Home Alone (Just Us Two)

***

Если вы спросите Чонгука о трёх моментах в его жизни, когда он действительно боялся за свою жизнь за все свои 19 лет, 3 месяца и 24 дня существования, он расскажет истории: первая, о том, как маленький, наивный 4-летний Чонгук выбежал на улицу, чтобы забрать свою любимую плюшевую медведицу Токки, которую его брат бросил ради забавы («Глупый хён», скажет он каждый раз, вспоминая этот момент), и едва не попал под машину, если бы не маленькая мальтийская собака соседей, которая своим лаем вовремя предупредила водителя; вторая, о том, как Тэхён, его тупой лучший друг, засунул презерватив в его кошелёк, который потом обнаружила его мама, и устроила Чонгуку трёхчасовую беседу на тему полового воспитания (что уж говорить, 14-летний Чонгук был сильно травмирован её очень подробными… описаниями); и, наконец, третья, момент, когда Сокджин сообщил, что Пак Чимин (тот самый Пак Чимин, любовь к которому у Чонгука была размером с планету) придёт к ним домой, чтобы «составить ему компанию», пока его брат сходит на свидание со своим парнем, и это, Чонгук клянётся, тот самый день, когда он умрёт и, возможно, убьёт своего брата. — Хён, я серьёзен! Я взрослый, 19-летний, мне не нужно, чтобы за мной присматривали! Я вполне нормально могу остаться дома один! — полушепчет и полукричит Чонгук, пытаясь не разбудить Тэхёна, который всё ещё спит на ковре в гостиной, растянувшись среди праздничных бордовых и оливковых оттенков (Чонгук мысленно скрещивает пальцы, надеясь, что растущее пятно на ткани — это просто слюни, а не рвота). — Послушай, Чонгук. Во-первых, ты не будешь со мной так разговаривать. Во-вторых, я уж точно не позволю тебе провести Рождество одному. Ты просто будешь сидеть в своей комнате и играть в видеоигры целый день, бога ради! — Сокджин кладёт руки на бёдра и поднимает брови с выражением на лице, которое кричит: «Попробуй поспорить со мной — умрёшь», и Чонгук, будучи «взрослым 19-летним мужчиной», по-детски недовольно надувает губы. — Хён, — жалуется Чонгук и тащит себя на другую сторону кухонного стола, где стоит Сокджин, и обвешивается через плечо старшего, — ты не понимаешь. Это же Пак Чимин, из всех людей. К тому же Тэхён здесь! Сокджин тяжело вздыхает и начинает ласково проводить пальцами по спутанным волосам Чонгука, дразня растрепывая чёрные локоны. — Чонгук, ты вообще видел Тэхёна в последнее время? Я уверен, что эта подавленная, в сознании и с похмельем куча беспорядка, растянувшаяся на нашем ковре в гостиной, точно не лучшая компания. А что не так с Паком Чимином, из всех людей? Он один из моих хороших друзей, и единственный, кому я могу доверить своего младшего брата… — Я не ребенок! — вставляет Чонгук. -… потому что Хосок занят своими танцевальными классами, а Юнги, наверное, напоит тебя вместо того, чтобы о тебе заботиться, — продолжает старший, игнорируя восклицание Чонгука. — Это Рождество, ради бога, повеселись и проведи время с людьми, а не с телефоном… — Но— — … с ноутбуком… — Это для работы… -… и с твоим PlayStation. — Хён, — Чонгук издаёт жалобный вздох, не в силах скрыть своё огромнейшее и растущее чувство к Чимину от своего невидящего брата, без того, чтобы не почувствовать знакомое чувство смущения, появившееся на его лице. — Без «но», Чонгук. Чимин уже в пути, а мне скоро нужно встретиться с Намджуном. Ты справишься. Что самое ужасное может случиться? — Сокджин похлопывает младшего брата по спине, что, вероятно, должно было быть утешением, а затем забирает его телефон и ключи от машины (каждый украшен наклейками и брелоками с Марио) с кухонного стола и направляется к входной двери, чтобы надеть свои кроссовки. — Худшее, что может случиться, это что я, скорее всего, опозорюсь перед своим объектом влюблённости, — думает Чонгук с горечью, смиряясь со своей участью, пока следует за братом к двери. В своей голове он отмечает 25 декабря 2016 года как день своей смерти, одаривая Сокджина болезненной улыбкой, когда тот целует его в макушку. — Обещаю, что постараюсь увидеться с тобой скоро, раз ты, похоже, страдаешь внутри, — говорит Сокджин с весёлым смехом, пока младший из них вздыхает, открывает дверь и выходя замечает, как перед ним стоит с широко раскрытыми глазами Пак Чимин во всей своей красе (Милый, с таким же удивлением думает Чонгук), с одной рукой, сжатой в кулак и поднятой вверх, как будто он собирается постучать в дверь, и двумя маленькими подарками в другой руке. — Э-э, с Рождеством, Сокджин-хен, Гуки, — Чимин одаривает их стеснительной улыбкой, взглянув на братьев и опуская руку вниз. — С Рождеством, Чимини! Какой приятный сюрприз, я как раз собирался ехать за Намджуном. Я немного спешу, так что позаботься о Чонгуке, хорошо? Убедись, что он не натворит ничего глупого. — Сокджин заталкивает серебристо-волосого парня в дом и даёт Чонгуку предупреждающий взгляд, который почти заставляет его вздрогнуть, прежде чем снова повернуться к Чимину с яркой улыбкой, от которой Чонгуку хочется улизнуть из комнаты. — Конечно, хён, ты можешь на меня положиться! — Чимин выпячивает грудь с гордостью и расплывается в широкой улыбке, которая зеркалит улыбку Сокджина, подчеркивая его милые, пухлые щёки и заставляя глаза исчезнуть в маленьких полумесяцах. Чонгук хочет прямо сейчас упасть и умереть у ног Чимина — как он переживет целый день с Чимином, если не может выдержать даже 2 минуты, просто смотря на него? — Отлично, значит, всё готово. — Сокджин кивает и добродушно похлопывает Чимина по плечу, отступая к двери и кидая взгляд на двух мальчиков перед собой. — Спасибо, что согласился, Чимин. А ты, Чонгук, будь хорошим, ладно? Сокджин не даёт им даже шанса ответить и хлопает дверью за собой, оставляя Чимина в изумлении и Чонгука с таким ускоренным сердцебиением, что он думает, что сможет составить конкуренцию колибри. «О боже, о боже, о боже, я мёртв, меня нет, сегодня тот день, когда я умру, если там наверху есть бог, пожалуйста, спаси меня сегодня», — думает Чонгук с широко открытыми глазами бросает быстрый взгляд на Чимина, заставляя себя смотреть на дверь, боясь не прожечь взглядом самого ангела, стоящего рядом с ним, который молча снимает обувь и кладёт подарки, которые он принёс, на маленький столик у входа. — Э-э, так… — Чимин поворачивается к Чонгуку, снимает свою чёрную шапку и подходящий к ней шарф (Чонгук замечает маленького снеговика на каждой из этих вещей, как мило) и вешает их на вешалку, неловко оглядывая Чонгука, который, похоже, соревнуется в гляделки с дверью. — Гуки? О нет, Чонгук зажмуривает глаза, чувствуя, как его решимость рушится, когда его имя сходит с красивых розовых губ Чимина, на которые он, безусловно, не смотрел миллион раз и точно не мечтал поцеловать миллиард раз. — Да… хён? — нервно сглатывает Чонгук и мысленно даёт себе наставление: «Хорошо, давай, большой мальчик, это всего лишь краш, ты 19-летний взрослый, ты точно можешь справиться без того, чтобы вести себя, как подросток» — медленно поворачиваясь к красивой, мускулистой фигуре Чимина, которую он знал, скрывающейся под темным, пушистым, кремовым свитером и небесно-голубыми джинсами, на которых он бы очень хотел оказаться сверху или под ним— — Я тут подумал, — серо-волосый парень выводит Чонгука из ступора, наклоняя голову и смотря вниз на коричневый ковёр в квартире братьев, как будто задумавшись. Чонгук при этом хочет вырвать своё сердце («Мракобесие», — думает он про себя) и отдать его Чимину, пока тот скребёт пяткой по полу самым очаровательным образом, словно пытаясь подобрать слова. — Сокджин-хён сказал, что мне нужно вывести тебя выпить кофе или что-то вроде того, но может, мы могли бы провести день, смотря фильмы? Мне кажется, ты предпочёл бы остаться дома…? Знаешь, такие фильмы, как «Один дома», «Полярный экспресс», «Холодное сердце», ну и подобные? Всё-таки Рождество. Когда Чонгук уже думал, что Чимин — сладкий, замечательный Чимин — не может быть ещё милее, и его влюблённость не может стать больше, чем размер всей чёртовой галактики, он теперь хочет смотреть фильмы с ним дома? Один? (Не считая его лучшего друга, который всё ещё без сознания на полу в гостиной?) Чонгук благодарит удачу и временно отменяет свои планы убить Сокджина. Пока. — Конечно, хён, всё для тебя, — быстро вылетает из него, прежде чем он замечает неопределённый взгляд на лице Чимина и мысленно корит себя за то, как отчаянно и стыдно он прозвучал. Чимин на мгновение оказывается ошеломлённым его словами, судя по изумлённому выражению на его лице, но быстро приходит в себя и закидывает голову назад, издавая смех, который… честно говоря, не слишком красив. Чонгук, однако, находит смех своего Чимин-хена самым милым, что когда-либо выходило из чьих-то уст. Мелодичный звук отзывается в ушах Чонгука, когда он начинает улыбаться во весь рот, глядя на смеющегося Чимина, и, хотя он всё ещё нервничает внутри, он находит успокоение в том, что часть начальной неловкости, похоже, исчезла. — Ты такой милый, Чонгуки, — Чимин бросает свою фирменную улыбку с прищуром глаз (это заставляет сердце Чонгука подпрыгнуть, и он едва не зажмуривается от того, как банально это всё), указывая младшему парню следовать за ним в гостиную. — Что посмотрим первым?

***

Они просмотрели где-то половину второго фильма, и хотя глаза Чимина зафиксированы на экране ноутбука, который лежит как на его, так и на коленях Чонгука (он чуть не закричал от шока/счастья/??? когда его бедро коснулось бедра его краша), младший из них не может перестать украдкой поглядывать на Чимина, который успел съесть всю свою миску с попкорном и теперь положил миску своего товарища на другое бедро, подкидывая зёрнышко в рот каждую секунду или две. Чонгуку хочется сделать тот самый клишированный жест, растянуться с зевком, чтобы «случайно» положить руку на плечо старшего, но быть так близко к Чимину сильно путает его мысли. — Ха-ха-ха. Привет, Кевин. Ха-ха-ха— — Заткнись! Чимин невольно смеется и беспечно кладет голову на плечо Чонгука, который открывает рот, чтобы что-то сказать, но его прерывает тихий шум снизу. — Кевин… — бормочет Тэхён, переворачиваясь во сне, не меняя позу на ковре, где он лежал с прошлой ночи. Чонгук прищуривает глаза, смотря на спящую фигуру своего лучшего друга на полу, и вытягивает ногу, чтобы осторожно толкнуть его, пока тот не окажется отвернут от них. Удовлетворённый, он снова сосредотачивается на экране ноутбука и незаметно пододвигается ближе к Чимину, и украдкой смотрит на его красивое лицо. Ох, парень, это была ошибка. У Чимина на уголке губ прилип небольшой кусочек попкорна, до которого его язык не может дотянуться, и, о нет, он продолжает облизывать губы и— — Эм, Чонгук, — Чимин нахмурил брови, мило сморщив свой носик, пытаясь слизать еду с уголка рта, но безуспешно. — Мне кажется, что-то на моих губах. Можешь, э-э…? Сердце Чонгука бешено колотится в груди, он продолжает смотреть на пухлые губы старшего, и не понимает, какой инстинкт им овладевает, но он обхватывает мягкую щеку Чимина рукой и наклоняется так близко, чтобы иметь возможность слизать маленький кусочек попкорна. Внезапная волна осознания накрывает его, он всерьёз обдумывает свои действия и моментально отстраняется так же быстро, как и наклонился вперёд до этого, его лицо заливает глубокий красный цвет от смущения. — Х-Хён, мне так жаль, я— Черт, обещаю, буду держаться на расстоянии 10 футов от тебя— — Ну, думаю, это один из вариантов, Гуки, — бормочет Чимин, проводя большим пальцем по уголку своих губ, смотря на свои колени, пока цвет его лица постепенно не становится таким же красным, как у Чонгука. — Но… ты упустил свою цель. По крайней мере, мне так кажется. — Ч-Чего? Чимин не отвечает, а тянет озадаченного Чонгука к себе за плечи, прижимая их губы друг к другу один раз, потом второй. — Вот так, Гуки. — Выдыхая прямо в губы младшего, Чимин берет его руки в свои. — Сокжин-хён сказал мне— — Он знает?! — выпаливает Чонгук, его голос на октаву выше обычного. Чимин стесняется и отвечает робкой улыбкой, уверенно кивая в подтверждение, сжимая руки более высокого парня в качестве поддержки. — Потому что я тоже тебя люблю, Чонгук. Всё в порядке. — Чимин улыбается нежной, ангельской улыбкой, и Чонгук, ошеломленный и сбитый с толку, ощущает, как его сердце готово выпрыгнуть из груди. — … Значит, он всё это спланировал? — спрашивает младший, всё ещё не уверенный. — Да. — И ты был в курсе. — Все остальные тоже. — И тебя все устраивает. — Я… Судя по моему поцелую с тобой, то да. — … — … — Ты всё ещё можешь сводить меня на кофе, Чимин? — Конечно, дурачок. — Чимин смеётся красиво и снова дарит свою фирменную улыбку только Чонгуку, пока тот обвивает его маленькую фигуру руками, прижимая к себе. — С Рождеством, Чимини-хён. — С Рождеством, Чонгук. — Да, с ебучим Рождеством, можете уже поцеловаться и пойти быть противными? — ворчит голос снизу, и пара смотрит в сторону звука, чтобы увидеть теперь уже в сознании Тэхёна, который пытается встать с пола и трясет головой, видимо, пытаясь облегчить головную боль. — Я тебя, сука, задушу, Ким Тэхён… — Чонгук, нет!