Жених разрешил

— И к тому же, мне жених разрешил — Дамира посмотрела на Диму умоляющим взглядом. Брат и отец нависали над ней, отрезая пути к отходу. Сейчас, можно сказать, решалась ее судьба, это соревнование могло перевернуть всю ее жизнь. В таких ситуациях не думают дважды. Но Федорцов с тех пор подумал об этом уже не дважды и не трижды. «Жених разрешил...жених...» — разве не бред? Им обоим не больше 20 и встречаются они только пару месяцев. Бессмыслица какая-то. Просто нужно было убедить их отпустить Дамиру на матч. Только и всего. Но почему тогда так тянет где-то в груди, странно отдавая в живот? Жизнь Димину сложно назвать полной романтики и любви. В средней школе он даже не был уверен, что знал своих одноклассниц по именам, не то что строить какие-то отношения. Он не был одиноким или что-то в этом роде, даже не близко! Пацаны в школе, с которыми можно сгонять в столовку за сосиской в тесте и клан в монстрах, с которыми прошли, кажется, миллион каток. Но почему-то, когда очередной кореш писал что-то вроде «сегодня не могу, обещал в киношку с Катей сходить» или «не, я в этот раз с девушкой отмечаю» действовали как удар в плечо. Не больно, но, если стоишь неустойчиво, сбивает с ног. В старшей школе справляться с этим стало еще труднее, потому что пришло осознание: может быть, он просто не главный герой в этой жизни? Он никогда не один, но и не первый выбор ни для кого. Ни в самом конце, ни в начале и даже не в центре. Хороший хоккеист, но никогда не в первой пятерке, хороший геймер, но не достаточно для команды профи, добрый и смешной парень, но всегда только друг и ничего больше. Смириться с этим было сложно, но Дима справился. И был благодарен. Его жизнь лучше многих. Нужно только продолжать быть веселым, беспроблемным, ненавязчивым — вот и все. Это ответ. Ведь в глубине души он чувствовал, ослабь он хватку, сними улыбку с лица и может произойти самое страшное — никто и не заметит. Все будут заняты более важными делами и просто не обратят внимания. И он старался. Это хорошо у него получалось. В университете мало что изменилось. Жить с Крепчуком было совсем неплохо. Он классный и редко бывает дома, так что проблем с личным пространством у Димы не было никогда. А если он уходит в соседнюю комнату с пачкой презиков, когда вы собирались заказать пиццу и отметить сданную сессию — велика ли беда? Звуки ударов секиры по монстрам в наушниках заглушат тихий скрежет, который слышится где-то на задворках ума. А игнорировать ноющее сердце — это, можно сказать, уже его сверхспособность. К 20 годам Федорчук уже все про себя знал. В нем нет ничего особенного. Он не умный, не красивый и не уникальный. Он просто есть. В конце концов, в жизни же тоже должны быть npc-шки. И на том спасибо. Когда Дима встретил Дамиру, он не услышал ангельского пения или фанфар. Он даже не успел подумать ничего особенного. Только что-то вроде «красивые волосы» или «глаза какие огромные». Просто не хотелось отводить взгляд. И прекращать улыбаться. Прошло только пару секунд до того, как он заметил, что по-дурацки пялится на сестру сокомандника. Еще сколько-то нетривиальных когнитивных усилий, чтобы понять, что она тоже смотрит на него. И тоже улыбается. Он фотографировал ораву ее родственников вместе с командой, за камерой больше никого не было, так что ошибки быть не могло. Это на него она смотрит. Это на него она так смотрит. Фотографии сделаны, все разошлись, но станное чувство внутри не прошло. Он нашел ее ВК. Но отрицание не заставило долго себя ждать и он быстро убрал лайк с фотки, на которую, как оказалось, смотрел с самым дурацким видом последние несколько минут. Что за бред? Разве она не может найти себе кого-то получше (это не так и сложно)? Разве уже не нашла? — «Чего лайк убрал? Разонравилась?» — и Федорцова захлестнуло теплой и сверкающей волной. Глупо? Да кому вообще есть дело? Скрежет в мозгу затих, а сердце расширилось примерно раза в три. Хоккеисты много тренируются в зале, но лучшего упражнения на грудь он, кажется, не знает. Дима — простой человек. Ему не нужно много думать, чтобы сделать вывод или принять решение. Для него все просто — последние месяцы были лучшими в его жизни. Может быть, это и преувеличение, но каждый раз он украдкой от себя спрашивал: «Неужели это в первый раз, когда меня и правда видят». Без условностей, компромиссов, недосказанностей. Когда он смотрит на нее, ему кажется, что он может сказать ей все: и в какой пещере хранится самый сильный артефакт, и как тепло его сердцу, когда она берет его за руку, и как постепенно в голове закрепляется простая мысль: он не один. Как он постепенно пробует новые слова «милая», «моя», «пупсик» (сомнительно, но окэй), «молодчица», «любимая» и удивляется — как легко все это получается. Когда он целует ее, затихают последние жалкие голоса сомнений. Когда она сидит перед ним и чуть не плачет, рассказывая, что ей пришлось уйти из дома из-за того, что отец и брат не отпускают на турнир, который станет для нее пропуском в настоящий (кибер)спорт, он готов сделать все, что угодно, лишь бы снова увидеть ее мягкую улыбку. Поэтому, когда нужно подыграть и сказать отцу Дамиры, что все серьезно и свадьба будет, Федорцов не долго думает. К тому же, это как минимум на половину правда. Все серьезно, ведь когда он смотрит на нее, он видит будущее — их будущее. Сможет ли он оправдать ее ожидания? Не разочаровать? Вдруг однажды она все-таки поймет, что он слишком прост и скучен для нее. А чего удивляться — он слишком прост и скучен даже для самого себя. Он думал обо всем этом миллион раз, но рой вопросов, как рой пчел улетает, только он зарывается носом в ее густые длинные волосы. Кто знает, что будет дальше? По предварительным оценкам, никто. Но кому вообще есть до этого дело? Дамира вернется и они обязательно об этом поговорят. А пока: — Сколько гостей со стороны жениха? Эти вопросы мы будем решать только вместе. Я люблю Дамиру и хочу женится на ней, но без нее мы такое обсуждать не будем. - уверенно отвечает он отцу и брату своей ненастоящей? будущей невесты.