очередное посещение

— Ну что, Кёрли? Лежишь тут себе. Джимми зашёл в медкабинет, в котором на койке лежал еле живой стейк, именуемый "Кёрли". Бывший капитан корабля еле-еле повернул голову, чтобы посмотреть на того, кто зашёл к нему. "Вот ты и припёрся, сволочь" - как он хотел это сказать, но одно лишь существование приносило ему адскую боль во всём теле. Поэтому он не мог сделать ничего, кроме как мычать, стонать и вопить сквозь стиснутые зубы. Он практически не мог самостоятельно чем-то пошевелить, поэтому ему в рот обезболивающее заталкивал кто-то другой. Обычно это делала Аня, медсестра, но сегодня капитана решил навестить именно Джимми. Самый ответственный член экипажа. — Открывай давай рот. Че уставился? Думаешь, мне, блять, приятно тебе эти таблетки пихать?? — Джимми открыл рот Кёрли и сунул обезбол поглубже в горло, чтобы тот её проглотил. А Кёрли не смог ничего ему ответить. Его жалкое существование после крушения судна поддерживалось лишь таблетками, ведь даже адекватная ампутация конечностей не могла быть обеспечена на этой ржавой развалюхе компании "Пони Экспресс". Это его наказание за доверие и халатность. — А знаешь, Кёрли, — вдруг заладил Джим, — в этом ведь ты виноват. Мы застряли здесь, на каком-то сраном астероиде, без еды, воды, медикаментов... С тобой, блять. Как ты ещё жив? Самому не надоело вести это жалкое существование? Кёрли был зол. Ему было очень, очень больно слышать это от своего напарника, которому он так доверял. Знал бы он, какую змею греет на груди своей... Но уже поздно. Без кистей рук, без стоп, весь обмотанный бинтами и истекающий какой-то противной липкой жидкостью... Но почему именно он должен был сгореть? Неужели судьба сама так решила? Или это дело рук... — Повышают его, значит. А нас куда? На помойку?? Ну да, конечно. Мы же не капитан Кёрли. Капитааанище! — заныл Джимми, — Такой молодец, Кёрли! Такой ответственный! Конечно мы за тебя очень рады! Особенно я рад, блять. Особенно тому, что мы здесь застряли с капитааанищем! Кёрли уже не мог. Злость, ненависть, гнев переполняли его. Однако единственное, что он смог выцедить из сжатых зубов, это хриплое, еле слышимое "Мразь." Джим лишь усмехнулся его жалкой попытке что-то ответить, несмотря на своё положение. На самом деле Кёрли очень много чего хотел сказать своему напарничку хренову. Какой он кобель, очернивший жизнь Ане беременностью, какой он ублюдок, обрекший всех на гибель. "Весь экипаж погибнет, говоришь?! Да от тебя все и подохнут, уебок! Только попробуй прикоснуться к кому нибудь ещё! Один я герой? Да нахер мне такое геройство не сдалось!" — Кэп, вы в порядке? Керли услышал знакомые голоса и в момент его злость куда-то испарилась. Это Дайске и Аня заглянули в медкабинет, чтобы найти Джимми. Кёрли старался собрать все свои силы, чтобы посмотреть на них. Они - единственное, что давало ему надежду. — Джимми, прошу, помоги угомонить Свонси! — Он... он опять буянит после ополаскивателя... Джимми тяжело вздохнул. Он ответил взволнованным товарищам, что сейчас придёт. Как только Аня и Дайске разошлись по своим делам, Джимми встал, с презрением взглянул на Кёрли, с таким презрением, что самому кэпу стало тошно, и сквозь зубы произнёс: — Не волнуйся, Кёрли. Я всё исправлю. Ответственность-то теперь на мне. Джимми покинул медкабинет, и Кёрли остался совсем один. Ему ничего не оставалось, кроме как тихо плакать от собственной беспомощности. Но и это ему давалось с гигантским трудом и болью. Жалкий кусок мяса в бинтах. С единственным уцелевшим глазом. Когда-то в его светло-голубых радужках виделась надежда. Теперь же только неописуемый ужас. "Простите меня, пожалуйста... Аня, Дайске, Свонси... я впустил на борт не того человека..."