Немного извращенно ("Натуральные парни" - книга 1)

Девочки заснули в девять вечера, сразу после того, как Шон вернулся с работы. После этого Шон потратил час, пытаясь сделать обшарпанную квартиру хотя бы частично презентабельной. Наконец, он отказался от этого безнадежного дела и быстро принял душ. Надев старые синие шорты, Шон вытирался, когда раздался тихий стук в дверь. Босиком Шон на цыпочках подошел к двери и открыл ее. Взгляд Ратледжа сразу же остановился на его обнаженной груди, сосках, пупке, прежде чем спустился на шорты, которые низко сидели на бедрах. Шон тихо прочистил горло, и Ратледж посмотрел ему в глаза. В полутьме комнаты было трудно разглядеть выражение его лица. Парень прижал палец к губам и указал на кровать девочек. Ратледж коротко кивнул. Шон взял его за руку, втянул внутрь и запер дверь. Затем он повел мужчину в свою спальню. Это была единственная спальня в квартире. Когда они только переехали, Шон собирался сделать ее детской комнатой, но там было холодно и сыро, поэтому он в итоге взял ее сам. Комната также была маленькой и лишенной какой-либо мебели, кроме узкой кровати и письменного стола. Шон почувствовал бы себя неловко, если бы Ратледж действительно оглядывался по сторонам, но его, казалось, не интересовало то, что происходит вокруг, когда он тихо закрыл дверь и уставился на Шона в тусклом свете лампы. Ратледж начал молча раздеваться. Сердце Шона билось быстрее, и он действительно мог слышать собственное дыхание, неровное и дрожащее. Он стоял неподвижно и смотрел, кожа пылала, а член был твердым и тяжелым в шортах. Наконец, Ратледж разделся. Совершенно невозмутимо он подошел к кровати, сел и похлопал себя по колену. Его эрекция была длинной и тяжёлой. Шон оторвал взгляд, выскользнул из шорт и шагнул к Ратледжу. Он колебался. Прикрыв глаза, Ратледж взял его за руку и рывком посадил к себе на колени. Все остальное было размытым пятном горячих поцелуев и прикосновений, и так много кожи. Шон никогда не чувствовал себя таким неконтролируемым из-за желания, неспособным думать, неспособным делать что-либо, кроме как чувствовать и желать. Когда он, наконец, опустился на скользкий член Ратледжа, глубокое облегчение было ошеломляющим. Он застонал. Чувство наполненности и близости сводило с ума и пугало своей интенсивностью. Ратледж хмыкнул, крепче притягивая к себе Шона, их торсы прижались друг к другу. Глядя в темные глаза, Шон медленно двигался. Было так возбуждающе видеть полузакрыты глаза Ратледжа, как его голова выгнулась назад. Шон еще немного раздвинул ноги, устраиваясь поудобнее, и он принимал его глубоко и сладко, горячая длина его профессора обжигала изнутри. Он смотрел вниз между их телами, очарованный движением своих бедер, когда они продолжали вращаться на месте. Он видел, как руки Ратледжа — большие, теплые и сильные на его бедрах — направляли движение так, как он хотел, направляя Шона оседлать его, в то время как собственный член Шона стоял нетронутым между ними; он был красным и толстым, влага блестела и скользила по его стволу. Большие пальцы Ратледжа бездумно гладили его бедра, его язык проводил по влажной полосе на шее, в то время, как член чертовски хорошо растягивал Шона. Сглотнув свои стоны, Шон надавил вниз, чтобы усилить давление и полностью взять его. Ощущение твердого живота Ратледжа, скользящего по ноющей плоти его члена, заставило Шона захныкать, и он сжал плечи Ратледжа немного крепче, когда тот отказался от вращения таза и начал скользить вверх и вниз, твердо и быстро, желая больше, глубже. Ни один из них не мог дышать, и обоим нужно было сильнее и быстрее, и вскоре Ратледж вздымал бедрами, чтобы встретить бедра Шона при каждом толчке, и Шон задыхался каждый раз, когда Ратледж ударялся о простату, заставляя звезды сверкать за его глазами. Ратледж хрипел, его мышцы напрягались, когда он поднимал Шона и опускал на свой член, и, черт возьми, его сила была такой возбуждающей, и Шон хотел его, хотел его, хотел его. Ратледж кончил первым, а Шон последовал за ним, содрагаясь во время оргазма и впиваясь зубами в плечо Ратледжа, чтобы заглушить свои стоны. Шон лишь смутно осознавал, как Ратледж поднял его и положил на спину: его веки отяжелели, тело стало томным от удовольствия. Перед тем, как заснуть, он понял, что они не сказали друг другу ни слова с тех пор, как Ратледж вошел в квартиру.