У(дачное) житиë

Автоматические двери с негромким «чпок» закрылись, железнодорожный состав дёрнулся, сдавая назад, чтобы ослабить натяжение между вагонами, и почти тут же окно вагона опустилось, и оттуда высунулась белокурая лохматая голова: — Таша! Не скучай! Я обязательно вернусь! Мы все вернёмся! Обязательно! Синяя Кошка смахнула белоснежным платочком с глаз непрошенную скупую слезу и помахала вслед отъезжающему поезду: — Буду ждать! Она знала, что Кир ждёт этих слов и обязательно услышит их, несмотря на свистящий в ушах ветер — чуткий слух киборга и не такое уловить может. Дождавшись, когда «Сапсан» скроется из вида, Кошка аккуратно сложила конвертиком абсолютно сухой платок и засунула его в нагрудный карман тактической куртки защитного цвета. Сдвинув на затылок форменную кепи, она легко зашагала по опустевшему перрону. На губах играла довольная улыбка, глаза радостно поблескивали. Кошка негромко мурлыкала себе под нос: — Вагончик тронется, вагончик тронется — перрон останется. На привокзальной площади она огляделась по сторонам, решая, куда двинуться в первую очередь. Тут в кармане завибрировал телефон. Кошка слегка сдвинула брови, достала пиликающий гаджет. На экране светилась надпись: «Не забудь проводить Мэтта и Ала». Кошка хлопнула себя по лбу и заспешила к стоянке самокатов. Через полчаса она махала всё тем же белоснежным платочком вслед красавцу-лайнеру и кричала срывающимся голосом. — Как же я без вас, мои родные?! У кшари слух был лишь немногим хуже, чем у киборгов. — Как провожают пароходы, совсем не так, как поезда… — Кошка ловко пнула банку из-под энергетика, валяющуюся на пристани, и, пританцовывая, отправилась в ближайшее кафе. Посидев около часа и насладившись парой порций изысканного мороженого из кабачков, она забрала свой бронированный самокат и двинулась на дачу. В глухие заповедные леса. В которых, кстати, далеко не везде ступала нога человека. И даже кошки лапа — не везде. Приехала, обошла тихий, пустой дом. Улыбнулась счастливо и заварила себе ромашкового чая. Кошка уселась на лавочку под сенью развесистой йолки. Или сосны. Хотя Сурок вроде говорила, что это липа. Или вообще — тополь-м… А, впрочем, какая разница! Она отхлебнула из любимой чашки и зажмурилась от удовольствия: хорошо-то как! Тихо… Слышно как ветер шумит в ветвях йолки… Одиночество — это такой кайф! Нет, она искренне любила и Кира, и Мэтта, и Алекса, и всю эту шебутную и такую шумную компанию. Но, положа лапу на сердце, она так устала от них всех за последние несколько месяцев. Очень уж хлопотно воспитывать такую ораву питомцев. Особенно, когда они из-за всех сил борются за её внимание. А потом дуются на неё и друг друга. Ведь до чего дошло: Кир даже романы писать стал! Если бы и дальше так пошло, то Алекс, чего доброго, начал бы картины писать? Предаваться, так сказать, живописи?.. Синяя Кошка содрогнулась, вообразив, как бы мог выглядеть её портрет кисти Александра Кречета. Бррр! Ужос и беспредел. И мороз по коже. А Мэтт? Тот ещё креативщик! До чего он бы мог додуматься — представить страшно. Вдруг бы решил дизайнером стать? Или визажистом… Вот бы накрасил её или вообще — подстриг! Тьфу-тьфу! Кошка суеверно сплюнула через левое плечо и замерла, заметив краем глаза странное движение под кустом туи… Словно бы земля сама по себе шевелилась и даже, о Великий Космос, закручивалась маленькой воронкой… Кошка даже на секунду пожалела, что отправила всех своих парней куда подальше. Вернее, по месту дислокации их частей. Но тут же устыдилась своих пораженческих мыслей. Чего ей бояться-то?! Не зря же ей в своё время присвоили почётное звание ГлавГада Вся Фандома! И танк подарили. Розовый! Кстати, а где он? Сейчас бы боевая машина пригодилась бы… Кошка припомнила, что последний раз видела свой танк припаркованным возле Балаганчика… А что было потом — вылетело из головы… А всё Белки со своим сельдереем! Земля под туей на секунду замерла, а потом резко взбугрилась и тут же осыпалась маленьким кратером. Кошка напружинилась, готовая в любую секунду сорваться с места и применить простое убегание, и близоруко прищурилась. Под туей сидел… Крот! В чёрных очках и беретке-чегеварке. Кошка нахмурилась: его тут только не хватало! Эти кроты всегда казались Кошке подозрительными. Под землёй ползают, вынюхивают… Роют! Вот чего, спрашивается ползают и вынюхивают? На кого работают?! На Моссад? На Би-2? Ой. Кошка тряхнула головой: вообще уже ролики за шарики заходят. Какое Би-2?! Ми-6 же! Крот чихнул, извлёк откуда-то кубинскую сигару, но закуривать не стал. Подозрительно поводил слепошарой башкой из стороны в сторону и исчез в своей норе, напоследок вскинув в воздух лапу со сжатым кулаком и просипев куда-то мимо Кошки: «Но пассаран!» Слава Космосу! А то уже раздражать начал. Она снова потянулась к чашке и тут же недовольно зашипела: чай остыл и стал безвозвратно ужасен. Даже слегка отдавал розмарином. Почему-то. Можно было сходить в дом и заварить себе свежего, но было откровенно лень. Сквозь ветки йолки-м (или всё же тополя?) пробивалось солнце, на лавочке чуть колыхалась ажурная тень, лёгкий ветерок шевелил Кошкины уши… На Кошку вновь снизошло утраченное было благодушие. Она довольно зажмурилась и негромко замурчала. Для полноты ощущений надо было бы что-нибудь пожевать. Две порции кабачкового мороженого — это, конечно, хорошо, но когда это было? Кошка зашарила лапой по тёплым доскам: на подносике, кроме чашки чая, стояла еще и тарелка с предусмотрительно припасёнными бутербродами с наисвежайшми осетриной и тунцом. Подносик никак не находился. Кошка приоткрыла один глаз: никаких подносиков, никаких тарелок и в помине не было! Зато совсем рядом кто-то очень отчётливо чавкал. И судя по запаху, чавкал именно её осетриной. Тунцом, как ни странно, не пахло. Под давешней туей сидел странного вида ёж. И смачно жрал осетрину! Первой свежести, между прочим! И вообще, чего им под этой туей — мёдом, что ли, намазано? Ёж, заметив, что на него смотрят, недовольно замычал и поспешно заглотил янтарный кусочек рыбы. — Это была моя рыба! — Кошка угрожающе распушила усы и двинулась на ежа. — Где мой тунец?! Ёж фыркнул, приосанился — Кошка поняла, что ёж ей кого-то напоминает. Ему бы ещё жилетку на манер тактических штанов с кучей карманов… — Не видел я вашего тунца! — взвизгнул ёж. — Чтобы таланты не мешали есть — их не просто отталкивают от кормушки, а стараются ещё и оклеветать! Кошка опешила, от неожиданности села на попу и захлопала глазами. Ёж гордо вскинул плешивую голову (Кошке даже показалось, что у того на морде развивается клочковатая борода) и прошествовал мимо неё к опушке леса. — В спячку пойду, — бухтел на ходу ёж, — неблагодарные потомки… котомки… Что, где, когда… Отвёртки в карманах завсегда пригодятся… Бормотание с каждой секундой становилось всё тише и тише, а скоро и совсем смолкло где-то в районе столетнего дуба. — Тётенька… Тётенька… Вы меня слышите? — кто-то сзади дернул Кошку за футболку. Поспешно вскочив с земли, она обернулась. Перед ней стоял крохотный котёнок, если судить по трёхцветной масти — девочка. Выглядела она сущим заморышем: худая, с чумазой мордашкой и грязными, замурзанными ушами. Сокрушенная горем от потери бутербродов, Кошка не нашла ничего лучшего как прорычать грозно: — Ты кто, девочка? — Ляпа, — котёнок испуганно прижал к голове уши, но не убежал, а только просительно сложил лапки на груди и пропищал еле слышно: — Тётенька… А у вас не осталось больше рисовой каши? Такой, немножко божественной? Вы ее вчера выбросили на помойку… Ну что ты будешь делать? Кошка решительно взяла Ляпу за грязную лапку и повела к дому: — Пойдём, дитя, где-то там нас ждут великие дела! И паштет из тунца.

***

Так получилось, что почти через месяц после отбытия на Мэтту Киру выпала командировка на Землю. Вернее, он сам её выпросил. Очень уж хотелось повидаться с Ташей. Она так плакала, когда провожала его… Он, конечно, не сумел полностью считать её эмоциональное и психологическое состояние: вагон экранировал импульсы, но вот слёзы в Ташином голосе были неподдельными, их не мог скрыть никакой металл. А ещё хотелось пообщаться с родной Синей Кошкой без этих младшеньких: серомордого Мэтта и татуированного Алекса. Которому, если быть совсем честным, Кир немного завидовал слегка чёрной завистью. — Крылья, крылья, — ворчал он себе под нос, шагая по лесной грунтовой дороге, — а хвоста нет! А без хвоста — какой ты летун? И довольно улыбнулся собственной очень удачной шутке. Но улыбка моментом слиняла с его загорелого лица: возле калитки обнаружились две подтянутые мужские фигуры в серо-голубой униформе с узнаваемой звёздной спиралью на эмблеме. Прибыли комодесантнички, блин! — О! Кир! Привет! Ты тоже выбрался со своей Мэтты? Всю уже картошку с моей тёзки выкопали? Самое ценное было в том, что проклятый серомордый радовался Киру вполне искренне. Он вообще был очень позитвным. Буквально до зубовного скрежета. — Выбрался, — процедил Кир, злорадно представляя себе, как этот жизнерадостный идиот осточертел бесхвостому Алексу. Наверняка же осточертел. — А вы что тут стоите? Не заходите? — Только прилетели, — сухо бросил Алекс и потянул калитку на себя. Дача встретила их тихим шелестом листьев и запахом тунца. Кир оглядывал прихваченные осенним багрянцем и золотом листья и чувствовал, как снова улыбается. Всё-таки приятно приехать сюда, под сень йолок, пусть даже и в сопровождении этих двух… Детей Космодивы! — Стой! Кто идёт? — Кир настолько расслабился, что тупо проглядел это… Он сощурился, пытаясь разглядеть под ногами и идентифицировать странное существо, похожее то ли на таракана-переростка, то ли на крысу-недокормыша. — Почему посторонние на территории? Мелочь была одета в розового цвета комбинизончик. Существо стояло уперев тоненькие лапки в боки и совершенно не боялось Кира. Впрочем, оно и Мэтта с Алексом не боялось. Кир для профилактики и расстановки приоритетов подключил опцию «красные глаза», но в боевой режим переходить не стал. Существо заинтересованно наклонило голову набок и чуть дёрнуло облезлым ухом с розовой проплешинкой на самом кончике. Хм… А может оно вообще — заразное. Результаты сканирования Кира удивили: это был котёнок. ХХ-модификации. Родственница, что ли, какая-то к Таше приехала? Кстати, не заразная. Просто мелкая. Карликовая, наверное. Кир покосился на заклятых друзей: Ал стоял с непроницаемым лицом, зато Мэтт улыбался во все тридцать два зуба. — Как тебя зовут, прелестное дитя? — Мэтт присел перед котёнком на корточки. — Ляпендра Прекрасная, — котёнок ХХ-модефикации подбоченилась и высокомерно оглядела парней. Самое забавное, что у неё вышло это сделать сверху вниз. Ляпендра подумала и доверительно сообщила, всё так же свысока глядя на гостей: — Вообще-то, я принцесса. Меня просто в детстве цыгане украли. А теперь я нашлась. Скоро в замок поеду. А пока я хозяйка камина. И вообще всего. Теперь я тут главная! — Ляпа! Ляпка! Ты где? Ты почему тунца в кроличьей заливке не доела? С белым соусом? — из-за угла выскочила Синяя Кошка в переднике с многочисленными кармашками, из которых торчали вязаные мыши самых невообразимых расцветок, и маленькой фарфоровой чашечкой в руках. Ляпендра Прекрасная сморщила поцарапанный носик и печально вздохнула: — Он — старый. Детей нельзя кормить несвежими продуктами… — Вы подумайте! — всплеснула руками Синяя Кошка, да так, что кусочки деликатесного продукта разлетелись по участку. — Этому тунцу и суток нет! Она быстро оглядела парней и, понизив голос, спросила: — А вам кисочки не надо? Хорошая… На бульон сгодиться! Бульонная кисочка закатила глаза, фыркнула и, высоко задрав голову, удалилась гордо под сень йолок-м. Синяя кошка несколько секунд смотрела ей вслед, а потом задумчиво проговрила: — А может мне на войну рвануть? Или с тигром побороться? А Кир вдруг расхохотался, а следом за ним и Алекс с Мэттом. — Не поможет, — сквозь смех сказал Мэтт, — Похоже, Ляпендра Прекрасная с тобой навсегда! Смирись, Таша! Это судьба…