Лето между строк

Жара стояла невыносимая. Воздух, казалось, дрожал над тропинками, а цикады стрекотали так громко, что хотелось зажать уши. Чанбин сидел на старой лавке у дома своей бабушки, бездумно глядя на узкую пыльную дорогу, которая терялась где-то за холмами. Здесь всё было чужим: запахи, звуки, даже цвет неба. Он ненавидел это место. Когда отец отправил его сюда «подышать деревенским воздухом», он даже не попытался оспорить это. Было бесполезно. Каждый их разговор превращался в ссору, и Чанбин уже давно привык просто молчать. Проще согласиться, чем снова слышать, как отец называет его «слабаком» или «неудачником». Его дни здесь проходили одинаково: он помогал бабушке по хозяйству, рубил дрова, кормил кур и старательно избегал контакта с деревенскими. Бабушка была рада его приезду, но между ними всегда стояла тень чего-то недосказанного. Она смотрела на него с тревогой, но молчала. И он тоже.    *** Чанбин снова оглядел дорогу. На горизонте появилась знакомая фигура. Велосипед с громким скрипом катился вниз по склону, и в седле сидел тот самый парень, который несколько дней назад врезался в него. Феликс. Они познакомились случайно. Точнее, Феликс влетел в его жизнь буквально. Это было на третий день после приезда, когда Чанбин сидел на той же лавке, слушая музыку в наушниках. Он не заметил, как велосипед свернул с тропинки, и в следующий момент почувствовал сильный удар. Он рухнул с лавки, а рядом с глухим звуком приземлился велосипед. — Чёрт, извини! — раздался хрипловатый, но удивительно радостный голос. Чанбин сел, потирая плечо, и увидел парня, который смотрел на него снизу вверх, сидя на траве. Его рыжеватые волосы были растрепаны, а лицо украшали веснушки. Летний свет обжигал глаза, и Феликс казался слишком ярким, слишком живым для этого места. — Ты в порядке? — повторил он, улыбаясь так, будто не заметил раздражения Чанбина. — Ты вообще смотреть умеешь, когда едешь? — огрызнулся тот, поднимаясь на ноги. Феликс рассмеялся, будто его ни капли не смутил резкий тон. — Могу, но дороги тут такие скучные. Слишком много пыли, мало поворотов. — Ага, и вот результат, — буркнул Чанбин, стряхивая с одежды пыль. Феликс, не вставая, продолжал смотреть на него с интересом. — Ты, наверное, приехал к кому-то на лето? — спросил он. — С чего ты взял? — Я тут каждое лето, почти всех знаю. А тебя не знаю. — И что с того? — Просто интересно, — пожал плечами Феликс, вставая и поднимая свой велосипед. — Меня зовут Феликс. Если захочешь развлечений, найдёшь меня на поле за рекой. Он махнул рукой и скрылся за поворотом.     *** Следующие дни Чанбин провёл в попытках избегать встреч с этим странным солнечным мальчиком. Но, как назло, Феликс появлялся отовсюду. Иногда он сидел на краю моста, болтая ногами над водой. Иногда ехал на велосипеде, громко смеясь над чем-то, что говорил один из его друзей. Иногда просто лежал на траве под деревом, закинув руки за голову. Феликс был везде. Однажды утром, когда Чанбин колол дрова за домом, он снова услышал знакомый голос. — Ты всегда такой мрачный? Чанбин обернулся и увидел Феликса, который стоял, прислонившись к забору, с корзиной ягод в руках. — Тебя не учили, не лезть в чужие дела? Феликс улыбнулся, как будто ему только что сделали комплимент. — Учили. Но это скучно. — А ты что здесь делаешь? — Несу бабушке клубнику. Она живёт вон там, пару домов от сюда. И, кстати, я подумал, что тебе нужно немного расслабиться. — С чего ты это взял? Феликс подошёл ближе, протянул ему одну из ягод и тихо сказал: — Потому что ты выглядишь так, будто всё время держишь себя на цепи. Позже, когда жара немного спала, они снова встретились у реки. Чанбин не понимал, почему он согласился пойти туда, где его мог найти Феликс. Но что-то в этом парне было таким странно притягательным, что он не смог отказаться. — Ты когда-нибудь пробовал ловить рыбу руками? — спросил Феликс, снимая кроссовки и заходя в воду. — Нет. — Сейчас научу. Чанбин сел на берег и смотрел, как Феликс ловко двигался по колено в воде. Его движения были быстрыми, но в то же время расслабленными. — Ты ведь из Сеула, да? — вдруг спросил Феликс, выпрямляясь. — И что? — Я тоже. Забавно, что мы встретились здесь, это довольно дальняя и забытая людьми деревня. Феликс снова замолчал, но Чанбин чувствовал, что за его словами скрывается что-то большее. — Ты вообще всех так достаёшь? — спросил Чанбин, пытаясь перевести разговор. Феликс рассмеялся. — Только тех, кто выглядит так, будто им это нужно. — Ты слишком много обо мне не знаешь. — А ты слишком много о себе не говоришь. ****   Солнце почти село, оставив небо ало-золотым. На горизонте мелькали силуэты деревьев, отражаясь в реке. Чанбин сидел на том же месте, что и вчера, его руки были скрещены на груди, а взгляд устремлён вдаль. Он чувствовал приближение Феликса задолго до того, как услышал его шаги. — Ты опять здесь, — сказал Феликс, присаживаясь рядом. — А ты опять нашёл меня, — пробормотал Чанбин, но в его голосе не было раздражения. Феликс усмехнулся. Он сел, скрестив ноги, и положил локти на колени, словно собирался задержаться надолго. Между ними повисло молчание, но оно не было неловким. — Здесь красиво, правда? — сказал Феликс, глядя на воду. Чанбин кивнул. — Особенно, когда тихо. Феликс слегка усмехнулся, уловив скрытый подтекст, но ничего не ответил. Вместо этого он сорвал травинку и стал машинально вертеть её в пальцах. — Ты всегда такой? — спросил он, не поднимая взгляда. — Какой? — Замкнутый. Отстранённый. — Может быть, — ответил Чанбин, не оборачиваясь. Феликс не торопился. Он внимательно смотрел на Чанбина, словно пытаясь понять, где именно в этом человеке скрыта его боль. — Знаешь, — наконец произнёс он, осторожно подбирая слова, — мне кажется, ты не просто отстраняешься. Ты боишься, что кто-то увидит тебя таким, какой ты есть. Чанбин напрягся. — Ты о чём? Феликс покачал головой. — Ничего. Просто мысль. Тишина затянулась, но на этот раз она казалась немного более напряжённой. Феликс снова заговорил, но на этот раз его голос стал тише, чуть менее уверенным. — В средней школе, я был совсем другим. Чанбин, который до этого момента смотрел в воду, бросил на него быстрый взгляд. — Каким? — Ярким, — ответил Феликс, слабо улыбнувшись. — Я любил выделяться. Никогда не стеснялся смеяться громче других, говорить, что думаю. Всегда был таким… открытым. — И что? — Чанбин чуть нахмурился. Феликс вздохнул. — Это не всем нравилось. Он опустил взгляд на свои руки, которые теперь беспокойно теребили травинку. — Они называли меня «солнышком», но не в хорошем смысле. Знаешь, таким, каким ты меня называл бы, если бы хотел унизить. Они смеялись над моим голосом, над тем, как я улыбаюсь. Говорили, что я “не такой”. Чанбин ничего не сказал. — А потом было только хуже, — продолжил Феликс, стараясь говорить ровно. — Однажды они испачкали мой рюкзак краской. Просто взяли и облили его. Другой раз заблокировали шкафчик, чтобы я не смог переодеться на урок физкультуры. Он замолчал, подбирая слова. — А однажды они повесили записку мне на спину. «Педик». Я не знал об этом, пока кто-то из девочек не сказал мне. И знаешь, что самое обидное? Я даже не мог ответить. Я не хотел давать им повод. Чанбин сжал кулаки. — И ты просто молчал? Феликс посмотрел на него, в его взгляде было что-то усталое. — У меня был парень, — тихо произнёс он. Эти слова прозвучали, как гром среди ясного неба. — Что? Феликс горько усмехнулся. — Его звали Хёнжин. Он был частью этой компании. Чанбин резко обернулся к нему. — Ты шутишь? — Нет, — Феликс покачал головой. — Мы встречались тайком. Он говорил, что я ему нравлюсь, но… он боялся. Боялся, что кто-то узнает. Феликс сглотнул, его голос стал немного тише. — Они издевались надо мной, а он молчал. Стоял рядом и молчал. Иногда даже смеялся с ними. Чанбин почувствовал, как что-то ёкнуло внутри. — Почему ты это терпел? Феликс горько улыбнулся. — Потому что я думал, что это — любовь. Он замолчал, будто не зная, стоит ли продолжать. — Мы встречались по вечерам, когда никого не было. Иногда он приходил ко мне после того, как они весь день смеялись надо мной. И каждый раз я думал, что, может быть, завтра всё изменится. Чанбин смотрел на него, не зная, что сказать. — Знаешь, что самое ироничное? — продолжил Феликс. — Я всё равно его любил. Даже тогда, когда он делал мне больно. На какое-то время оба замолчали. Ветер шевелил траву, а река тихо плескалась о берега. — А ты? — вдруг спросил Феликс, оборачиваясь к Чанбину. — Что я? — У тебя… кто-нибудь был? Чанбин отвернулся. — Нет. Феликс не торопился, не пытался заставить его говорить. Он просто ждал. — Мой отец, — начал Чанбин после долгой паузы, — всегда считал меня слабаком. Говорил, что я «не мужик». Его голос стал жёстче. — Он кричал на меня за всё: за оценки, за то, что я не мог постоять за себя, за то, что я не такой, как он хотел. Он замолчал, стиснув зубы. — А однажды он узнал, что… — Чанбин запнулся, его голос стал хриплым. — Что мне нравятся парни. Феликс затаил дыхание. — Что он сделал? Чанбин усмехнулся, но в его улыбке не было ни капли радости. — Сказал, что у меня больше нет отца. Молчание повисло между ними. Феликс хотел что-то сказать, но понимал, что любые слова сейчас будут лишними. Вместо этого он аккуратно дотронулся до руки Чанбина, слегка сжал её. Чанбин не отдёрнул руку. Это было их первое прикосновение. И в этом жесте было то, чего слова не могли бы передать. Ветер сменился на более прохладный, шелестя травой и унося с собой раскалённый зной дня. Феликс поднял голову к небу, на котором уже начинали загораться звёзды. Они сидели у реки, словно время остановилось, но по ощущениям это была целая вечность. — Уже поздно, - пробормотал Чанбин, опустив взгляд на свои руки, которые он бессознательно сжимал в кулаки. — Думаешь, бабушка волнуется — с лёгкой улыбкой спросил Феликс, переводя взгляд на него. — Волнуется. Всегда волнуется. — Её так легко заставить волноваться, — пробормотал Чанбин, вставая. — Я провожу тебя. Феликс встал вслед за ним, стряхивая травинки с коленей. — Это необязательно... — Настаиваю, — коротко ответил Чанбин. Они молча пошли по пыльной дороге, освещённой тусклым светом луны. Лишь стрекот сверчков нарушал тишину. Феликс шёл чуть позади, разглядывая очертания деревьев, которые поднимались над дорогой, будто пытаясь укрыть их своими кронами. Но вскоре эта тишина была разорвана громкими голосами. — Эй, Ли Феликс, куда это ты направляешься? - донёсся позади насмешливый голос. Феликс напрягся и остановился. За ним шли трое — Джунсу, высокий и худощавый, Мёнгван, который всегда выглядел так, будто ищет, к чему бы придраться, и коренастый Хансоль, чей хриплый смех можно было узнать издалека. Феликс обернулся, его улыбка исчезла. ー Оставьте меня в покое，- спокойно сказал он, хотя внутри ощутимо напрягся. — А ты что, теперь слишком важная персона, чтобы не здороваться? — ухмыльнулся Мёнгван, обгоняя Джунсу. — Пожалуйста, не начинайте, -попросил Феликс, стараясь говорить ровно. — "Не начинайте", - передразнил Хансоль. — Ты всё такой же. Думаешь, что лучше нас? Чанбин, который шёл впереди, услышал чужие голоса и остановился. Он резко развернулся, успев увидеть, как Феликс отступает на шаг назад. — Чего пристали к нему? - голос Чанбина был резким, хриплым, словно лязг металла. Хулиганы обернулись к нему, удивлённо глядя на незнакомца. — А ты кто такой? — прищурился Джунсу, скрестив руки на груди. — Друг, - отрезал Чанбин, вставая между ними и Феликсом. Феликс посмотрел на его спину с легким удивлением, но не сказал ни слова. — Друг, значит? - Джунсу фыркнул, подходя ближе. — Ты выбрал не ту компанию, приятель. — Уверен, что это не тебе решать, - спокойно ответил Чанбин, хотя его голос был пропитан скрытой угрозой. Словесная перепалка становилась всё ожесточённее. Чанбин не уступал, удерживая трёх парней на расстоянии. Но всё закончилось быстро: Джунсу сорвался и ударил Чанбина кулаком в лицо. Чанбин качнулся назад, но устоял. Вместо страха или боли, в его глазах зажёгся гнев. — Это всё, что ты можешь? - усмехнулся он, сжимая кулаки. Драка началась почти мгновенно. Феликс закричал, прося их остановиться, но никто не слушал. К счастью, с другого конца улицы появились Чан, Минхо и Сынмин. — Джунсу! — громко крикнул Чан. — Ты что, совсем? Все четверо обернулись на голос. Чан, с его высоким ростом и уверенной осанкой, смотрел на них с таким выражением, что даже Джунсу немного побледнел. — Домой. Немедленно, — строго сказал Чан, и его слова прозвучали, как приказ. Джунсу что-то пробормотал, но отступил, махнув своим друзьям, чтобы те шли за ним. Когда хулиганы скрылись из виду, Чанбин вытер кровь с рассечённой брови и посмотрел на трёх подошедших парней. — Всё в порядке? — с беспокойством спросил Сынмин, стоя чуть позади Минхо. — В порядке, - буркнул Чанбин, пытаясь сохранить лицо. — Это Чанбин, - быстро представил его Феликс. - Он впервые в нашей деревне. Спасибо, что пришли. Чан кивнул, оглядев Чанбина. — Ты довольно крепкий для новенького. — Бывает, — коротко ответил Чанбин, отворачиваясь. — Пойдёмте, - сказал Феликс, указав дорогу. Чан, Минхо и Сынмин проводили их до дома Феликса. Друзья попрощались, пожелав спокойной ночи. — Нужно обработать раны, - мягко сказал Феликс, глядя на лицо Чанбина. — Не стоит... — Я настаиваю, — Феликс не отступал. Они зашли в дом, и Феликс быстро объяснил ситуацию своим родителям, назвав Чанбина другом. Он взял аптечку и повёл его в свою комнату. — Садись, — сказал Феликс, указывая на кровать. Чанбин нехотя сел. Феликс аккуратно обработал рассечённую бровь, а затем взялся за стертые костяшки. — Ты терпеливый, - заметил он, улыбаясь. — Привык, - пробормотал Чанбин, стараясь не смотреть ему в глаза. Феликс замер на мгновение, а затем тихо добавил: — У тебя красивые глаза. Очень глубокие. Тёплые, как корица. Чанбин поднял на него взгляд, затаив дыхание. Сердце словно замерло, а затем бешено забилось в груди. — Спасибо, - прошептал он, отвернувшись. Феликс улыбнулся, опустив глаза. — Хочешь остаться? Не хочу что бы те трое добрались до тебя. — Не стоит. Я в порядке. Феликс не стал настаивать. Чанбин попрощался и направился домой, стараясь идти как можно тише, чтобы не разбудить бабушку. Дома он быстро принял душ, смывая пыль и кровь. Лёжа на кровати, он смотрел в потолок, не в силах заснуть. В голове звучали слова Феликса, его голос, его взгляд, комплимент. "Он хороший. Ему можно доверять", - подумал Чанбин. С этой мыслью он медленно погрузился в сон.