Цветки червивой яблони

Скопище роботов начало окружать Марса плотным серым облаком. И год за годом, оно становится всё плотнее и плотнее, как в лучших традициях страшилок Венеры о несчастном Марстофере. От планеты всё сильнее и сильнее пахнет синтетическим яблоневым садом, пустившим в когда-то мёртвую, прожжённую радиацией почву свои извилистые корешки. Люди долгие годы выводили вид деревьев, что мог бы устоять против суровых марсианских условий, отражал бы большую часть солнечного излучения и давал буквально неисчерпаемый источник пищи для будущих колонистов. И сказать, что результат их кропотливых трудов превзошёл все ожидания — значит ничего не сказать. То, что казалось невозможным в начале двадцать первого столетия, и представлялось лишь фантастами — теперь цветёт и благоухает, жадно впитывая в себя улёгшуюся пыль Фобоса и Деймоса. Только вот Марс этому не очень-то и рад, мягко говоря. Если откровенно, он ненавидит эти чёртовы сады… но это до поры, до времени.

***

— Марс… — окликает планетку-нарцисса Юпитер. — Меня беспокоит твоё поведение. — Что? — нахально отвечает ему Марс. — С чего это вдруг? — В последнее время… ты начал вести себя, как бы сказать… немного по-венериански, если так можно выразиться. Грубо, бесстыдно и очень странно. Будто ты перенимаешь все самые худшие пороки своих друзей, с которыми ведёшь себя всё хуже и хуже… Но увы, на эти слова Марс лишь машет на него рукой, утопая и захлёбываясь в аромате яблок, как Земля в разлитой из танкеров нефти и смоге от тлеющих лесов. — Да брось, здоровяк! Я всё тот же старый-добрый Марс, лишь в новом теле! — он указывает на своё цветущее лицо такими же цветущими руками. — Не моя вина, что Земля претерпевает катастрофу за катастрофой и каждодневно срывается на меня, и уж тем более я не виноват в растущей агрессии Венеры. Юпитер может лишь вздохнуть на это, качая головой. Сколько раз он должен попытаться пробиться сквозь лживую напыщенность этой планеты, за которой прячется её травмированное и искорёженное «я»?

***

— М-мои спутники! Мои маленькие спутники! Марс рыдает над кучками пепла, по воле случая оказавшимся выброшенными на его орбиту после грандиозного столкновения, устроенного людьми и их машинами. Земля немигающе смотрит на него. Слова, которыми она могла бы утешить его, застряли в её глотке омерзительным комом океанического мусора. Руки, которыми она бы могла обнять его, скованы нейлоновыми рыболовными сетями. Ядро, которое могло бы проникнуться его горем, плотно затянуто полиэтиленовой плёнкой и чувством вины за деяния своих детищ. Проглотив кипящие слёзы, Марс разворачивается к ней, вкладывая в каждое своё движение толику агрессии. За слоем пыли, поднявшейся в его атмосферу, не видно два гигантских кратера, которые люди уже планируют сделать резервуарами для будущих водоёмов. — Ты… ТЫ! — рычит Марс, отвешивая остолбеневшей соседке смачную пощёчину. К несчастью для неё, это действо нисколько не унимает растущую боль Марса. — Почему ты не остановила их?! Почему позволила им сделать это?! Он бьёт Землю снова и снова, пока та смотрит в пустоту опустошённым и поражённым взглядом, не особо реагируя на то, что с ним творит Марс. Благо, Венера отшвыривает разгневанного «родителя» раньше, чем тот догадался использовать не голографические конечности, по сути своей не причиняющие реального вреда планете (за исключением слишком правдоподобных фантомных болей), а астероиды. — Остынь! — неиронично вскрикивает вскипячённая планета без особого сострадания. Ну, или Марсу так кажется за пеленой его агонии.

***

Марс улыбается, поправив зализанные назад волосы. Прогресс людей идёт семисветовыми шагами теперь, когда они живут не на вшивом сгноённом шарике, а на нём-красавце. И вдохнув дурманящую разум яблочную пыльцу полной грудью, он прекрасно знает — это только начало. — И почему я раньше противился такой красоте? — улыбается Марс своему отражению, как самому, что ни на есть, живому собеседнику. — Может потому, что раньше ты не был поехавшей ядром планетой? — криво усмехается взявшаяся из ниоткуда Венера, оперевшись всем телом на противорадиационный щит. — Лет, этак, всего пятьсот назад, помнится. Славное времечко было, да? Начало двадцать первого века у землян… м-м-м… Марс игнорирует её язвительный комментарий, безотрывно пялясь в зеркало. — Видимо, нам всем стоит взять привычку болтать с отражениями, — Венера вздохнула, не получив ответа. — Глядишь и станем как ты — весёлыми и улыбчивыми. — Да где тебе до меня-то? — цокает языком Марс, не отрываясь от своего занятия. — И то верно, — скверная улыбка Венеры становится ещё шире. — До такой нарциссичной занозы, как ты, мне ещё расти и расти. — Только вот боюсь, мне не хватит и пяти миллиардов лет. Это становится последней каплей в чаше терпения Марса, и тот разворачивается к Венере, надеясь высказать ей своё мнение. Однако-же... позади него никого не оказывается. Место у щита абсолютно пусто.