Holy father?

      Улицы Сеула были заполнены людьми. Кто-то вырядился в дьявола, кто-то был феей, кто-то вообще без костюма. Но объединяло их всех одно — желание побухать в хэллоуинскую ночь. Погода позволяла распивать напитки на улице, поэтому все больше людей выползало из баров и располагалось снаружи. Отовсюду были слышны крики, смех, и звуки разбитого стекла. Юнги уже свое отгулял, поэтому, немного пошатываясь, направлялся в свою квартирку. Он вслух рассмеялся, когда проходил мимо церкви в своем наряде, он сейчас как никогда похож на священника в этой черной сутане и колоратке в воротнике. Еще бы от него не разило алкоголем, было бы вообще шикарно. Он решил присесть на лавочку за территорией церквушки, чтобы закурить, надеясь, что никто не сочтет это за богохульство.       Какого было его удивление, когда он обнаружил на лавочке растянувшееся тело, рука которого свисала и почти касалась земли. Парнишка был в одной лишь рубашке. Да, погода, конечно, не была такой суровой, чтобы замерзнуть насмерть, но вот заболеть было вполне вероятно, особенно если вы решите поспать в таком виде на лавочке. Юнги благодетелем явно не был, в другой раз он бы просто развернулся и пошел к другой скамейке, но почему-то решил подойти ближе.       — Ты в порядке? — он наклонился к лицу парнишки. Черт, кажется, от Юнги не так уж и сильно несет алкоголем, от того пахнет еще хуже, будто он смешал в себе все существующие виды спиртного за один вечер. Паренек сначала немного приоткрыл глаза, а затем они быстро расширились от удивления.       — Святой отец? — выпалил он, резко из положения лежа переходя в сидячее и сталкиваясь лбами с Юнги. Тот выпрямился, морщась и потирая ушибленный лоб. — Простите, я, кажется… домой шел, да, — точно пьяный в стельку, — устал и прилег, воооот, — заключил он, уставившись на свои кроссовки. Кажется, удара о лоб он не почувствовал.       — Пойдем со мной, сын мой, — Юнги сделал максимально серьезное выражение лица, отчего-то ему стало весело, что его приняли за священника. Он протянул ему руку, парнишка еле держался на своих двух, поэтому Юнги ничего не оставалось, как потащить его на своей спине, пусть он был и не из легких.       Они уже подходили к дому Юнги, повезло, что он жил совсем близко. Парнишка вдруг подал голос, Юнги не разобрал сказанное, но, кажется, это было предупреждение, что его сейчас стошнит. К сожалению, он не успел скинуть с себя тело, поэтому тут же почувствовал, как ткань на его спине стала влажной и теплой. Не сблевать бы сейчас самому и просто дойти до квартиры, вот о чем думал Мин.       Быстро сняв с себя обувь с помощью одних лишь ног, он скинул с себя тело в ванной, проследив, чтобы тот ничем не ушибся. Не хватало ему еще трупа дома. А хотя, неплохой такой декор на хэллоуин, правда через какое-то время начнет пованивать. Парнишка облокотился спиной о ванну, уместившись на темно-синем мягком коврике. Его красная рубашка тоже была запачкана, но, кажется, его это мало волновало. Мин стянул с себя грязную одежду, закидывая сразу в стиралку, и то же самое повторил с рубашкой парня, стянув ее под непереводимое бормотание.       — Эй, — он немного похлопал его по щеке, — ты как?       — Мм? — парень снова открыл глаза, жмурясь от яркого холодного света ламп. — Где я?       — А ты как думаешь, куда тебя мог принести святой отец? — не переставал язвить Юнги, видя, что парень хотя бы не в отключке. Тот, привыкнув к свету, глазами оглядывал не помещение, а полураздетого Юнги, присевшего на корточки прямо перед ним.       — А священники всегда выглядели так сексуально, — протянул он, бегая глазами сначала по крепким мускулистым рукам Юнги, а потом переходя ниже, на грудь и… черт, он был в брюках, — какая досада, — озвучил свои мысли гость.       — Умойся, грешник, — бросил Мин, вставая и протягивая руку, чтобы парень тоже встал. Он все еще слабо держался на ногах, но уже поувереннее, чем на улице. Юнги включил ему холодную воду и уперся плечом в дверной косяк, следя за действиями парнишки.       Тот неуклюже зачерпнул воду в ладони и плеснул ее себе на лицо, часть воды стекала с подбородка на поджарую грудь, Юнги невольно облизнулся. Прополоскав рот, он выключил воду и уперся обеими руками в раковину, часто моргая и приходя в себя. Челка, ранее неуклюже закрывающая глаза, была приглажена влажными руками назад, открывая лоб.       — Отец, я, кажется, согрешил, — честно признался незнакомец, все еще не осознавая, что никакой Юнги не священник. От этого Мину становилось только веселее.       — И в чем же, сын мой? — одному богу было известно, как Юнги еще не заржал в голос от происходящего.       — Напился, меня стошнило на священника и, — он повернул голову, Юнги оказался уж слишком близко, он мог заметить, как его грудь вздымается от равномерного дыхания, — кажется, возбудился из-за этого самого священника, — честно признался парень, переводя взгляд прямо в темные глаза напротив, в которых плясали… черти? Черти в глазах священника?       — Ну, тогда тебе придется покаяться, — буднично произнес Юнги, но у самого внизу начало приятно тянуть. Он зачесал отросшие волосы назад, отчего у паренька, кажется, сбилось дыхание. Ему нравится такая игра, определенно нравится.       — А мы в исповедальню пойдем, или я просто могу встать на колени прямо здесь? — он толкнул языком в щеку, наклоняя голову вбок и улыбаясь так красиво и одновременно заигрывающе, что у Юнги просто сейчас сорвет крышу.       — Ничего не мешает начать исповедоваться здесь и плавно переместиться в исповедальню, но выбор за тобой.       Дальше все как в тумане, Юнги помнит лишь холодные пальцы, стягивающие с него брюки вместе с бельем, помнит ощущение влажных губ на своей коже, как он держал парнишку за копну черных волос, сжимая все сильнее с каждым его движением. Хриплые стоны разливались по квартире, Мин вжимался спиной в стену, чтобы не потерять равновесие, ноги предательски подкосились, когда парень ускорил темп и вобрал в себя всю длину. От неожиданности он запрокинул голову назад, ударившись о холодный кафель. Боли он не почувствовал, ее перебивали другие, приятные ощущения. Он взглянул вниз, встретившись с завораживающими карими глазами, парень смотрел прямо на него. Юнги заметил мимолетную улыбку, которую подарил ему незнакомец, будучи в таком неудобном положении. Мин толкнулся бедрами в чужой рот, не отводя взгляда от парня, тот, кажется, не ожидал, но не растерялся, хотя Юнги точно заметил влагу в уголках его глаз. Еще два резких толчка и Мин почувствовал разрядку и дрожь, разливающуюся по всему телу. Парень явно оказался не из брезгливых, потому что не отстранялся до самого конца. Он поднялся на ноги, вытирая рот тыльной стороной ладони. Удивительно, но они будто бы поменялись местами, потому что Юнги уже не мог так уверенно стоять на ногах. Он почувствовал ладонь на своей талии, что обжигала кожу, но бережно придерживала его, чтобы не упал. Он пытался восстановить дыхание. Будь он настоящим священником — его бы точно лишили сана.       Только Юнги пришел в себя, как по коже пробежал табун мурашек, вызванный касанием чужих губ его ключиц. Ключицы Юнги — слишком чувствительное место. Он снова размяк, но упасть ему не дали. Одна рука парня все еще придерживала его за талию, вторая же блуждала по торсу, заставляя Мина снова издавать неприличные, по меркам его соседей, звуки. Он пальцами подхватил брюнета за подбородок, утягивая в поцелуй. И это было фатальной ошибкой, потому что поцеловав его — Юнги вряд ли сможет теперь целовать кого-то другого. Они пьяны, безусловно, но Мин не сомневается, что запомнит этот вечер на всю оставшуюся жизнь. Парень нагло проталкивает свой язык в чужой рот, сталкиваясь с языком Юнги, который этот наглый язычок прикусывает, вызывая внезапный стон прямо в губы.       Юнги подхватывает парня под ягодицы, удерживая на весу. Его задница в обтягивающих черных джинсах просто идеально сочетается с большими ладонями Мина. Юнги прямо впивается пальцами в упругие ягодицы, заведомо зная, что там останутся следы. От этого он возбуждается еще сильнее. Он относит парня, повисшего на нем как коала, в спальню и аккуратно укладывает на кровать, нависая сверху.       — Мы прибыли в исповедальню, — оповещает он брюнета, который жадно хватает воздух, его губы покраснели от укусов Мина, но это делает их только привлекательнее. Тот смотрит шальным взглядом, карие глаза стали черными, одурманенными всем, что сейчас происходит, одурманенными самим Юнги.       — В меня, кажется, вселился сам дьявол, — усмехается он.       — Оу, тогда мы сейчас его изгоним, — Юнги встал и направился к шкафу, доставая что-то с нижней полки. Он чувствовал, что его сейчас сверлят взглядом. А в особенности его голую задницу. Каков наглец, ну серьезно.       — Так вы еще и экзорцист, поразительно, — выдает парень, когда Юнги возвращается и усаживается у него между ног. — Смазка на основе святой воды, я надеюсь?       — Конечно, и освященные презервативы, — подхватывает Мин. — Вообще для сеанса экзорцизма требуется привязать одержимого к кровати, но, увы, у меня сейчас нет нужного оборудования.       — Жаль, — только и может сказать брюнет.       Юнги стягивает с него джинсы, которые, по счастливой случайности, снялись вместе с бельем. Поэтому Юнги никогда не доверял скинни джинсам. Ненужные вещи тут же летят на пол, Юнги пожирающим взглядом разглядывает мощные бедра парня, которые так и хочется укусить. У Юнги сегодня какая-то нездоровая тяга к укусам. Нужно было наряжаться в вампира. Щелчок тюбика, прохладная жидкость на пальцах. Юнги запрокидывает ноги парня себе на плечи и, смотря прямо в глаза, медленно вводит один палец. Слишком легко, парнишка явно подготовленный. Добавляет второй и наблюдает за реакцией, брюнет выгибается под ним, тяжело вбирая воздух.       — Я игрался сегодня утром, отец, каюсь, — шепчет парень. Юнги вводит третий палец.       Стон вырывается изо рта брюнета, да такой сладкий и мелодичный, что Мину хочется слушать их вечно. Ему даже думается, что парень отлично поет. Он еще немного двигает пальцами внутри, прежде чем отстраниться, но лишь для того, чтобы надеть презерватив и вооружиться новой порцией смазки. Он смазанно целует парня.       — Как зовут тебя, злой дух? — спрашивает Юнги и, прежде чем ему ответят, аккуратно входит, эдакий отвлекающий маневр.       — Ч-чонгук, — на выдохе произносит он, полностью теряясь в моменте.       — Чонгук, — смакует Юнги имя паренька.       В освещенной лишь светом уличных фонарей комнате два тела полностью теряются в ощущениях, пошлые шлепки эхом отражаются от стен, стоны становятся все громче. Юнги ускоряется, когда его просят, а Чонгук чувствует, что уже близок и хочет помочь себе рукой, но ее перехватывает рука Юнги. Чонгук стонет так громко, когда Мин начинает водить своей рукой по его члену. Хватает нескольких движений, чтобы он кончил, извиваясь под Мином. Юнги припадает к нему губами, дышать становится тяжелее. Парень сжимает кожу на талии Юнги, впиваясь пальцами. Мин стонет в поцелуй, кончая второй раз. Он удерживает равновесие, чтобы не упасть на Чонгука, руки трясутся, но он не зря так часто стоял в планке. Завтра все тело будет изнывать от приятной боли, но оно определенно того стоило.

***

      Тело ломит, а закрытые глаза сщурились из-за проникающего сквозь окно солнца. Чонгук уже хотел было наорать на брата, что тот снова открыл в его комнате шторы, но вдруг понял, что он вовсе не дома. Первая эмоция — тревога. Его сонный мозг пока что пытается восстановить события, отрывками сохранившиеся в голове. Он открывает глаза, осматриваясь вокруг. Никого. И в квартире звенящая тишина, только звук гудящего где-то на кухне холодильника. Заглядывает под одеяло, как и ожидалось, одежды он никакой не видит. Не то что бы Чонгук каждую пьянку с кем-то вот так трахается, но ему же не совсем память отшибло. Да и небольшой дискомфорт в заднице о многом говорит. Во рту будто бы кошки насрали, пить хотелось ужасно. А еще съесть чего-нибудь. Брюнет закутался в одеяло, не найдя рядом свои вещи, и направился изучать квартиру. Ходить по чужой квартире голышом казалось ему неприличным. Хотя о каком приличии вообще идет речь после вчерашней ночи.       В ванной он никого не находит, зато мозг вкидывает ему яркие картинки, где он на коленях перед очень красивым и сексуальным парнем, который, кажется, к тому же священник. Лицо вдруг покрылось легким румянцем. На кухне тоже никого не обнаружилось, кроме записки на круглом черном столе.       «Доброе утро, пожалуй? Прости, выглядит так, будто бы я сбежал после нашей прекрасной ночи, но мне действительно нужно было уйти на работу. Твои вещи постиранные и сушатся, но на стуле в комнате лежат чистые, которые ты можешь надеть. Не уверен, правда, с размером, но что есть.       Ох да, в холодильнике свежие сэндвичи с курицей, обязательно поешь, в верхнем шкафчике над чайником есть кофе и чай, не стесняйся ;)       В общем, можешь хозяйничать сколько влезет. Если планируешь уйти раньше, чем я вернусь — просто захлопни дверь».       Интересно, а как часто люди оставляют в своей квартире человека, с которым переспали по пьяне, и пишут такие вот записочки. Чонгук умиляется. Тот парень, имя которого он так и не спросил, вчера не казался таким милым, хотя был достаточно внимателен к Чонгуку. А в завершении их ахуительного секса, он еще и отнес его на руках в ванную. Вот это Чонгук запомнил четко, будто бы к тому моменту из него вышел весь алкоголь.       Парень направился в комнату, чтобы одеться, ходить в одеяле было не совсем комфортно. Стиль у них оказался схожим, потому что Чонгуку было вполне комфортно в широких джинсах и такой же широкой толстовке. На стопке вещей он так же обнаружил свой телефон. Прежде чем взглянуть на количество пропущенных, он решает сделать себе кофе и поесть, потому что желудок предательски урчит.       — Он такой же привереда в кофе, как и Хо, — ворчит Чонгук, не находя своего любимого гадкого растворимого кофе. Вместо этого ему приходится воспользоваться кофеваркой. Сев за стол и поставив перед собой сэндвичи и черную кружку, которая первая попалась под руку, он снимает телефон с блокировки. Тридцать пропущенных от брата. Чуть меньше от Тэхена. Он решает позвонить сначала другу, гнев того не так страшен.       — Проснулся, засранец? — вместо «привет» произносит Тэхен. — Хосок мне весь телефон вчера оборвал, он аж залагал. Где носило твою задницу, придурочный?       — И тебе доброе утро, Тэ, — он хлебнул горький кофе. Не стал добавлять туда ни сахара, ни молока. Может, это поможет побыстрее взбодриться. — Моя задница была вчера в очень хороших и красивых руках. Я честно пошел вчера домой, но оказался у священника, очень симпатичного, между прочим.       — С каких пор тебя привлекают старые седые мужики в рясах?       — Он не старый, а еще прекрасно трахается, это, знаешь ли, редкость, — Чонгук сделал первый укус и замычал от удовольствия, господи, можно он заберет этого чудо-повара себе.       — Ты чем там занят, грешник хренов? Ты же в курсе, что священникам нельзя ни с кем ебаться? Мне кажется, тебя наебали где-то.       — Я у него дома сейчас, он ушел на работу, оставив мне записку и еду, Тэ, мне кажется, я нашел алмаз.       — Алмазы в майнкрафте искать будешь, а это все звучит очень жутко. Ты же знаешь, что священники очень любят маленьких детишек, Гу, а у тебя такое невинное личико.       — Фу, Ким Тэхен, ты слишком много смотришь своих видосов про маньяков и педофилов, прекращай, — Чонгук потянулся к кружке, но завис, та была уже не черной, на ней растянутое фото того самого парня, но в костюме горничной. Сраная кружка хамелеон. — Пиздец я в сюрном сериале, Тэ, — он сделал фото кружки и отправил другу, тот громко заржал в трубку.       — Блять, Чонгук, он точно не священник, поверь мне. Вчера был хэллоуин, какова вероятность, что какой-то парень решит нарядиться в священника? Да огромная.       — Все, пока, я не хочу с тобой больше разговаривать, — дальше ворчания друга он не слышал, сбросил вызов. Кажется, Чонгука действительно где-то наебали. В любом случае, это не отменяет того факта, что секс у них был просто ахуенный, и, если честно, Чонгук был бы не против повторить.

***

      — Ты бы знал, как сильно мне хотелось плюнуть на работу и остаться дома, — произнес Юнги, завязывая форменный фартук.       — Вот за это я тебя и ценю, несмотря на твой похуизм, ты очень ответственный. И постригись уже, а, твои патлы могут попасть в кофе гостям, — светловолосый парень протирал столешницу.       — В жопу эту ответственность, — Мин собрал передние пряди в хвостик, чтобы те не мешались. — Между прочим, у меня могло быть сочное продолжение вчерашнего празднования, если бы мне не нужно было находиться тут.       — Хорошо погулял? — Хосок закончил подготовку к открытию смены, но времени оставалось достаточно, поэтому он решил сделать им кофе, готовясь слушать рассказ Юнги.       — Не то слово, — растянулся в улыбке он, — не хочу вдаваться в подробности, но провел прекрасную ночь с чудесным вампиренком, — Юнги и Хосок не были слишком близки. Они, скорее, были очень хорошими коллегами. В личное друг друга не лезли, если, как сейчас, не возникало желания поделиться. Они всегда работали в одну смену, поэтому, коротая время между наплывами гостей, они много болтали.       — Господи, нет, подробности мне точно не нужны. Надеюсь, он совершеннолетний.       — Документы не проверял, но выглядел как мой ровесник, — пожал плечами Мин, — знаешь как тяжело было уходить из дома, в то время пока он весь такой миленький слюнявил мою подушку.       — Ты оставил незнакомого парня у себя в квартире? Иногда я сомневаюсь в твоей адекватности, — он протянул Юнги кружку с кофе.       — Почему, я спросил его имя. Очень интересно, но нашел я его почти спящим на лавочке недалеко от дома.       — Я приведу домой бомжа, мне его жаль, да? Пиздец. Надеюсь, моего идиота брата тоже нашел кто-то нормальный, потому что этот придурок с ночи не отвечает на звонки и сообщения.       — Тоже отмечал? — Хосок кивнул. — Друзьям его звонил?        — А как же, после пятого звонка меня послали на три веселых буквы, сообщив, что он не с ним и вообще «откуда я, блять, знаю, где твой брат, ему уже не пятнадцать», — кривляясь, передразнивал Хосок.       Люди постепенно начали заваливаться в заведение, работы с каждым часом становилось все больше и больше. Но даже она не помогала Юнги хоть на минуту отвлечься от мыслей о парнишке, который ночью обнимал его во сне. Он до сих пор чувствовал фантомные прикосновения горячей кожи медового цвета и хотел снова окунуться в этот момент. Он помнит, как Чонгук после душа выцеловывал позвонки Мина, который пытался хоть немного поспать. Но вместо этого он лишь перевернулся, и, встретившись с темными глазами, снова утянул парня в поцелуй. Впервые ему было с кем-то так комфортно, что он не захотел прогонять человека на утро из своей квартиры. Юнги очень сильно надеялся, что обнаружит Чонгука дома, когда вернется со смены, но вероятность была очень мала.

***

      Квартира встречает Юнги своей тишиной. Чонгук ушел. Глупо было надеяться, что пьяный секс, пусть такой незабываемый, перерастет во что-то большее. Он старался не расстраиваться, сам себе ведь напридумывал чего-то, даже не зная, что думает об этой же ситуации другой человек. Постель была аккуратно заправлена, а посуда стояла на сушилке. Хозяйственный парнишка. На столе была записка, Юнги было подумал, что это его собственная, но подойдя ближе, понял, что нет.       «Спасибо за еду, ты прекрасный повар (не сарказм). О, кстати, тебе очень идет форма горничной, может, как-нибудь примеришь ее снова для меня? Шучу, хотя может и нет.       Спасибо за одежду, я верну ее на днях и заберу свою. Прости, если доставил неудобства».       — А номер не оставил, дурак. Как я теперь должен узнать, когда он придет. Еще и взял самую ужасную кружку из всех возможных, — Юнги еще припомнит Намджуну этот ужасный подарок, но позже. Сейчас вся его голова забита одним лишь Чонгуком.

***

      Чонгук уже сотню раз проклял себя за то, что забыл написать на бумажке номер, а Тэхен не упускал шанса подстебнуть друга за такой прокол. Чонгук каждый день шел после пар к квартире такого прелестного незнакомца. Но все тщетно, никто не открывал, как бы громко он не стучал. Прошла неделя, он действительно не мог выкинуть из головы этого лже-священника, как бы ни старался. Он даже толстовку его носил, не снимая. Хосоку он ничего не рассказывал, они, конечно, братья, но в такую личную жизнь он пока не готов его посвящать. А старший видит, что с братом что-то не так, но спросить напрямую боится, поэтому, оставив обиду за то, что Чонгук пропал практически на целые сутки, просто заботился о нем, как мог.       Даже в свой выходной брюнет поплелся к уже родной квартирке. Стук в дверь опять остался без ответа, он прислушался, ничего. Никаких шагов, никаких звуков вообще, только тишина. На еще один стук в дверь из квартиры вышла соседка напротив. Женщина лет сорока в домашнем халате и определенно с недовольным лицом.       — Хватит тут ошиваться каждый день, эта долбежка уже достала! — начала возмущаться она, а Чонгук вжался в кофту и стыдливо посмотрел в пол. Он не хотел никому мешать, хотел лишь увидеть парня, о котором непрерывно думает уже целую неделю (оправдываясь тем, что хочет просто забрать свои вещи).       — Простите, у вас случайно нет номера телефона парня, который живет в этой квартире? — подал голос Чон.       — А ты имя то его хоть знаешь? — женщина строго взглянула на парня, по виду поняла, что не знает, — вали отсюда, пока полицию не вызвала.       Чонгук покланялся и поспешил убраться подальше отсюда, видимо, это не его судьба. Видимо, ему не суждено больше никогда увидеть эту улыбку, обнажающую десна, никогда не светит провести рукой по длинным темным волосам, никогда больше он не почувствует его прикосновения к своей коже. Черт, он точно сошел с ума.       Дверь квартиры открылась, из нее показался Юнги, сонный, растрепанный, в огромной футболке светло-зеленого цвета, на которой были не самые свежие пятна от какой-то еды.       — Аджума, вы чего разорались? — он потер глаза, усталость последнюю неделю копилась, словно снежный ком. В свой единственный выходной на неделе он решил отоспаться. Потому что спать Мин любил.       — Какой-то мелкий приходит к твоей квартире уже неделю, стучит и уходит спустя время. Я его прогнала опять, мало ли бандит какой-то малолетний, — глаза Юнги тут же сделались круглыми, он по щелчку пальца пришел в себя, быстро запрыгнул в тапочки и выбежал из квартиры в надежде, что Чонгук не успел уйти далеко.       Бегать Юнги ненавидел, но сегодня он, кажется, пробежал столько, сколько за всю жизнь не пробегал. Сердце бешено стучало, отдышка тоже шла в комплекте. Ноги неприятно морозил ноябрьский воздух. Да и все остальное тело тоже. Надо быть гением, чтобы в такую погоду выбежать в одной футболке и шортах. Мин опирался руками о свои колени, переводя дыхание. Надежда на то, что прямо сейчас он догонит Чонгука, сошла на нет. Возвращаться домой уже не хотелось, но без телефона и в таком виде идти больше некуда.       Сон как рукой сняло, Юнги уселся за кухонный стол и просто завис, смотря в окно. Чонгук действительно приходил сюда ежедневно, но Юнги не мог все это время сидеть дома, выжидая его. У него достаточно плотное расписание. Учеба с утра, после которой он кабанчиком бежал до кофейни на подработку, где в перерывах писал диплом. Пусть лучше заранее сделает, чем будет с горящей задницей бегать в конце года. Домой он возвращался поздно вечером, сил хватало только на помыться и завалиться спать. Но все это время в его мыслях крутился Чонгук. Где бы он ни был, что бы не делал, всегда Чонгук. Его улыбка, его глаза, его голос. Одна случайная ночь превратила Юнги в помешанного человека. Это ужасно, такое в его жизненные планы точно не входило.

***

      Пролетела еще половина недели, Чонгук больше не появлялся на пороге той квартиры. Может, оно и не нужно было. Может, ему просто нужно отпустить ситуацию и все. Тэхен не помогал вовсе, а еще другом называется. Все подшучивал, что его священника лишили звания и сослали в какую-нибудь церковь на другом конце страны.       — Твоя кислая мина меня уже порядком заебала, — начал Тэхен, как только они вышли из университета, — блять, ну хочешь я Хеншика в священника наряжу? Он тоже гей, может у вас что-то и получится.       — Я тебя сейчас ударю, — пробурчал Гук, он знал, прекрасно знал, что Тэхен на самом деле не говнюк и переживает, просто способы поддержки у него своеобразные.       — Хосок на смене сегодня?       — Да, с утра и до вечера.       — Пойдем, угощу тебя кофе, одержимый ты мой, — Чонгук сначала поморщился, а потом вспомнил про «ритуал» экзорцизма от псевдосвященника. Лицо покраснело полностью, уши тоже горели, а его собственный мозг начал уводить его в фантазии так далеко, что он не заметил, как они зашли в кофейню.       — Хоби-хен! — радостно протянул Тэхен, увидев за стойкой старшего.       — Тэ-тэ, привет, вишневый какао, как обычно? — Хосок улыбнулся, его улыбка была похожа на сердечко.       — Ага, Чонгук, ты что будешь?       — Без разницы, — бросил Чонгук, уходя за дальний столик у окна. Последние лучи сегодняшнего солнца приятно грели лицо через стекло, но даже это не радовало.       — Что с ним? — спросил Хосок, пока готовил им напитки. — Он сам не свой после хэллоуина.       — Он тебе не рассказывал, да? Наш малыш влюбился, Хо, но у него нет никаких контактов его прекрасного мужчинки, кроме адреса, куда он наведывался целую неделю. Но безуспешно, — Тэхен облокотился одной рукой на стойку, смотря на спину Чонгука, плечи того были опущены.       — Он мне ничего не говорит, я не лезу. Боюсь только хуже сделать.       Дверь служебного помещения открылась с ноги, оттуда чуть не вывалился запыхавшийся парень, лицо которого было скрыто коробкой с молоком.       — Иди к нему, Тэ, я принесу напитки, — махнул старший в сторону Чонгука.       — Пиздец, Хо, почему я вечно выполняю работу грузчика? — Юнги поставил коробку на пол у холодильника и присел рядом, заполняя его картонными упаковками с молоком.       — Потому что мне лень, — честно признался он, — а еще потому что я твой хен, поэтому делай, как скажу.       — Нихуево устроился, сочувствую твоему брату в таком случае. Как он тебя еще терпит.       — Не знаю, сам спроси у него, можешь заодно унести вот это, — он поставил на свободное место кружку с какао и с американо. Он решил, что его брату просто необходимо взбодриться.       Юнги поднялся с кряхтением, будто бы ему не двадцать четыре, а все восемьдесят, он взглянул на единственный занятый столик, за которым сидели два парня. Один был до чертиков улыбчивый, что-то активно рассказывал, Мин сразу подумал, что именно он брат Хосока. Слишком уж похожи в своей активности. Второй сидел спиной к ним, но как только Юнги его увидел, тело будто прошибло током. Чонгук? Это же он, ему не кажется. И это толстовка Юнги, определенно. И не важно, что черная толстовка есть в гардеробе у каждого второго, он был полностью уверен, что это Чонгук.       — Тэхен, прекрати меня сводить с каждым своим знакомым, пожалуйста, дай мне просто еще немного времени, чтобы… — Чонгук не успел закончить свою фразу.       — Чонгук, ваш американо, — Чонгук не увидел лица, он видел лишь длинные тонкие пальцы, которые поставили кружку с горячим напитком прямо возле него. Да быть не может. Он поднял голову на парня.       — Святой отец? — вырвалось у него так громко, что он благодарил всех людей, которых сейчас нет в кофейне по какой-либо причине.       Хосок, отвлекшись от начатого Юнги дела, взглянул в сторону младшеньких. А Юнги стоял, как довольный кот, улыбаясь своей до ужаса милой улыбкой, которую так жаждал увидеть Чонгук.       Мин соврет, если скажет, что в порядке. Ни черта подобного. Он, может, и держит себя в руках, но внутри его просто на атомы разрывает, а сердце так и норовит выпрыгнуть из груди. Это Чонгук перед ним. Это не сон.       — Пришел покаяться в новых грехах? — вот же сука, думал про себя Чонгук. А у Тэхена чуть челюсть не упала. Серьезно, его объектом воздыхания был парень, который постоянно работает с Хосоком. Два идиота.       — Ты. Ты что тут делаешь? — Все еще прибывая в шоке, спрашивает младший.       — У нас священники, оказывается, подрабатывают в кофейнях, удивительно, — хихикнул Тэхен.       — Юнги, все хорошо? — уже встрял в разговор подошедший Хосок. Он вообще не понимал, что сейчас происходит на его глазах, в отличие от Тэхена. — Чонгук? — он уставился на брата, который просто нечитаемым взглядом сверлил его коллегу.       — Вы знакомы? — спросил Юнги.       — Это мой брат, — ответил Хосок, после чего Юнги нервно закусил губу. Как же хорошо, что он не рассказал Хосоку подробностей той волшебной ночи, ему бы точно пришлось прямо сейчас писать заявление об увольнении, чтобы не пересекаться с Хосоком больше никогда. Какой стыд. — А вы откуда знакомы?       — Понимаешь, Хо…       — Они переспали, в него влюблен Чонгук, — выпалил Тэхен, понимая, что сейчас все будут ходить вокруг да около. Пусть лучше такая резкая правда, чем обмусоливание ситуации.       — Тэхен! — Чонгук гневно взглянул на друга, а затем закрыл лицо руками. Ему сейчас хотелось завыть. Он счастлив, что встретил Юнги, но эта неловкая ситуация выводила его из себя, хотелось сквозь землю провалиться.       — Хосок, прости, я же не знал, что он ну, твой брат. Документы не смотрел, а внешне вы вообще не похожи, — начал оправдываться Юнги, но Чон старший внезапно рассмеялся, заполняя помещение заливистым искренним смехом. Он похлопал Юнги по плечу, а тот непонимающе уставился на него. Это сейчас истерика или Хосоку просто весело?       — Юнги, вы взрослые люди, мне плевать с кем спит мой брат, пока это делает его счастливым. Так что если ты снова сделаешь из этого грустного придурка моего счастливого радостного братца, вперед. Только мне в подробностях ничего не говорите, прошу, мои уши такого не выдержат. Тэхен, мне там нужна помощь, со склада кое-что принести, поможешь? — Тэхену двадцать раз повторять не надо, он схватил на лету, что этих двоих нужно оставить наедине, поэтому радостно подскочил и поплелся за старшим.       Юнги уселся напротив Чонгука, туда, где секундой ранее сидел его друг. Он долго думал в своей голове, что скажет при встрече, но сейчас весь заученный текст забылся. В голове лишь обезьянка с барабанами и куча тупых шуток.       — Это моя толстовка, да, — начал Юнги. Хоть так, всяко лучше, чем молчать.       — Да, я… я постираю и верну ее, прости, — Чонгук бегал глазами по столу, натягивал рукава кофты на пальцы, он волновался. Боже, где было это волнение и стеснение, когда он стонал под этим парнем. Как назло, на Юнги сейчас обтягивающая водолазка, подчеркивающая все, что нужно и не нужно.       — Если хочешь, можешь оставить ее себе и забрать другие кофты, мое сердце ты уже все равно забрал.       — Слишком громкие слова для такой ситуации, не находишь? Мы виделись всего раз и ну, даже поговорить толком не смогли, точнее, не пытались даже. Это странно.       — Знаю, Чонгук, — Юнги безумно нравилось произносить это имя вслух, — но я ждал нашей встречи, веришь ты или нет. Если бы это был просто секс, я бы выпер тебя из квартиры тем утром, а не оставил спать в своей кровати. Мне незнакомо чувство, которое сейчас растет внутри, но единственное, что я понимаю — это то, что хочу видеть тебя рядом, узнавать ближе, гулять по парку за ручку, возможно, — Мин тихо рассмеялся, — глупо, да? — он задрал голову, посмотрев на потолок, который стоило бы побелить. Надо сказать об этом Хосоку чуть позже.       — Не глупо, потому что я чувствую то же, что и ты, — это смешно, то, как Юнги озвучивая свои чувства, попал в яблочко с чувствами Чонгука. Он никогда не мог выдавить из себя признание в симпатии, а уж тем более перевести все свои мысли и ощущения в структурированную фразу, поэтому был благодарен, что Юнги заговорил первым.       — Тогда, как насчет свидания завтра? У меня ужасно плотный график, но ради тебя я отложу этот бесячий диплом. Место выбирай сам, но только не мою квартиру, потому что там я точно не смогу держать себя в руках, Гуки.       — Ты и не должен держать себя в руках, потому что своими изящными руками ты должен держать меня, Юнги, — он особенно выделяет его имя. Он впервые произносит его вслух, оно такое приятное, мягкое и одновременно с этим звонкое. Выдержке Мина можно только позавидовать, потому что он хочет перевернуть этот сраный стол, который создает расстояние между ними, и просто впиться в пухлые губы брюнета. Ну или на крайняк хотя бы чмокнуть в эту маленькую родинку под нижней губой, куда Юнги неотрывно смотрит вот уже секунд тридцать.

***

      — Вы неадекватные, — произнес Хосок, с прищуром рассматривая наряды парней: Юнги и Чонгук были оба одеты во все черное, разница была только в том, что на футболке Юнги красовалось изображение розетки, а у Чонгука на поясе болталась белая коробка с двумя выступающими частями, имитирующими вилку блока питания. Через его плечо был перекинут тонкий белый провод, судя по всему, кабельный, но выступающий в роли обычного провода для зарядки. — Как вам вообще в голову пришло такое?       — И это говорит мне человек в костюме Шэгги из Скуби-Ду. Тэхен, ну-ка, гавкни, — произнес Юнги, переводя взгляд на Тэхена в костюме собаки.       — Пошел нахуй, я вообще надеялся, что ты, как и в прошлом году, будешь священником, типа отдать дань костюму, который вас, двух идиотов, и свел. — Тэхен выглядел немного злым, на что Хосок погладил его по голове и достал пару печенек из своей поясной сумки.       — А ради меня погавкаешь? — ухмыльнулся он, протягивая печенье.       — Ради тебя хоть похрюкаю, Хоби, — Тэхен аж засиял.       Спустя год друзья решили пойти отмечать хэллоуин вместе. Друзьями они стали по большей части из-за Юнги и Чонгука, которые постоянно ошивались где-то вместе, если не были заняты на парах. Гук дожидался Юнги в кофейне, на что Хосок что-то бубнил себе под нос, шуточно ревнуя младшего братишку. У них, возможно, было не так много времени и средств ходить по крутым молодежным местам, но Юнги старался по максимуму вкладываться в их зарождавшиеся отношения, и вкладывается по сей день, чувствуя отдачу от Чонгука. Они поддерживают любые, казалось бы, идиотские идеи друг друга. Вспомнить только, как Чонгук полез ночью купаться в фонтане, а Юнги долго уговаривать не пришлось — он тут же оказался там же. Правда, их радость быстро сменилась всплеском адреналина, потому что пришлось быстро сматываться от стражей порядка. Но у них все было хорошо.       — Могу я подзарядить свое устройство? — Чонгук подошел ближе, приобнимая Юнги за талию.       — Конечно, — этот взгляд Мина сказал о многом. Например о том, как он плевать хотел на эту дурацкую вечеринку и хотел бы просто оказаться дома вместе с Чонгуком. И о том, как он безмерно любит своего мальчика. Он всегда с того момента в кафе смотрел на Чонгука, как на самое ценное, что у него есть в этой жизни. Он рад, что судьба свела их, пусть и так странно.       — Фу, прекратите, не при нас же, — начал возмущаться Хосок.       — А можно я оближу твою косточку? — Тэхен уже пьяным взглядом смотрел на Хосока.       — Два тебе по анатомии, Тэ-тэ, но так уж и быть, в качестве исключения разрешу, — подмигивает ему старший.       — Фуу, — Чонгук закрыл лицо руками. Его лучший друг и его брат так пошло заигрывают прямо на его глазах, — побойтесь бога.       — Ты его не боялся, когда мы первый раз переспали, Гуки. Ты же тогда реально был уверен, что я священник. — Друзья рассмеялись, Чонгук заметно покраснел и состроил обиженное лицо.       В душном помещении, полном пьяных людей, развязло всех. Чонгук, вытянув Юнги за руку с танцпола, потащил на улицу и тут же припечатал к кирпичной стене.       — Оу, полегче, я не молодой уже для таких резких движений, — Юнги сначала поднял руки в сдающемся жесте, а затем обвил ими талию своего парня.       — Год, Мин Юнги, у нас всего несчастный год разницы, прекрати вести себя так, будто с тебя уже песок сыпется, — Чонгук прижался ближе, проводя носом от ключиц, затем, укусив парня за мочку, зарылся в его волосы.       — В следующем году наряжусь песочным человеком, — усмехнулся он.       — Нет, мне больше всех нравится отец Мин.       — А Мин-розетка тебе чем не угодил? — Юнги немного отстраняет от себя брюнета, чтобы взглянуть в эти бесстыжие глаза.       — Ну, если позволишь вставить в тебя зарядное устройство…       — Давай пока что без использования опасной техники в сексе, хорошо? Ограничимся тем, что у нас лежит в шкафу.       — Я бы ограничился даже тобой, потому что меня все устраивает. Ну так что, поедем молиться перед сном? — огонек в глазах Чонгука заиграл с новой силой. Юнги, не стесняясь, что их могут увидеть, вцепился в задницу парня и придвинул к себе максимально близко, проводя языком по губам, а затем вовлекая в поцелуй. Обоим хочется большего, поэтому они, никого не предупреждая, ловят такси и уезжают домой.