выдохнул, добавляя аккуратно третий палец, следя за реакцией Шастуна. Убедившись, что всё нормально, он продолжил растягивать, подготавливать его и, вскоре, убедившись, что достаточно, вытащил пальцы, беря упаковку презервативов, лежащую рядом. Достав пакетик, Арс открыл его, убирая всё лишнее, натягивая на член, после смазывая его дополнительно. Арсений навис над Антоном, чмокая его в губы, после щёки и нос. Отстранившись, Арс начал медленно, осторожно входить, стараясь не торопиться и обходиться без резкости, останавливаясь, не продвигаясь вперёд, давая Антону привыкнуть к тому, что есть сейчас. Шаст тяжело дышал, чувствовал, как горело лицо. Он кусал нижнюю губу, чувствуя себя необъяснимо. Ему было непривычно, он чувствовал себя странно, но при этом ему было ужасно хорошо. Ему было в кайф думать об Арсении, ему было в кайф осознавать, что всё это происходит именно с ним. Выждав пару минут, Арс продвинулся дальше, наклоняясь, чмокая Антона вновь в губы. Он склонился к уху, шепча: «ты в порядке?» и получив «да», он чмокнул с нежностью в ушко, склонившись к шее, оставляя поцелуй и на ней. Постепенно Попов начал двигаться, закусывая себе губу, подбирая совсем неспешный темп, любуясь Антоном, вслушиваясь в его тихие редкие стоны, наслаждаясь им целиком. Почувствовав, как Антон обвил талию Арса ногами, Попов легонько улыбнулся, игриво кусая за шею, слегка увеличивая темп, но стараясь не придавать своим толчкам жёсткости, резкости, стараясь проделывать всё также осторожно. Антон поймал губы Арсения, целуя его, срываясь на стоны в поцелуй, а Арс наслаждался, не думая даже отстраняться. Попов тихо прошептал в губы «мой», слабо улыбаясь, чмокая вновь в них, после заглянул снова в зелёные глаза. Арс готов был утонуть в них. Раствориться. Пропасть. Срываясь на стон с последним толчком Арса, Антон заканчивает себе на живот, тяжело дыша. Попов практически следом заканчивает за Антоном, тихо промычав, впиваясь в губы за очередным поцелуем. Он целовал ласково, но при этом добавляя настойчивости. Отстранившись, он зашептал тихое «люблю», мягко поглаживая щёку Антона. Осторожно Арсений поднялся, выходя из него, снимая использованный презерватив и, поднявшись, пошёл за салфеткой, вытирая заботливо живот Шастуна, приводя его в порядок. Выкинув мусор, заодно выключив всё в гостиной и ухватив с собой телефон, Арс вернулся обратно, укладываясь рядом с Антоном, притягивая его к себе, обнимая нежно. Он накрыл их одеялом и оставил лёгкие поцелуи на лице Шаста. Пока они нежились и наслаждались компанией друг-друга, у Арса вдруг неожиданно зазвонил телефон. Напугавшись от неожиданности, Попов взял его и увидел, что ему звонит Матвиенко, ещё и по видео связи. Недовольный Арс ответил на звонок, не выпуская Антона из объятий. Он недовольно смотрел в камеру, показывая тем самым Серёже, что тот явно не вовремя позвонил и вообще, сходил бы тот на хуй. — Ой, ну... Как новый год встретишь, так его и проведёшь, — бросил Матвиенко, чтобы это не значило, после чего сбросил звонок. Арсений и Антон переглянулись, тут же начиная смеяться. Раз на то пошло, то у Арсения и Антона никаких возражений не найдётся на этот счёт. Убрав телефон и поставив его на беззвучный, Арс крепко обнял Антона, целуя его в лоб, прижимая к себе, ласково поглаживая по спине, постепенно проваливаясь в сон с мыслью, что это самый лучший новый год за всю жизнь.