Воронята.

Ветер покачивал кроны деревьев в далёком и темном лесу. Его опавшые листья бегали по земле, разнося слухи о произошедшем в глуши леса. Пролетая кучу корявых деревьев, с виду мёртвых, но на деле живее некоторых «живых», и пролетая мимо, зацепая их ветки, ветер долетал до дома, стоящего в самой середине леса. Дом, с вычурными стенами и не хило отделанной крышей. Дом с мозаичными окнами и красивыми подоконниками. Он обвивал этот дом, слушая суматоху внутри, стучал в окно и двери, желая узнать причину неупокоения внутри. Он выбивал прекрасные окна, наконец-то проникая в дом и узнавая настоящую причину шептаний листьев этого леса. Внутри дома было прекрасное убранство. Особые, винтажные стулья и столы. Фарфоровые кружки на столах, с кружевным узором. Медвежья шкура вместо ковра. В каждой комнате было по своему домашне, и жутко одновременно. Ветер облетал каждую комнату, и почти в каждой мельтешили сороки, разнося новые слухи "-Близнецы у неё! Да! Два мальчика! -что вы! Что вы! Их там четверо! Вы что не слышите крики? Четыре горла орет! Черт бы побрал их, как мы будем справляться! -ах..а она то! жива ли она? Графиня то! Как могла четвёрых родить. Ее мать одну ее еле еле! И то скончалась. Так и было, да-да-да" Сороки с человеческими лицами и черно белыми фартуками разносили абсолютно разные вещи. Вот уже, мать графини и не умирала при родах, вот при родах умерла и графиня. Правды среди сорок не было совсем, в тоже время она витала вокруг них в перьях, касаясь ветра, щипая его и обволакивая своей неприятной атмосферой. Ветер прорывался. Он бродил по дому, распахивал окна или просто бил их. Открывал двери. Люди с повадками псов и названиями "дворецких" Пробегали мимо. В отличие от сорок, они молчали, но молчание это хранило в себе ещё больше страсти, страха и радости одновременно. Ветер не любил молчать слишком громко. Он предпочитал завывать и плакать, тихо нашептывать. Ветер долетал до кричащей комнаты, выбивая дверь. Распахнуть ее было сложнее всего, но для ветра не было преград. Он открыл себе дверь и увидел зайчих. Полностью белых, с кривыми неприятными носами, мечащими перед люлькой. Эти зайчихи подавали слухи сорокам. Любви к детям в них было, столько же, сколько в зайчих бегающих по лесу. По везению они могли воспитать зайчонка, а могли и саморучно убить. Акушерки этого дома работали аналогичным принципом. Ветер отлетел к его давней знакомой, графине. Полностью нагая, и истекшая кровью она дышала всю эту духоту, слухи, смех и боль витавшую в воздухе. Ветер одарил её своим дуновением позволяя отпустить недавние события. Графиня была настоящей вороной. Выходяя на балкон, она пускалась в своеобразный полёт с ветром, в поле устраивала с ним танцы и водила его по рекам. Громко простонав графиня села. Её дыхание учищалось, а ветер обвивал её тело, успокаивая новоиспечённую мать. Ворона эта, не стремилась к своим воронятам, но заметив удивление зайчих заинтересовалась. Она встала и оступаясь прошла к манежику. Выставив руку, указывая зайчихам пойти прочь, встала ворона. Она взгялнула на трех безобразных воронят. Две девочки, орущие во все горло и лишь одна белая ворона, молчащая и проникающая черным, как сердце матери взглядом в глаза вороны. Ветер пролетал рядом, ожидая. Ожидая разрешения обдать детей холодом, воздухом. Докоснуться до них и оценить детей его старой подруги. Ворона подняла всех троих девочек на руки, и лишь тогда третья девочка заплакала Ворона, смеясь протянула трех безобразных воронят ветру. Он, наконец, обдал их холодом, дал им почувствовать лесной воздух и всё сумасбродие в доме. Он плеснул на детей слухи сорок, верность псов и непредсказуемость зайчих. Ворона шла вперед, улыбаясь. Покинув родильную комнату ее встречали псы и сороки. Мельтешили крысы, нанятые прислугой. Четверо нагих, окровавленных безобразий шли по коридору, и дойдя до главной двери остановились. За дверью той, был сад. Садом назвать это было нельзя, все казалось мёртвым, но этот сад был неотъемлемой частью леса. -предки одарили нас, любимый Прогаркала ворона. Голос ее был охрипшим от криков и стонов. Она каркала каждое слово, которое после развеевал ветер. Проходя вперёд, на земле лежал скелет. Ворона опустилась на ноги, искривившись от корней цепляющихся в тело. Трое безобразных воронят, кричащих во все горло были опущены на земь. Ворона отшла ко стенду, из витков деревьев и открыла книгу, лежащую на нём. Ветер листнул на нужную страницу и ворона улыбнулась, бледной улыбкой. Синий песок заструился из книги, пробираясь к младенцам. -три близняшки в семье ведьм это истинное благословение предков. Благодарю вас, прародители. Песок, доходя до младенцев обволакивах их тела, засвечивая каждого вороненка синим. И воронята росли. Преобретали родительские черты лица. Черты, что даровал им ветер. Черты зайчих, лосей, воронов и ворон. Черты псов и диких кошек из леса. Воробьят и куниц. Рост воронят увеличивался И когда песок вовсе стал неимоверно светлым, пред матерью предстало трое девочек. Волосы у каждой были особые. У одной, черные как смоль. Но глаза ее были светло голубыми, губы розовые в ниточку. У второй волосы были более отливающие коричневым. Глаза ее были карие, а губы бледные и пухлые. И третья девочка была словно с серыми волосами. И по глазам можно быдо узнать, ту, белую ворону, с темными как сама тьма глазами и пухлыми, красными губами. Песок дал не только возраст, но и ожежду детям. На каждой из девочек было черное, кружевное в поддоле и рукавах платье, а так же накидка сверху -вы будете Лия Мать одарила своим взглядом первого вороненка, с самой светлой душой. -Лили Проходя мимо второй дочери она склонила голову, и ветер подул вороне в лицо -и Лилит. Имя, данное когда-то тремя демонами И смоляными глазами моргнула новоиспечённая Лилит.