Разбитые реальности. Ад

В начале апреля ребята решили уехать на весенние каникулы. Моррисон был явно недоволен тем, что ему придётся прервать изучение «предсказаний Салли», которыми он занимался все эти дни, но Нил готов был терпеть многое, только не лишение отпуска, проведённого наедине. В день отъезда Тодд решил дать нам последние наставления: — Мы вернёмся через неделю, — словно строгая мамаша, оставляющая детей дома, сказал он нам, — постарайтесь не шалить и доделать уроки. — Нет уж, шалите сколько влезет! — добавил «добрый папочка» Нил. — Ребята, валите уже, — я стоял и ждал, когда можно будет закрыть за ними дверь. — Желаю вам хорошо отдохнуть, — попрощался Сал. Наконец, они уехали, и я вдруг полностью осознал, что целую неделю мы действительно будем дома одни. — И… чем думаешь заняться? — не сдерживая широкой улыбки, спросил я у Салли. — Тем же, чем и всегда, Ларри, попробуем спасти мир. — Не совсем то, что я ожидал услышать. Он медленно подошёл ко мне, заглядывая в глаза. — А что ты ожидал услышать? — я готов был поклясться, что под протезом у него сейчас хитрющая ухмылка. — Может, для начала избавимся от этого? — я провёл рукой по краю маски. — Хм… а потом? — он подошёл ещё ближе и положил ладонь мне на грудь. — А потом — от всего остального, — я продолжал смотреть в его глаза, ожидая, что он не выдержит и отвернётся. — А потом? — но он продолжал смотреть. Я на секунду завис и почувствовал, как щёки наливаются краской. — Чёрт, Сал, ты что… заставишь меня всякие пошлости говорить? — я сдался и отвернулся в сторону. — Можешь не говорить, — он наконец расстегнул и снял протез. Да, ухмылка была. Я тут же схватил его, усадил на обеденный стол, убрал голубую прядь волос за ухо и поцеловал. Поцелуй довольно быстро перешёл от лёгкого к страстному. Я понял, что Сал ждал отъезда ребят не меньше меня. Мы наконец могли не сдерживать себя. — Если Тодд узнает об этом, он нас убьёт, — сказал Салли, снимая с себя верх прямо на столе. — Знаешь, он нам сильно задолжал за все эти ночные стоны. Я целовал его и жадно сжимал, ощущая каждый изгиб, каждый мускул, каждый шрам, который уже знал на ощупь. Но в голове крутились мысли, которые я не решался озвучить. Мысль о том, что я хотел зайти дальше, сделать больше, была одновременно пугающей и манящей. Между нами ещё была черта, которую мы не переступали. Не знаю, кто из нас был больше не готов — он или я. Может, оба. Полноценный секс казался чем-то запретным, почти непостижимым, как будто мы боялись разрушить хрупкое равновесие, которое сложилось между нами. Но сейчас, когда мы остались одни, я почувствовал вкус свободы. И эта свобода манила, звала зайти чуть дальше, чем обычно. Мои губы скользили по его коже, опускаясь всё ниже. Я целовал его шею, ключицы, грудь, чувствуя, как его сердце бьётся всё быстрее. Когда мой нос оказался на уровне его пупка, а руки потянулись к ремню на джинсах, Сал слегка напрягся. Его пальцы вцепились в мои волосы, сжимая их так, будто он был готов в любой момент потянуть за них, чтобы остановить меня. Но он не делал этого. Он просто держал, как будто боялся отпустить, но и не решался помешать. Я поцеловал выпирающую косточку под его талией, чувствуя, как его тело дрожит под моими губами. Мои пальцы медленно расстегнули ремень, а затем и пуговицу на джинсах. Салли замер, и мне показалось, что он даже перестал дышать, пока я медленно, но верно опускал голову ещё ниже. — Что… что ты… — он шёпотом попытался спросить, но я продолжил и провёл языком по головке его члена, и из его уст вырвалось только: «Блять…» Я почувствовал, как его руки всё же потянули меня за волосы вверх. Мне и самому не верилось, что я делаю такое, но я убрал его руки с головы и крепко прижал к столу, а сам продолжил водить языком от основания до самого кончика. Его возбуждённое дыхание только больше заводило, наши пальцы переплелись. Я и правда этого хотел. Хотел так сильно, что это почти пугало. Я наконец услышал, как он хрипло постанывает от наслаждения, и это ещё больше вскружило голову. Мне нравилось всё — его запах, его вкус, его реакция и даже то, что мы делали это прямо на любимом кухонном столе Тодда. Я точно знал, как нужно — в конце концов, не сложно догадаться, когда вы оба мужчины, но для себя отмечал, что ему нравится больше. Он не мог скрыть это, даже если бы хотел. Я брал глубже, ласкал языком и когда нужный темп был выбран, почувствовал, что его член стал ещё твёрже, вот-вот готовый излиться. Он, кажется, хотел сказать об этом, но уже не мог, лишь вырвал свою руку из крепких замков моих пальцев и снова схватился за волосы. Но мне хотелось этого… Хотелось выпить его до последней капли. Когда я закончил, Сал лежал на столе, словно приклеенный. Его глаза смотрели в потолок, широко раскрытые, небесно синие. Мне захотелось обнять его, и я прилёг рядом, вытянувшись по всей поверхности. — Ты в порядке? — спросил я, когда он отдышался. — Эм… да… просто не ожидал такого, — его щека горела красным цветом. Я провёл рукой по его волосам, накручивая синий локон на палец: — Только не говори, что тебе не понравилось. — Понравилось… — он повернул голову и посмотрел на меня. — Но… мне… мне нужно ответить тем же? — Нет. — Я видел, как он нервничает, и мне действительно не хотелось, чтобы он вдруг начал делать что-то такое из чувства долга. Он положил руку на моё лицо и провёл большим пальцем по родинке около глаза. Я вдруг подумал, а захочет ли он целовать меня после этого, но Сал приблизился и поцеловал. В его объятиях я всегда тонул… Его руки, одновременно нежные и сильные, гладили меня, и хотелось замурчать, словно котёнок. Когда его ладонь опустилась вниз, я уже было закрыл глаза, предвкушая удовольствие, но Сал провёл другой рукой по щеке, и без единого слова стало понятно — он хочет, чтобы я продолжил смотреть на него. Это казалось ещё более интимным, чем то, что было до. Как заворожённый, я глядел в эту бездонную космическую синеву его глаз. Не знаю, как Салли делал это, но когда начинал трогать меня там, хватало всего нескольких минут, чтобы достичь оргазма. Он знал всё — куда нажимать, как держать, с каким ритмом двигаться. Даже я сам не смог бы сделать это лучше. Я чувствовал, как моё тело напрягается, как волны удовольствия накатывают всё сильнее. И сейчас, когда мы впервые смотрели друг другу в глаза, во время этого, на секунду, готов поклясться, я снова увидел огонь. Сал поймал момент, когда я достиг пика, слегка приподнялся, склонил голову и поцеловал меня. Его губы были нежными, но в этом поцелуе была такая сила и страсть, что я почувствовал, как пламя, которое видел в его глазах, перешло ко мне. Оно заполнило меня, согрело изнутри, попав прямо в душу. — Боже… Сал… я тебя обожаю, — вырвалось из моих уст. — Я тебя тоже, — ответил он, продолжая смотреть на меня с той же манящей улыбкой. Такое начало каникул мне чрезвычайно нравилось. В голове возникла идеалистическая картинка, в которой мы с Салли живём вдвоём. Всегда. Просыпаемся и засыпаем вместе, делаем что хотим, и никто нам не мешает. Наверное, я впервые задумался о будущем и о том, каким оно могло бы быть. — Нам всё же нужно поработать. У тебя ведь с завтрашнего дня смены подряд идут? — Сал довольно быстро вырвал меня из мира грёз. Ну, конечно… Из-за чёртовых весенних каникул, пока все отдыхают, мне приходилось работать только больше, ведь мой сменщик, как и начальник, тоже решили куда-то слинять. — Ну, бли-и-ин, — протянул я, — зачем напомнил, чувак? — Извини, — ответил он, вырисовывая пальцем круг на моей груди. — Просто если закончим с переводом, у нас будет больше свободного времени. — Ладно. Ты знаешь как мотивировать. Мы действительно были невероятно близки к расшифровке каракуль Греев. Символы на первом валуне постепенно складывались в историю, а вот на втором оставалось ещё много пробелов. Выходила полная околесица. Вернувшись в лабораторию, Сал начал выписывать окончательный вариант перевода с первого валуна на маркерной доске. — Итак… По поводу совы ты на удивление оказался прав: "Светящаяся сова спустилась с ночного неба…" — "И трахнулась с мужиком в лесу," — продолжил я. — Чел, ну сколько можно! Я уверен, этот символ значит что-то другое. — Сал, да я уверен, что тут написано про секс. — Ты просто извращенец, Ларри. Здесь имеется в виду слияние. — И в чём разница? — В том, что мужик не трахал сову! — Ладно, ладно… просто пиши дальше. Салли тяжело выдохнул и продолжил: — "Сова вселилась в мужчину в лесу, и потом он встретил молодую женщину." — Тут я тоже не соглашусь, но окей. — "Позже стая волков съела плоть мужчины, и волки превратились в людей. Они стали первыми в племени Греев. Их глаза видят будущее". — Что же… Звучит как бред. — Многие древние истории звучат как бред. Но вторая часть перевода может добавить логики. — Там пока понятно только про озеро, свет и охотника. Мы снова уселись за стол и одновременно тяжело вздохнули. Я неохотно открыл очередной справочник по символике, растерянно перебирая страницы. — Пойду принесу газировки. Будешь? — предложил Сал. — Ага. Он ушёл, а я уставился на записанный на доске перевод. “Нет, ну мужик точно трахался с совой”, — подумал я вслух и потянулся исправить слово, но маркер выскочил из рук и закатился под железный стеллаж с книгами. Когда я нагнулся, чтобы достать его, то заметил, что в самом углу внизу лежит что-то завёрнутое в ткань. Мне стало любопытно. Это оказалась старая потрепанная книжка в кожаном переплете. Без злого умысла я открыл её и начал читать, подумав, что это очередной старый учебник по языкам, но там оказалась какая-то фантастика. Главный герой и его сестра столкнулись с тенями на научной выставке. Похоже, дело происходило в будущем, раз там были космические корабли. Мне показалось странным, что всё написано от руки, но у Салли в коллекции было много странных книг. Я решил почитать ещё немного, пока ждал его. "...Мы уже несколько недель находимся в космосе. Первые несколько дней плохо сохранились в памяти, возможно, из-за шока. Я совсем позабыл об этом дневнике, чего нельзя сказать о тенях — они всё время в моих мыслях. Меня преследует постоянный страх — вдруг они идут за нами? Вдруг я лишь отсрочил нашу смерть?” Чем дальше я читал, тем больше понимал, что персонаж мне по-странному близок. Тени, что напали на его родную планету, страх, что они проследуют за ним — всё это было так знакомо. “...Прыжок прошёл успешно, а планета прекрасна: бескрайние леса, свежий воздух и мелкие животные для пропитания. Эв бы здесь понравилось. Она была рядом со мной, прыжок — и вот её уже нет. Это невозможно, я не понимаю, как такое могло произойти. Я безуспешно прочесал весь лес, надеясь найти её. Может, когда мы совершали прыжок, она... Я ЕЁ ВИДЕЛ! Она звала на помощь, но когда я начал бежать за ней, выкрикивая её имя, она исчезла!” Мне начинало казаться, что это не выдумка. Слишком реалистично для рассказа, к тому же так похоже на то, с чем мы столкнулись в Нокфелле. Неужели это действительно чей-то дневник? “…Тогда я встретил молодую женщину примерно моих лет: сильную, добрую и красивую. От переполнивших меня эмоций я разразился слезами. Любой другой человек убежал бы от устраивающего скандал взрослого мужика, но не она. Она крепко меня обняла, и это лишь усилило поток слёз. Мы зашли к ней в квартиру, она усадила меня, укутала одеялом и сунула в руки кружку кофе. Мы завели долгий разговор. Конечно, я не могу рассказать ей всю правду. Она сочла бы меня сумасшедшим, и я оказался бы в тюрьме или где похуже. Я рассказал, что потерял дом и семью и не знаю, что теперь делать. Она поговорила с владельцем дома, Терренсом Эддисоном, и он выделил мне комнату на пятом этаже. Эта женщина, Лиза Гарсия, просто невероятна..." На этих словах у меня затряслись руки. Я положил открытый дневник на стол и начал тереть глаза, словно надеялся, что мне показалось. Это… это имя… мамы?!