B Me

      Адская круговерть туров наконец заончилась. Было круто, весело, но это все же очень утомляет. Впереди еще пара концертов в родной стране, но перед ними есть немного времени на отдых. Это именно то, что нужно сейчас Феликсу.       Ему нужен отдых от Чанбина.       Хена стало как-то слишком много в его жизни. Точнее это всего лишь внимание Ликса приковано к нему. Может Феликс себе навыдумывал, но хен слишком часто мельтешит перед глазами, да и ладно бы, если просто маячил, так нет же! И стилисты подливают масла в огонь, одевая его во что-то обтягивающее. Хотя началось все с весьма свободной майки, когда Феликс случайно заметил обнаженную грудь Чанбина. Хоть немного, недолго и совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы разжечь в Феликсе желание потрогать ее. Не как они обычно дурачатся, а взять ее обеими руками и задохнуться в ней. Со Чанбину вообще нужно запретить эти чертовы майки. Или уже раздеть до конца.       В другой же раз, на одном из концертов попа хена оказалась так близко и выглядела так привлекательно, что Феликс не удержался и схватился за нее. Казалось бы, как обычно. Трогать друг друга за задницы в какой-то момент стало для парней нормой (эту «традицию» начал Ли Ноу, а все как будто и не против), но этот раз был каким-то другим… хотелось взять и не отпускать, но так нельзя. К тому же такой момент не мог не попасть на камеру...       И вот сейчас Феликс борется с самим собой, оставшись наедине с Чанбином по счастливой случайности. Сынмин и Хенджин вышли, кажется, в магазин, Феликс не особо слушал, очарованный хеном, как только он услышал, что они останутся вдвоем на какое-то время. Енбок начал раздумывать, стоит ли что-то делать или нет? Феликсу всегда казалось, что хен намеренно крутится перед ним в самых привлекательных своих образах. А что если, правда казалось?       – Феликс?..       – Что? – младший понял, что он что-то пропустил. Чанбин смотрел что-то в телефоне и что-то сказал, видимо, обращаясь к Ликсу, но тот все прослушал…       – Ты в порядке? – Ли ловит на себе обеспокоенный взгляд.       – Конечно, я… я просто задумался, что-то ребята долго.       – Они ушли минут пять назад…       Ох, Феликс чувствует, что надвигается провал… Нужно скорее тему перевести.       – Хен,ты что-то спросить, кажется, хотел.       – Ну, вроде того… Просто показать хотел, наши СТЭЙ такие видосы делают, это надо видеть, – говорит хен, протягивая свой телефон.       Это было видео с нарезкой Хенджина с концертов и выступлений, как он двигался в танце, его пластичность, каждое его движение это искусство, каждое его движение и взгляд источают сексуальность. Это завораживает… Но, стоп, почему Чанбин-хен вообще смотрит такие видео, еще и Феликсу показывает? Хену нравится Хенджин?       – Феликс!       Младший реагирует только когда его имя произносят чуть ли не криком и пихают ладонью в колено.       – Ты точно в порядке? – Ли зависает на мгновение.       – Мне надо в туалет. – младший чуть ли не кидает старшему его телефон и спешит удалиться.       Его всего лишь за коленку потрогали… Даже скорее просто ткнули мимолетно, чем потрогали. Невероятно, что же этот Со с ним делает…       Феликс умывается ледяной водой несколько минут. Хотя ледяной водой следовало бы кое-что другое облить, но пока хватило только на лице и вбивать в голову всякие дурные мысли, которые совсем не возбуждают, лишь бы успокоиться. Феликс открывает дверь ванной, а там уже стоит Чанбин с поднятой рукой, будто собирался постучать.       – Енбок-а, у тебя правда все хорошо? – нет, у Феликса нет сил сопротивляться этому.       Младший делает шаг вперед, толкая хена к стене за плечи, и прижимается к чужим губам своими.       – Нет, хен, я не в порядке… Совсем не в порядке…       – Т-т-ты ч-чего это вдруг? – Чанбин опешил от такого внезапного поворота событий, что начал заикаться.       – Ты ведь специально это делал, хен? – руки младшего опускаются чуть ниже талии старшего, и одним резким движением он прижимает его бедра к своим.       Чанбин молчит какое-то время, даже не двигается. Он медленно выдыхает и начинает спокойным тоном:       – Для начала, что это там внизу? – прочищает горло, – А потом, о чем ты вообще говоришь? Что я специально делаю, и что это, черт возьми, сейчас было?       И Феликс замолчал. Теперь ему все это кажется глупым и он понимает, что действительно все навыдумывал. Может это все и было в целях создать побольше контента для фанатов, но никак не для привлечения его внимания.       – Хен, я…       – Феликс. Просто сделаем вид, что этой сцены не было, все хорошо. И скоро парни вернутся, мне Хенджин написал, что они уже на обратном пути.       Чанбин мягко отталкивает от себя Феликса и идет обратно на кухню, где они были до этого. Младший делает глубокий вдох и медленно выдыхает, считая про себя. Но сейчас он готов расплакаться, ему так стыдно перед хеном, как ему теперь в глаза смотреть? Может отсидеться в туалете, пока Сынмин и Хенджин не вернулись? И повести себя как самый настоящий трус… Нет, нужно сохранить и показать хоть каплю мужества.       И хорошо, что Сынмин и Хенджин правда вскоре вернулись. Феликс чувствовал эту неловкую напряженность между ним и хеном, хотя, кажется, он сам ее и создавал. Чанбин же выглядел как обычно, вел себя как обычно… Наверное, Феликс действительно сам себе все навоображал, а реальность куда проще и суровее.       Время шло, а Феликс никак не мог выбросить все произошедшее из головы. Ни образ хена, ни его реакция не могли забыться. Феликс винил себя, что он все испортил. С тех пор он избегал Чанбина, старался не контактировать с ним без особой надобности, при мемберах пытался вести себя как ни в чем не бывало, но получалось либо очень плохо, либо их лидер чертовски наблюдательный. Потому что Чан выловил Ликса и потащил «прогуляться, выпить кофе».       Сначала был непринужденный диалог, ничего необычного, старший даже дурачился немного, как и всегда. Пока не прозвучал один вопрос, который Феликс очень боялся услышать.       – Что произошло между вами с Чанбином?       Феликс в ответ молчит. Что произошло? Как это хену объяснить? Да никак.       – Мне кажется, я влюбился… – вообще никак…       Теперь в ответ молчит Чан. Про себя он думает, что они оба – Чанбин и Феликс – придурки. Он имеет право так думать. На днях он докопался и до Со. Тот отнекивался, что все хорошо и волноваться не о чем, ничего не случилось. Но видно же, что пиздежь чистой воды. Чан видит, как Со украдкой пялится на Феликса, а тот, глупенький, всеми силами игнорирует его, в попытках избежать, и сам ничего не замечает. С Феликсом проще – он всегда был искренним с Крисом, с самого начала, Чан видит в Ликсе младшего брата, за которым нужно присматривать и следить, чтобы тот не наделал глупостей (и таких еще шесть, но сейчас немного не об этом).       Чан продолжает молча смотреть на Феликса, вытягивая через трубочку свой айс американо, пока наконец не слышится сюрпающий звук.       – А ты не пробовал с ним поговорить?       – И снова все испортить?... – Чан не понимает, ведь предыстории он все еще не знает, и вопросительно смотрит на донсэна, мол что испортить и почему «снова»?       Феликс ломается, что-то мычит под нос, что-то о том, как все началось с каких-то фоток, но потом он понял, что это что-то куда более сложное и глубокое, чем просто облапать Чанбина, и о том, как он прижал хена к стенке, поцеловал без разрешения, и как очень сильно хотел сделать с ним много другое, что озвучивать в общественных местах нельзя.       Чан немного пребывал в шоке от этого солнечного мальчика, представил всего лишь на мгновение, что Ликс такого мог бы сделать с Бини, но тут же прогнал эти неприличные мысли вон.       – Попробуй поговорить с ним наедине. Думаю, вам обоим это необходимо. – Феликс будто бы запаниковал от такого предложения. Но хен постарался утешить его, что скорее всего, все будет хорошо. Главное попытаться.       И хен любезно помог осуществить это, а именно, помочь остаться парням наедине. План был прост как два плюс два: взять Феликса, прийти к Чанбину и Хенджину и позвать Хенджина в кино, можно сказать, что по тихой, и в итоге оставить Феликса там с Чанбином под предлогом, что младшему что-то плохо стало. Подозрительно? Возможно. Глупо? В какой-то степени да. Но неважно как, главное – оставить их вдвоем. Чан подумал, что над методом нет смысла сильно запариваться.       И план чуть было не провалился в самом начале, когда Сынмин спросил, куда это он марафет наводит, и когда Феликс сказал, что просто в кино с Чаном, Сынмин вдруг изъявил желание тоже пойти. Ну не послать же этого милого щеночка? Да у Феликса и язык бы не повернулся. Вот и пришлось взять с собой. Когда парни встретились с Чаном, старший лишь молча взглядом задал вопрос, мол какого хрена, на что Феликс лишь развел руками «а что я должен был делать?», а Крис махнул рукой, подразумевая «фиг с ним». Сынмин молча наблюдал за этой пантомимой, но спрашивать или говорить ничего не стал, эти австралийцы всегда были на своей волне. Когда трое подошли к квартире Со и Хвана, Хенджин был почти готов, поэтому им пришлось зайти (что было только на руку – как подумали они сперва). Осталось только Феликсу прикинуться, что ему плохо.       – А куда это вы все намылились? – полюбопытствовал Чанбин, вдруг выползший из ванной. Вместе с каплями воды, что стекали с волос Чанбина на полотенце на шее, у Феликса стекали слюни.       – В кино! – честно и радостно ответил Сынмин. Был бы у него хвост, он бы им точно вилял в счастливом жесте.       – О, я с вами хочу, – на этих словах Чан бросил почти агрессивный взгляд на Феликса, а тот только в панике глазами забегал.       – Оу, наверное, не получится, кажется Феликс нехорошо себя чувствует, – подскочил он к младшему, гладя его по спине, будто жалея. Феликс постарался сделать вид, что ему плохо, ему было стыдно, из-за чего он раскраснелся.       – Ликси, у тебя температура? – подключился Сынмин. – Ты весь красный и горишь, – заключил он, потрогав лицо Ли. Сам того не ведая, отлично подыгрывает.       Тут и Хенджин вылетел весь при параде, услышав суету и запереживал, что Феликсу плохо.       Отлично, полдела сделано. Осталось ото всех избавиться… Это и было самое сложное. Хенджин заволновался, и предложил сходить в кино в другой раз. Сынмин же сказал, что возможно проводить Феликса домой и вызвать скорую, а самим пойти как планировали. Феликс пытался их убедить, что все хорошо, и они могут идти без него, вот немножко отсидится и пойдет домой. Чан, вмешался как лидер и «отец»:       – Одного тебя в любом случае оставлять нельзя, – и бросает весьма красноречивый взгляд на Чанбина. Сначала тот не догоняет, но Крис настолько пугает, что все готовы слушать его как шелковые. Чану не очень нравится так делать, но сейчас это было именно необходимо.       – Да, вы идите, я присмотрю за Феликсом, – вызвался Чанбин «добровольцем».       – Будем тебе очень благодарны, если позаботишься о нем, – Чан сделал поклон и как-то слишком быстро сгреб младших и покинул чужую квартиру. Они остались вдвоем. Как и планировалось. И как же неловко. Спустя минуту напряженного молчания, неловких переглядываний и непонимания, что сейчас произошло, Чанбин предложил младшему наконец раздеться, добавив, что ему нужно поскорее прилечь. А в качестве места, куда можно прилечь, Чанбин предложил не что иное, как свою кровать.       Феликс не понимал, хочет он умереть сейчас или же быть здесь вечно. Кругом запах хена… С ума сойти можно. Пока Феликс лежал с градусником и думал о бренности бытия, Чанбин навел горячий чай с лимоном, и притащил еще пачку каких-то лекарств.       – Странно, температуры нет, – Чанбин был правда озадачен, всматриваясь в нормальную температуру на градуснике и на красное лицо Феликса, и думал, а не долбаеб ли он и не понимал, что он сделал не так.       – Хен, я не так уж плохо себя чувствую. Жарко мне что-то… – стыдно ему… настолько, что хочется провалиться.       – Жарко? Тогда я окно приоткрою. – и тут же подскочил выполнять сказанное.       Теперь Феликс чувствовал себя действительно паршиво. Но в душе. Сейчас хен всеми силами пытается о нем позаботиться, а он всего лишь прикидывается.       – Хен, присядь, пожалуйста, – просит Феликс, присаживаясь и сам. Чанбин глянул вопросительно, но промолчал, только отложил пачку лекарств, одолженную у Хенджина, и присел рядом. – Раз уж появилась возможность, то я хотел бы с тобой поговорить… – Чанбин так внимательно и серьезно смотрел на Феликса, что тот забыл родную и местную речь.       – Феликс? – Чанбин действительно начал переживать, когда младший завис. – Ты о том, что было пару месяцев назад? – Феликс неловко кивнул.       – Мне жаль, я не должен был тогда… ничего этого делать… Мне стыдно за это, прости меня, хен. – Феликс так нервничал, что начал теребить края своей одежды и кусать губы.       – Ты не… Это я не должен был тебя отталкивать. И это я должен извиняться. Наверняка это ранило тебя, а я – идиот – совсем об этом не подумал тогда.       Феликс ушам своим не верит. Теперь он просто вылупился на старшего, как будто пятилетнему ребенку дали ответ на вопрос «почему небо голубое».       – Феликс, ты как? – Чанбин действительно переживал из-за поведения младшего.       – Я в порядке… кажется…       – И еще… – Чанбин сделал паузу, будто бы подумав еще раз. – Тот… момент… ну, поцелуй, – кажется теперь заволновался старший, задергал ногой, чешет ухо, озирается по сторонам, будто ищя какое-то фантомное спасение, – он все не выходит у меня из головы. И… – Со смотрит на Феликса, в надежде, что тот додумает сам, но, нет, на это вообще не стоит надеяться, так как мозг его временно недоступен. Чанбин делает глубокий вдох и выдает на одном дыхании: – Могу я тебя поцеловать еще раз?       У Феликса буквально челюсть отвисает от такой просьбы. Чего не ожидал, того не ожидал.       – Ф-феликс?...       – Конечно! – слишком резко вдруг выпаливает младший. – Хоть раз, хоть тысячу! – Чанбин заметно смутился от такого заявления, а потом и сам Феликс, осознав, что такое он только что ляпнул.       – Хорошо, тогда я… – Со пододвинулся к Ли поближе, он сел полубоком, оперевшись на одну руку через Феликса.       Хен так близко. Быть не может. Кажется еще чуть-чуть и он сознание потеряет. Чанбин нежно берет Феликса за подбородок, поворачивая смущенное лицо к себе и притягивая чуть ближе, пока их губы наконец не соприкасаются. Это было не так, как это сделал тогда Феликс. Сейчас это было нежно и чувственно, и Чанбин становился настойчивее постепенно, а Ликс отдавался ему полностью и без сопротивления.       Это было прекрасно, пока старший вдруг не оторвался от таких, оказывается, сладких губ. Разум Феликса затуманен, хотя скорее одурманен.       – Хен, я хочу тебя… – шепчет он в самые губы.       А хен и не против, он снова целует Феликса, параллельно забираясь на кровать и устраиваясь между ног младшего. Ли уже не терпится, он о таком только мечтал в своих мокрых снах. А может он и сейчас спит? То, как легко, Чанбин позволяет снять с себя футболку, позволяет осмотреть себя целиком и полностью, потрогать каждую мышцу, каждый миллиметр своего тела, это точно сон. Феликс вдруг предложил поменяться местами, хен озадачился, но против не был. Енбок глазам поверить не мог. Со Чанбин здесь и сейчас, лежит перед ним с оголенным торсом, и смотрит на него выжидающе. Ликс наклоняется к старшему, целуя его недолго, проводит ладонями от пресса к груди, несильно сжимая ее, – такая крепкая и в то же время упругая, – нащупывает слегка затвердевшие соски, и это скорее от прохлады, а не от возбуждения. Но это пока… Феликс отрывается от губ, поцелуями спускается ниже, немного задерживается на шее, и идет дальше, покрывая широкую грудь бабочками, «на пробу» лижет сосок, а потом обхватывает его губами, чуть оттягивая, чем вызывает из Со рваный выдох. Ли решает быть чуть активнее, более настойчиво теребит соски пальцами и губами, и иногда даже слегка зубами, от чего Со чуть двигает бедрами.       – Феликс, подожди! – Феликс прерывается, поднимая взгляд, и он видит только теперь, как тяжело дышит хен, как распухли его приоткрытые губы от того, что он их кусал, лишь бы не издавать смущающих его самого звуков, и как покраснело его лицо. – Я себя как-то странно чувствую…       Енбок поднимается выше, снова целуя Чанбина, опуская руку тому на возбужденный пах и произносит низким утробным голосом, от которого у Со яички поджимаются:       – Наверное, ты чувствуешь это, – на последнем слове Ликс чуть сжимает чужой член. Чанбин шумно выдыхает, сжимая в кулаках покрывало. У Феликса в голове ни одной приличной мысли, и одна из шальных все никак не покинет его. А, собственно, сейчас, кажется, что бы он ни сделал, ему за это ничего не будет. Енбок целует старшего горячо, глубоко, чувственно, попутно стягивая с него легкие спортивные штаны вместе с бельем. Феликс отрывается от сладких губ и садится прямо, чтобы запомнить эту картину, как развратно сейчас выглядит хен, что строит из себя на сцене даркбоя, за кулисами милашку, а сейчас он лежит перед ним полностью обнаженный с твердым членом и смущается от одного взгляда донсэна. Ликс проводит ладонями от коленей к внутренней части бедер и обратно, слегка сжимая крепкие мышцы, он проводит эту незатейливую манипуляцию несколько раз и опускается к органу, что так и манит, чтобы его попробовали на вкус. Он широко проводит языком от самого основания до розовой головки, вбирая ее в рот, и затем опускаясь ниже, создавая вакуум своим ротиком. Старший от неожиданности сжал белье, затаив дыхание и запрокинув голову назад. Феликс двигал головой медленно, изучая языком и запоминая каждую неровность, рукой массируя яички, плавно подкрадываясь пальцами к еще одному манящему местечку. Чанбин хотел было возразить, но палец Феликса оказался в нем быстрее. Из-за того, что Ликс вытворял своим ртом, ему казалось, что все не так уж и плохо. Дискомфорт, конечно, был, но не надолго. Пока Феликс не выкинул новый прикол. Младший выпустил изо рта чужой член с характерным хлюпающим звуком, его губы покраснели и немного опухли, блестя от смешавшихся слюны и предсеменной жидкости. У Со по всему телу пробежались приятные мурашки от этого, и от того, каким хищным взглядом смотрел на него младший, на секунду он правда поверил, что его вот-вот съедят. Феликс совсем не медлил – там, где только что был его палец, теперь был его язык. Чанбин завозмущался, называя это место «грязным», но Енбоку эти возмущения были побоку, он проигнорировал слабые попытки Со убрать его лицо от своего ануса, обводя языком колечко мышц, а затем бессовестно протолкнул кончик языка внутрь, добавив и пару пальцев. Старший вздрогнул, негромко ахнув, ощущения были странными, непривычными, но не сказать, что неприятными. Феликс понимал, что хен вообще-то непротив, поэтому и позволял себе дальше все больше, не забыв и про член старшего, лаская его, пока языком раздвигал и увлажнял дырочку внутри, помогая пальцами, пока Чанбин беспомощно извивался под его руками.       Когда три пальца двигались внутри без сопротивления, Феликс остановился, выпрямился. Его всего словно током прошибло: растрепанный, красный, с мокрыми глазами и умоляющим о чем-то взглядом, грудь сильно вздымается, член сочится, и все тело дрожит.       – Феликс… – неожиданный хрипловатый негромкий оклик старшего возвращает на землю частичку разумного сознания Ликса, – может и мне сделать это для тебя?.. – он не сразу понял, о чем Чанбин, пока тот взглядом не указал на его пах, где уже красовалось мокрое пятно на джинсах и сильное возбуждение уже ничто не могло бы скрыть.       – Нет, хен, не в этот раз… я больше не могу… Перевернись на живот, – Ликс помог старшему выполнить свою просьбу, поддерживая его. – Останься так, – сказал он, когда хен был на четвереньках.       Чанбин замер, опустившись на локти, а Феликс коснулся чужих округлых ягодиц, разминая и раздвигая половинки чуть в стороны. Член Ликса уже ныл от боли, казалось что еще мгновение, и он взорвется. Младший очень боялся потерять голову, ему и так было тяжело сохранять самообладание, и вот сейчас, он трется головкой своего члена о место, где только что был его язык. Ему очень хочется войти поскорее, но в то же время хочет растянуть этот момент подольше. На задворках сознания Феликсу слышится негромкое бухтение Чанбина что-то вроде «давай уже, сколько можно тереться», а Феликса дважды просить не надо. Он несильно надавливает на дырочку, и головка члена беспрепятственно проникает внутрь. Это лишь самая малая часть, но этого уже достаточно, чтобы из них обоих выбить рваный вдох. Феликс старается плавно проникнуть внутрь, затаив дыхание.       – Феликс, подожди! – неожиданно чуть ли не пищит старший, извернувшись, пытаясь рукой остановить чужие бедра. – Ощущения немного странные, не торопись, пожалуйста, – этот взгляд Чанбина из-за плеча чуть ли не убивает Феликса – как можно одновременно быть и милым и сексуальным? Стóит больших усилий, собрать остатки разума в кучу, чтобы не начать вколачиваться в тело хена, как сумасшедший, хотя очень хочется, но в этих остатках есть понимание, что тогда он может ему навредить. Феликс входит медленно, сдавая иногда чуть назад, растягивая хена своим членом постепенно, пока не входит до самых яиц, замирая и выдыхая медленно и тяжело.       – Хен, ты как? – Ликс нежно гладит кожу хена везде, где достает: спина, ягодицы, бедра, надеясь, что это хоть как-то помогает хену расслабиться.       – Все хорошо… Я в норме…       Феликс кивнул головой пару раз, скорее для себя, ведь Чанбин все равно его не видит. Поняв только сейчас, насколько в комнате жарко, Феликс стягивает с себя светлый свитшот, не задумываясь бросая его за спину. Он начинает немного двигаться, медленно, не спеша, подбирая угол и положение, чтобы было наиболее комфортно, пока одно из таких движений, не заставляет Со вскрикнуть. Сначала Феликс испугался, замерев на мгновение, но он тут же успокоился, все поняв, и повторил это движение.       – Нет, Феликс… стой… – Чанбин снова пытается остановить бедра Феликса рукой, но Ликс хватает его за запястье, отводя руку чуть в сторону и слегка потянув на себя. – Это очень странно, Феликс, пожалуйста! – Чанбин, в отличие от Феликса к этому моменту не готовился, и не знал, что стимуляция простаты вообще-то дело даже полезное.       Енбок потихоньку набирает темп под вскрики и стоны своего хена – в такой ситуации ему очень сложно не терять голову, но он очень старается. Чанбин чувствует, будто приближается оргазм, но он немного отличается от того, как если бы это была просто мастурбация, его изначально сбило с толку это странное ощущение внизу, которое переросло в чувство медленного наполнения спермы, готовой вскоре выйти наружу, и немного даже действительно выходит. Он чувствует, как уже на грани и начинает дрочить свой член, пока Феликс вбивается в него, стимулируя точку сзади.       Енбок думает, будто он сходит с ума, когда слышит, как хен бормочет его имя с громкими стонами на устах, сжимая его в оргазменных судорогах. Совсем скоро до него дойдет, что ему это вовсе не казалось. Феликс слишком забывается и изливается внутрь. Но понимает он это уже позже, когда его член обмякает внутри хена.       «Вот черт!» – ругается он мысленно на самого себя, и тут же ненадолго подвисает, видя, как его сперма вытекает из дырочки.       Он тут же возвращается на землю, когда и хен обрушивается на постель.       – Хен, прости! Как ты? – Ликс правда обеспокоен, особенно когда замечает слезы на его щеках. – Хен, что не так?! Почему ты плачешь, тебе больно?!       – Нет! – Со немедленно отрицает домыслы младшего. – Я в порядке… Это просто от избытка чувств и эмоций… я в порядке… – каждое его предложение было все тише и тише, по мере того, как лицо Ликса приближалось к его.       – И все равно, прости меня, хен, – Феликс целует Чанбина в щеку, где замерла капелька слезы. – Я так люблю тебя, хен, – снова целует в мокрую щеку и еще не один раз.       Со раскраснелся пуще прежнего от такого неожиданного признания, он что-то пробубнил в ответ, спрятав лицо в подушку. Про себя Феликс подумал о том, какой его хен невероятно милый.       – Знаешь, Енбок-а, – вдруг разборчиво, но не очень уверенно, начал Чанбин, достав лицо из подушки оперевшись на локти, – после такого нам наверное точно нужно… – старший замялся.       – Нужно что? – Ликс прекрасно понял, что имеет ввиду хен, но он хочет услышать это полностью.       – Ну… – Со глубоко Вдыхает, – встречаться… Парочкой стать и все в таком духе, – старший очень смущен, говоря все это, он волнительно перебирает пальцы, хоть и знает, что повода для волнений нет. Ведь именно Феликс тот, кто все это начал, он просто не может даже допустить мысли об отказе. И Со не просто так так ведь позволил ему делать с собой все, что ему вздумается.       – Чанбин-хен.       – М?       – Взгляни на меня, – как и просят, Со понимает взгляд на Феликса, за что тот подарил ему поцелуй. Самый нежный и чувственный в его жизни. В их жизни.       – Конечно, хен, нам нужно стать парочкой, – прошептал он с улыбкой до самых ушей.       – А еще… Феликс… – Со опустил стесненный взгляд.       – Да, хен?       Чанбин снова поднимает взгляд на Феликса, смотрит ему в глаза, и произносит уже без тени сомнений:       – И я люблю тебя, Енбок-а.

-End.