Мы ещё друзья?

      Соник чуть не умер. Он был виноват, очень виноват, и понимал это. Он хотел извиниться: перед Шедоу, перед Тейлзом, Эми, Наклзом... перед всеми. Он был так чертовски виноват.       Впервые, когда он просыпаеться после инцидента, он быстро встаёт, но сразу же ойкает - всё тело невыносимо болело. Но Сонику нужно встать. Он должен.       Вокруг нет никого, и он усмехается. Соник, встав с кровати с кряхтениями, приоткрыл дверь на улицу и посмотрел на такие родные зелёные поля. Теперь, наконец, всё так, как и должно быть.       Он, несмотря на ноющую боль в ногах, постарался побежать, но вскрикнул: на левую ногу был наложен гипс. Соник обречённо выдохнул. Сегодня пешком.       Он шёл в полной тишине, прерываемой пением птиц и дуновением ветра. Сколько вообще время? Наверное, около трёх. А может и позже: он никогда не ориентировался по времени.       Он дошёл. И увидел их. Всех. Они сидели за столом, о чём-то очень оживлённо болтая. Живые. Соник улыбнулся, и хотел уже было подойти.       Они смеялись, будто с Соником всё хорошо. Будто это не он чуть не погиб. Или будто про него все забыли. Улыбка спала с лица, и он решил их не тревожить: ему, прежде всего, стоит извиниться перед Шедоу. Он же ему жизнь спас.       Еле дойдя до места, где Соник в последний раз встречался с Шедоу, он сел на камень и стал ждать. Ждать, пока не появится он.       Ему очень хотелось извиниться, потому что он правда сильно виноват. Соник чуть не уничтожил всю их вселенную, подвергнув опасности абсолютно всех. И Шедоу ведь предупреждал...       Соник глупый. Всегда глупый. Но ему нужно быть таким – начнёт действовать иначе, все подумают, что ему грустно и одиноко, а ему такого не надо. Он же не нытик, в конце-то концов. Ему не нравилось жаловаться и ябедничать – не таким он был. Соник молча ждал, пока другие догадаются, что что-то случилось. Говорить им всё равно, что пойти к психиатру. А докторы ему, в прочим, не очень и нравятся, пусть они и спасают миллионы жизней.       В далеке Соник увидел яркий огонёк – Шедоу бежит сюда. Может, он его увидел, а может, он даже не догадывался, что тут его будет поджидать Соник. Яркая линия приближалась, и, наконец, показался сам Шедоу. Увидев Соника он сильно удивился. Шедоу остановился рядом с грустным Соником: видимо, тот что-то хотел.       Они оба молчали. Оба были невыносимо рады видеть друг-друга живыми и здоровыми. Шедоу решил заговорить первым. –Что... что ты тут делаешь, Фейкер..? –практически прошептал он, подходя ближе к Сонику.       Он опустил взгляд, и, увидев гипс на ноге, беспокойно свёл брови к переносице. –Я... я хотел... –отлично. Теперь Сонику стыдно извиняться. Он просто гений.       Шедоу терпиливо ждал, что Соник хочет сказать. Если ему нужно время – пусть, он готов прождать хоть целую вечность. –Мы... я надеюсь, мы ещё друзья..? –прошептал Соник, опуская голову вниз. Он не мог смотреть в глаза Шедоу, особенно, если они искрились яростью.       Они и друзьями-то не были. Чего это Соник так сказал? Дурной совсем.       Глаза Шедоу расширились: это он сейчас серьёзно? Друзья-ли они? –Что... что ты несёшь, придурок?! –прокричал Шедоу. Вместо ошеломления пришла ярость. –Ты буквально чуть не умер, и единственное, что тебя волнует, это то, друзья ли мы?! Соник немного прищурился от громкого звука. В ушах звенело. –Ты просто идиот!! Самовлюблённый идиот! Что за херня, Соник?! Мы волновались о тебе, а тебе наплевать на всех, кроме меня?! Ты... чёрт возьми. Наконец, у Шедоу прояснился взор. Прямо сейчас перед ним стоит живой Соник, который боится посмотреть в глаза Шедоу. Раньше всё было бы легче: на каждую агрессию в свою сторону Соник бросал колкости, что давало понять, что Шедоу не перегнул. А сейчас... Соник будто неживой. Смотрит в землю стеклянными глазами, опирается на здоровую ногу, держась за бок и держа равновесие, чтобы, чёрт возьми, не упасть! И он улыбается! Он чёртов мазохист. –Я... можешь присесть, –сказал Шед несколько тише, увидев, что Соник щурится от громких звуков.       Соник присел, но легче не стало. Ему нужен кто-то, чтобы вылить эмоции, но осуждение со стороны ему сейчас ни к чему. И без этого плохо. И морально, и физически.       Шедоу молча смотрел на Соника: ожидал, что тот скажет. –Я... я-я хотел извиниться... перед всеми! Но... –Соник не был уверен, стоит ли ему продолжать. Было чувство, что он может доверится Шедоу, но было страшно.       Шедоу молча наблюдал, как на нахмуренном лице быстро сменяются эмоции между болью, отчаянью и нерешительности, недоверии. –...Не важно. Забудь. Я правда просто идиот...– сказал Соник, досадно выдохнув.–...самовлюблённый идиот... Шедоу молчал. Он ошибся, да, но ведь... но ведь...? –Соник, ты можешь...–Шедоу ненавидел себя за это. Он прикусил губу, а позже продолжил:– Ты можешь мне рассказать. Соник даже не стал уточнять. Он уткнулся лицом в живот Шедоу, позволяя себе, наконец, расслабиться. Шедоу с ужасом осознал, как долго Соник был напряжён. Он что, настолько его боится..? –Прости меня. Я идиот. Тебе... не обязательно было меня спасать. Всем и так лучше без меня. Кажется, я везде лишний... Я не хочу никому мешать, –сказал Соник почти шёпотом, но Шедоу слышал.–...Может, было бы лучше, если бы ты меня не спас... –Нет. Ты не должен так говорить. Ты нужен нам. Всем нам. Ты всегда поднимаешь настроение, если все грустные или злые, и... я ценю это в тебе. Даже если ты не нужен им, что в принципе невозможно, то... ты нужен мне, Соник. Соник шмыгнул носом и приобнял Шедоу за пояс. Тот, в свою очередь, похлопал его по спине и стал гладить его голову. –Всё в порядке. Я помогу. Тебе нужен постельный режим, иначе твоя нога будет восстанавливаться дольше. –Спасибо... Шедоу, правда... Я ценю твою заботу... –Не благодари. И... обращайся.