Smoke and Ruin (Дым и Руины)

Капля медленно скатывается по стеклy. В янтарном свете уличного фонаря, снаружи дождь окутывает тонким слоем тумана улицы Пилтовера. Гнев бури прошёл, но гром всё ещё рокочет над головой. Ботинки топчут лужу под уличным фонарём, искажая отражение городского пейзажа, возвышающегося вокруг него. Да. Он пришёл. Инфорсер подаёт сигнал своим товарищам по патрулю, и их шаги удаляются в ночь с тяжелым топотом полного отряда. Вспыхивает молния, и мир оставляет яркий отпечаток в его сознании. Джейс постукивает пальцем по тонкому металлическому корпусу своего стола. Медленный, ровный ритм. Тук-тук-тук. Кружит бурбон в своем бокале. Лёд давно растаял. Синий хэкстек освещает его лицо в стеклянной панели. Тени под глазами резкие и нелестные. Янтарный свет проникает через окно туда, где на витрине разложены кристаллы. Он отбрасывает его тень на стену позади него, тёмную и удлинённую. Вновь молния разрезает небо, и в отблесках на стекле возникает тень человека, мерцающая за его спиной как качающийся маятник часов. Заметно пронизывающий холод металл, очи ярко-янтарного цвета, оставляющие яркий след в его памяти. Вокруг дым и разрушение. Джейс сделал глоток бурбона и с осторожным звенящим звуком поставил бокал на стол. Затем он открыл металлический футляр, лежащий перед ним, и легонько коснулся сигары внутри. - Я всё думал, когда же ты объявишься, - Талис держит сигару между пальцами и изучает этикетку в тусклом свете настольной лампы - У тебя репутация человека, который приходит без приглашения, но я полагаю, что на этот раз у тебя не было выбора. Он поднимается с кресла, все еще в своем праздничном костюме. Белый фрак немного замаран грязью, но еще держится в хорошем состоянии. Он медленно обходит стол и оказывается лицом к лицу с единственным человеком, способным состязаться с ним в области науки и технологий.. Стоя посреди кабинета, с его доспех стекает вода, капая на деревянный пол и блестит от дождя, и от грязи. Самый заклятый враг. Джейс упирается задом на стол, берёт бокал и делает медленный глоток, всё ещё глядя на своего гостя из подлобья и замечает золотистые глаза, тлеющие в тени, и спрашивает с ухмылкой: - Тяжелая ночь? Бурбон стекает по пищеводу, обжигая его внутренности. - Поздравляю, Человек-Прогресса. Это действительно ваш самый амбициозный проект. Настоящий патриот государства и Защитник Завтрашнего Дня. Свет озарял зал. Болтовня чередуется.Платья дам сверкают, словно драгоценные камни. Бокалы искрятся, отражая свет люстр. Всё это, блестящее и завораживающее. Бальный зал, где сияет только "сияние". Изящное и сдержанное, как солнце, заключенное в стеклянную колбу. Одежда его, которую он сейчас носит, туго натянута и отполированна и блестит так же ярко, как и его ослепительная улыбка. Богатые покровители, которых нужно ему впечатлить, раскрепощают своим объятия и их руки, не стесненные ничем. Говорит он им шёпотом в уши и даёт им обонять свой одеколон ровно столько, чтобы их вложения на проект отошли на второй план. Взгляд Джейса скользил по залу, полному людей, чьи фигуры скрывала праздничная обёртка подарков, предназначенных лишь ему. Он может иметь любого мужчину, любую женщину, какую захочет, любой формы или размера, какие только пожелает. От сладкиx, пухлыx губы и груди, высоко поднятые в корсетах женщин, до элегантно одетых пожилых джентльменов, неторопливо прохаживающихся с тростями, украшенными позолотой. Все будут соблазнять его дорогостоящими подарками, терять сознание от его отказов, угощать его вином и ужинать с ним до тех пор, пока он не перестанет сопротивляться, а затем настойчиво добиваться его внимания, покрыв расходы за ужин в ресторане высшей категории. Метод и результат. Он знает эту игру наизусть. Джейс пожимает руку покровителю и ослепительно улыбается. - Я бы не смог сделать это без вашей поддержки, сэр, - Он принимает руку, пожатую на его плече, отклоняетcя от неё, когда она задерживается слишком долго. Он смеется над шутками. Принимает напитки. Целует руку дамы, уже предназначая её стать его новой избранницей, хотя она сама ещё не осведомлена о его планах. И, возможно, этот джентльмен тоже этого не знает, но у его жены родинка прямо над губой(?). Столько секретов, но он умело манипулирует ими. Делает всё это превосходно, все отработано, отточено, за исключением... Стена разрушается взрывом. Дым и руины врываются в бальный зал. В одно мгновение сверкающее празднество тускнеет, превращаясь в хаос. Серый дым приближается, душит оживлённую жизнь зала, как грозовые тучи над городом. Все вздрагивают, кроме Джейса. Все кричат, кроме Джейса. Все бегут, и Джейс опрокидывает свое шампанское. Бросает её через плечо и отталкивает даму с дороги, направляясь к банкетному столу. Люди суетятся вокруг него, и Джейс достает из-под стола кейс и швыряет его рядом с пуншем. Открывает крышку. Метод и результат. Он знает эту игру наизусть. Сжимает пальцами рукоятку своего молота, и тогда вспыхивает настоящий свет. Это зависимость; истинный блеск и "мерцание" его жизни. Синий свет проникает по венам, как жидкая молния, сначала в его тело, а затем в в оружие. И к чёрту блеск, к черту мерцание. (Он так это назвал?) Джейс срывает украшение с плеч и проверяет диапазон своих движений. Это дерьмо, блять, оцинкованно. Медленно поворачиваясь, он впервые за несколько месяцев сталкивается лицом к лицу с единственным человеком, который может соперничать с ним в науке и технике. У Джейса трепещет низ живота, пульс взлетает выше нормы, энергия гудит в нём, как провод под напряжением. - Какой чудесный праздник, - ярко-янтырные глаза смотрят на него сквозь дым - Было бы обидно, если кто-то его испортит. Раздаётся раскат грома и сверкание молнии, и Джейс с трудом сглатывает. Машинный Вестник медленно приближается. Его маска просачивается в центре дыма и теряется, пока смрад испаряется вокруг него. Джейс отбрасывает щебень из-под ног, готовясь к атаке. - Мне повезло, - протягивает он с ленивой ухмылкой - Что Железный Дровосек решил зайти ко мне в гости. Вестник обходит его по кругу. Хватает бокал шампанского со стола. Его голос автоматизирован и смертоносен, когда он кружит красную жидкость вокруг стекла. - Вы, наверное, не ожидали, что ваш самый дорогой партнёр упустит возможность посетить вечеринку в вашу честь? Джейс провожает его взглядом, затем кивает через плечо. - Частное мероприятие, на которое вас не приглашали. Меня заверили, что ни слова об этом не просочится в палату общин. Нельзя допустить, чтобы в мой вечер врывались революционеры и провозглашали тут своё превосходство. Вестник смеётся, искажение смеха усиливается его маской. - Как бы вы ни старались, секреты никогда не были ваши сильной стороной, - Исчезает он из виду, когда идет прямо к Джейсу. В тот момент, когда тому требуется повернуть голову от одного плеча к другому, Вестник уже стоял за его спиной, шепча ему в ухо - Защитник завтрашнего дня. Джейс разворачивается и отпрыгивает подальше от него. Увеличивает расстояние между ними. Его сердце колотится как кролик в колесе, а глаза Вестника ярко сверкают через маску. Тот говорит: - Никакая информация в этом городе не может быть скрыта от меня. Человек с вашим интеллектом должен это понимать наверняка. Джейс мрачно усмехается под светом софитов. Он крутит молот в руке. Голубой свет играет на его лице. - Тогда жаль, — отвечает он и в глазах его проблескивает синева хэкстека- Вечеринка только началась. - И у этой вечеринки было еще много всего впереди, если бы я не испортил вам вечер. - Герольд подходит к нему, и Джейс выпрямляется, плечи напряжены, поза на грани - Еще множество постелей предстоит согреть для Человека Прогресса. Никогда не остаётся один на ночь. Думаю, вас следует поздравить. Вестник поднимает бокал с шампанским, чтобы Джейс его взял. - За Защитника Завтрашнего Дня и его первую ночь воздержания... Джейс так сильно швыряет стекло, что оно врезается в декоративную колонну и разлетается на осколки. Шестиугольный коготь качается, как кобра, готовясь атаковать, и Джейс ухмыляется с маниакальным блеском в глазах. Рыча, говорит он: - Ночь еще не закончилась. Он хватает молот и первым наносит удар. Джейс отталкивается от стола. Кружит бурбон в бокале, медленно обходя гостя. Его шаги разносятся эхом в помещении. Один шаг. Другой. Когда он проходит за спиной Вестника, обрамляя его в янтарном свете, можно увидеть слабое испарение, поднимающееся от перегретого металла, когда вода превращается в пар. Вестник не двигается ни на дюйм. Стоит на месте, наблюдая за его движениями, глаза светятся из маски. Смотрит через плечо, когда Джейс стоит позади него, осматривая вид. Голоса на улице становятся громче, и Джейс делает еще один глоток обжигающего бурбона. Он беззаботно наблюдает, как Вестник напрягается. Они оба знают, что Защитник может вызвать охрану. Достаточно одного слова, одного звука, и стражники выломают дверь и заполонят комнату. У Вестника не будет шансов. Куда он пойдет? Загнанный в угол, как зверь. Он может сбежать через окно, но как долго один человек сможет ускользать от преследования? Судя по всему, он занимается этим уже всю ночь. Образ Вестника , бегающего кругами по улицам, пытаясь скрыться от всех доступных стражников в городе, очень забавляет Защитника. Джейс открывает рот, притворяется, что собирается позвать, и улыбается, когда Вестник предупреждающе сужает свои золотистые глаза. Джейс поднимает руки в притворной невинности, и, как благожелательный человек, которым он и является, не издает ни звука, хотя взгляд задерживается намного дольше, чем нужно, во всех неправильных местах. Такой серьезный. У Вестника явно нет вкуса. Ходячее воплощение всего угрожающе-несексуального. Холодный, жестокий и жёсткий, очень, очень жёсткий. Джейс прикусывает нижнюю губу. Это его конёк «коснись меня и я убью тебя». А ему просто нужно дотронуться до него. Или до себя самого, прямо здесь, перед ним. Сопротивляется желанию дотянуться и дотронуться до себя через узкие штаны. Но пока нет. Не тогда, когда он уже почти достиг того, чего хотел. Когда голоса затихают, шарниры стонут, Вестник поворачивается к нему. Достаёт откуда-то зажигалку, открывает крышку, и пламя ярко вспыхивает. Огонь отражается от металла, как золото, если держать его близко. Улыбка тронула губы Джейса. - Мне повезло, - Он медленно приближается, опуская бокал с бурбоном на бок и останавливается в образовавшейся лужи воды на полу, лицом к лицу со своим врагом. Он близко, настолько близко, что его кровь бурлит в нём. Жар обжигает его внутренности, как бурбон в его желудке. Адреналин качает по венам, как наркотик. Это зависимость, тем более, когда Вестник не поднимает зажигалку ни на дюйм. Пламя горит медленно, удерживаемое металлическими когтями. Метод и результат. Он знает эту игру наизусть. Слабая ухмылка играет на губах Джейса, когда он опускается к руке своего врага. Так близко он чувствует жар перегретого металла. Вдыхает дым, пока кончик его сигары не становится золотым, затем медленно, выпрямляется. Дождь стучит по стеклу. Капли время от времени скатываются по ногам Вестника в лужу. В городе слышны далекие голоса. Джейс поднимает глаза, чтобы встретиться с его золотым взглядом. - Итак, — протягивает Джейс. Он делает первую затяжку своей ноксианской сигарой - Что на этот раз? Он делает глубокую затяжку и вытягивает тишину, пока катает дым во рту и пробует её. Когда его незваный гость не отвечает, Джейс делает единственный шаг, который может. Встречает грудью с металлической и наклоняется к этой невыносимой маске, наклоняется так близко, что его нос касается холодного металла. Затем, удерживая эти золотые глаза под полуприкрытым взглядом, он выдыхает дым прямо на маску, где должны были бы быть человеческие губы. Его губы, теплые и податливые, едва заметно касаются неподатливой стали, и это ощущается как опасность, как экстаз, как будто он хочет сорвать эту маску с его лица, просто чтобы увидеть ярость, отвращение, всё, что портит это роботизированное лицо. - Давай, - требует он, лениво кривя губы. Наклоняет голову набок и просто осматривает маску - Скажи. Вестник не дрогнул. Ни малейшего движения. Он, кажется, даже не дышит, оставаясь на месте, не обращая внимания на близость Джейса, и тот фыркает. Откидывается назад, но не отступает. Он делает еще одну затяжку и выдыхает. Янтарный свет глаз просачивается сквозь дым, вьющийся между их телами, словно пламя. И сквозь этот дым за ним наблюдают эти невыносимой янтарные глаза. - Не говори мне, — лукаво говорит Джейс, — что из-за дождя у тебя рот заржавел? А ведь тебе, кажется, было что сказать этим вечером. Что ты там говорил...- Он стряхивает пепел с сигары на пол - "Никакая информация в этом городе не может быть утаена от меня", так ведь? Наступает тишина. Настолько тихая, что почти захватывает дух. Джейс снова делает поверхностные затяжки сигарой, впитывая каждую деталь в свои тлеющие глаза, пока все элементы начинают идеально соединяться в единую картину. Наконец, после всего этого времени… Шестигранный коготь покачивается, как кобра, готовая к удару, и Джейс ухмыляется с маниакальным блеском в глазах. Он, рыча, вздымает свой бокал и говорит тост.: - За Защитника Завтрашнего Дня. - Его зрачки расширяются, а ухмылка превращается в настоящую говноедческую ухмылку - И его первая ночь воздержания. Вспышка гнева в золотых глаз, и бокал разбивается о стену и разлетается на осколки. Вестник медленно опускает руку, которая дрожит от несдержанной ярости у его бока. Бурбон стекает по стене, как дождь за окном, и тень опускается на маску Вестника, пар исходит от металлических плеч, и Джейс... Дрожит. Наконец, он получил это. Реакцию. Вестник произносит слова, его голос дрожит от ярости в голосовом модуляторе: - Ты… - По-настоящему устроил мне представление, - легкомысленно заканчивает Джейс. Он делает ещё одну затяжку, затем запрокидывает голову и хмыкает в потолок. Дым извивается, как стаккато в воздухе между ними. Он наблюдает за ним в течение долгой секунды, пока успокаивается, затем делает шаг вбок, плечом между ними и направляет свою сигару в грудь Герольда. - Как и ожидалось, - Его голос звучит низко и чувственно в ухо Вестника. Секреты хранятся только между ними. Он искоса смотрит на маску и представляет себе поверхностные вздохи гнева по ту сторону. - Мой дорогой партнёр никогда не упустит возможности ворваться на моё торжество. Пепел падает с его сигары, и Джейса резко тянут за воротник. Он спотыкается о собственные ноги и его втягивают в "поцелуй". Рука находит его волосы и прижимает его рот к твердому металлу маски Вестника. Это сокрушительно, разрушительно, больно, и Джейс от этого стонет. Приглушеным металлом. Глаза трепещут, когда его тело сдаётся, губы становятся податливыми, уступая холодной, неподвижной стали. Он не мог бы отстраниться, даже если бы захотел. Втиснутый грудью в грудь, спина выгнута в металлической, сильной, механизированной рукой, вдавливающей его к нему. Рука на затылке дрожит от силы, сдавливающей его. Приглушенный звук потребности поднимается под стук крови в ушах, и голова у Джейса кружится от прилива крови к голове, он задается вопросом, был ли это он или это просто стон металлических петель. Джейс забывает о сигаре в своей руке, пока Герольд не отстраняется и не выхватывает ее из его пальцев. Он задыхается, грудь тяжело поднимается и опускается. Блеск слюны блестит на маске в янтарном свете. Джейс мог бы облизать ее. Его колени слабеют от мысли об этом. Они почти подкашиваются, но прежде чем он упадёт, Вестник тянет его за воротник через всю комнату. Джейс спотыкается. Тот тянет его, словно он не крупный мужчина сорока лет с копейкой, волосатый и отчаянный, о, так отчаянно желающий быть прижатым к стене. Его голова ударяется о дерево, и Вестник прижимает его одной рукой к его шее так, как никто другой не может или не осмеливался. - Защитник, — говорит он, голос его модулирован, без всякой интонаций - Это был ужасно сложный план. Джейс втягивает воздух. Чувствует вкус бурбона на языке. Сердце колотится в груди так сильно, зрение не может нормально сфокусироваться и потому он знает, что теперь его получил. Получил то, за чем гонялся всю ночь, не больше. Желал этого неделями, месяцами. Как давно он впервые привел этот план в действие? Это должно было быть медленно, незаметно. Вестника трудно поймать - слишком тот осторожен. Если бы он только мог увидеть выражение его лица, когда он понял, что Защитник всех людей обвёл его вокруг пальца. Джейс хватает металлическую руку, прижимающую его к дереву, и криво ухмыляется. Сдерживает стон, когда хватка на его шее становится сильнее. Глаза трепыхаются. Пульсирующее давление нарастает в его голове, каждое быстрое сердцебиение в его ушах зажато металлическими пальцами, лишая мозга крови, пока голова не становится легкой, а член не твердеет. Ткань шуршит в наступившей тишине, выдавая ему всё, что он держит под контролем каждый день. Затем Вестник наваливается на него, с воем металла о металл. Он так зол, что его рычание почти вибрирует сквозь металлическую маску. Янтарный свет сияет вокруг его плечевых роторов. Тело отбрасывает тенью на Джейса. Вестник говорит, низким голосом специально для него: - Ты действительно так отчаянно нуждаешься в моём члене? Богатых стариков и их жён тебе недостаточно? Ты должен просить и умолять меня трахнуть тебя. Трахнуть, безмозглого тебя, прямо здесь, у окна, - Его голос резок, когда он выплёвывает эти слова - Шлюха. Талис стонет. Он пытается проглотить слюну, собирающейся рту, но не может. Не может проглотить слово. Его тело застряло со звуком во рту. Шлюха. Шлюха. Шлюха. Дрожа от гнева, Герольд возится с одеждой Джейса, затем, сдавшись, разрывает его фрак, потом жилет, рубашку под ним и требовательным голосом: - Скажи мне, кто ты, Защитник. Я хочу услышать это из твоего собственного грязного шлюхинского рта. Тот издаёт дрожащий смешок. Улыбка, которую он дарит, испорчена и блаженна. Прыгай через его обручи, унижайся, если нужно. Он знает эту игру наизусть. Это метод и результат. Всё, чтобы получить свой приз. Так почему же он звучит так отчаянно под рукой его, когда он выдавливает: - Шлю.. ха... я... я шлюха, - Ярко краснеет он от ушей до ключицы. В течение долгого мгновения и затаившего дыхания, Вестник просто смотрит на него, осматривает, каждый дюйм. Заставляет Талиса ждать с растущим в голове давлением, пока, наконец, тот не говорит: - Умный мальчик, - И ослабляет удушающий захват. Кровь резко приливает к голове Талиса, подобно волне, сшибающей его. Глаза закатываются, а слюна стекает по подбородку. А затем Вестник тушит сигару о левую грудь Джейса. У того глаза широко распахиваются, его грудь запинается от вздоха, а стон падает на целую октаву, когда она вырывается из его горла. Когда его руки инстинктивно двигаются, чтобы устранить боль, шестиугольный коготь перехватывает их и сильно бьёт запястьями над головой по дереву. Механический Вестник щёлкает языком, немного поспешно, когда тянет сигару вниз, оставляет след дыма и разрушения на его сердце и пишет слово: ШЛЮХА Прямо над грудью Джейса. Его рука идёт прямо к члену нижнего. Чёрт. Талис дергается, почти бьётся в конвульсиях, и пьян от чувства боли и удовольствия, от всего этого внимания к нему, Золотому Мальчику, Человеку Прогресса, Защитнику Завтрашнего Дня и (не)маленькой шлюхе Механического Вестника. Он запрокидывает голову и издает мучительный, высокий, горловой, вой. Звук, который больше не услышит никто. Виктор роняет сигару, затем раздавливает ее металлическим ботинком. И вот, наконец, он касается его. Медленно, о, так медленно проводит металлической рукой по внутренней стороне бедра Джейса. Тот лишь раздвигает ноги пошире. Рука останавливается там, где соединениятся бедра и член, а затем нежно сжимает последнее. Талис стонет. Поджимает бедра к руке, преследуя удовольствие. Вздохи, которые он издает, достигают его ушей, но все это нечетко, неразборчиво, звуки размываются во вдохах и выдохах. Вестник говорит голосом, жестоко ровным, хотя и немного хриплым: - Позволь мне тоже раскрыть тебе маленький секрет, - Металлическая рука скользит немного выше и прижимает его к стене, ладонью между ног. Бёдра замирают против его воли под дополнительным давлением. А затем, когда все внимание Джейса обращено на него, Виктор наклоняется и тихо говорит ему на ухо: - Ты не хитёр, Джейс. Имя посылает его электрический ток. Тот сдерживает дрожащий стон и врезается в металлическую ладонь, чуть быстрее и сильнее. Его бедра сжимаются вокруг руки, но его кульминация не приближается, когда металлическая рука сжимает его сильнее, так сильно, что он стонет, чувствует неприятное давление глубоко в животе и снова опускается, моргая, дезориентированный и неудовлетворенный, отстраненный от края удовольствия. Вестник ослабляет хватку, затем нежно гладит его так, что Джейс непристойно тает в медленном, нежном прикосновении, прежде чем внезапно отступить, как ведро холодной воды, вылитое на него. Ноги Джейса подкашиваются. Он опускается на колени на осколки разбитого бокала с бурбоном. Шипя от врезающихся осколок в его кожу, он с затуманенным взглядом смотрит вверх. - Возбужденный, - с вздохом прошептал Виктор. Его голос холоден, резок. Рука, которая мягко ерошит Джейса волосы, противоречит глазам, которые смотрят на него сверху вниз, словно он — грязь под его ногтями. - Если ты хочешь, чтобы я так сильно тебя трахнул, то сейчас же поднимись, встань возле стола, опусти голову, задницу кверху. Я хочу, чтобы каждый страж порядка в городе услышал тебя, когда ты кончишь. И когда они выломают эту дверь, я хочу, чтобы у них был идеальный вид на то, как ты плачешь от моего члена. Джейс непристойно скулит. Все его тело дрожит. Скуление превращается в стон, когда Вестник хватает за волосы, поднимает его и грубо отводит столу. Джейс неряшлево двигает ногами, с дрожащими коленями и смущается, поскальзываясь на мокром полу и со стуком шлёпается грудью о свой стол, приподнимаясь на локтях. Чёрт возьми. Затем, медленно, он поднимает взгляд исподлобья на окно. Там, нацарапанное опалённой на его груди сигарой и прекрасно читаемой в отражении окна... ШЛЮХА Он не может оторвать глаз от этого слова. Просто смотрит, челюсть отвисает, волосы находятся в беспорядке, одежда вообще отсутствует. Только когда тень нависает над ним в отражении, он поднимает глаза. Холодный металл, янтарные глаза и еще более яркий отпечаток в его сознании. Их взгляды встречаются на краткий миг, словно вспышка молнии. А затем Вестник хватает его за волосы, приподнимая его, и наклоняет над Джейсом. Все планы рушатся. Ожог от твёрдого давления древесины жжёт его грудь. Доспех Виктора с грохотом падает на пол. Одна часть. Затем другая. И Талис сглатывает, уткнувшись лицом в свой свободную руку, не имея права смотреть, не имея права видеть ничего, кроме чувствовать холодный металла. Ледяной воздух касается его голой кожи, когда его штаны стягивают до лодыжек, затем металлическая рука сжимает его бедро и сильнее прижимает к столу. И наконец, он получает то, что хотел. Впервые за несколько месяцев его голова становится блаженно пустой. - Теперь, - произносит Вестник, крепко сжимая его бедра и прижимаясь к ним - теперь моя очередь заставить тебя выступить... Твердый член Виктора вдавливается и раскалывает его, и глаза Джейса распахиваются. Он задыхается в свою руку. Сквозь дымку боли и удовольствия модулированный голос мурлычет ему на ухо: - Устрой для меня хорошее шоу, Защитник. Виктор трахает его до потери сознания у окна.